Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История восьмая. Проклятье банши.

— Спасибо вам большое, — искренне говорила Эйлин, порываясь подскочить с места и начать Аню обнимать. С момента визита обоих Жанов Лассалей прошло пять дней, всё более-менее устаканилось, и женщины встретились на улице Мишеля Саля, чтобы окончательно всё обсудить. — И за Элис спасибо, и за брата, и за детей. Я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не вы. И, если честно, я не знаю, что нам делать дальше, потому что… потому что то, что сделал Лео, бесчеловечно и совершенно немыслимо. У меня складывается впечатление, что я вовсе не знаю своих родных. Верите, я начала задумываться, могу ли я быть уверена в родном брате, раз уж была так слепа? И мне совсем не нравится это ощущение! Аня прекрасно понимала, что чувствуют люди, которые не могут больше никому доверять, которые дуют на воду, обжегшись на молоке. Ощущение зыбкой почвы под ногами и ожидание предательского удара из-за угла — этого она никому не пожелает. — И я так виновата! — вдруг воскликнула Эйлин, переходя от благодарности к намечающемуся потоку слёз. — Я была так беспечна, не видя дальше своего носа, не желая узнать об истории своей семьи больше! А ведь мы всегда гордились тем, что храним традиции предков! Ну почему никому и в голову не пришло дознаться, отчего Лоуренсы так рано уходят из жизни? Отчего раньше не узнали о роде Кейси, не попытались хоть как-то загладить вину? Почему дождались крайней меры? Это… это так безрассудно! Мне так жаль! Так жаль! — Почему же я ни разу не слышала подобных речей от тех, кто в самом деле виноват? — задумчиво спросила банши, появляясь в кресле рядом с Эйлин и внимательно рассматривая её профиль. — За четыреста лет ни один из Лоуренсов, которые натворил по-настоящему мерзкие поступки, ни выказал и грамма раскаяния. Любопытнейшие люди! Воистину поверишь в то, что дурная кровь с годами не выветривается. Только теперь я не смогу подтвердить или опровергнуть эту теорию: приходить мне будет не к кому! Не будет у младшей ветви Лоуренсов потомков, неоткуда им взяться. А с этими я закончила. Жаль только, что четыреста лет не принесли никаких плодов. Аня открыла было рот, чтобы спросить, что имеет в виду банши, но посмотрела на плачущую Эйлин и не стала этого делать. Выглядело бы это странно. — Дни Леонарда Лоуренса сочтены, — пояснила женщина. — Я оставила свои визиты к нему, пусть ему будет страшнее сознавать, куда его в итоге приведут его деяния. Я появлюсь, конечно, еще пару раз, чтобы не дать ему забыть обо мне, но всё уже решено. А с Элис… С ней я тоже закончила. Пока. Она еще может сделать что-то полезное для этого мира. Если же нет, я всегда смогу её найти и напомнить о себе. Аня протянула Эйлин стакан воды, отчаянно жалея, что она ничего не может спросить или сказать. — Можешь успокоить её, — продолжила банши. — Им ничего больше не угрожает. Ни брату, ни сыну, ни племяннице. Всё теперь пойдёт хорошо. Банши исчезла, а Аня, покачав головой и испытывая чувство неудовлетворенности, улыбнулась успокоившейся Эйлин. — Прошлого не исправить, — сказала Анна. — Это я знаю точно. Но можно выстроить настоящее и будущее так, чтобы дальнейший путь пошёл по-другому. Вы ведь можете сделать это сейчас: найти кого-нибудь из рода Кейси и попытаться наладить контакт, выслушать их версию, если она имеется, прервать наконец поток ненависти длиной в четыреста лет. — Да, да, вы правы! — закивала Эйлин, развертывая в голове план действий по поиску потомков девицы из рода Кейси, опозоренной её предком. — Не жалеете? — спросила вдруг Аня, думая о том, как закончилась вылазка на место убийства Жана Лассаля-младшего. — Что теперь все указания на сокровища Лоуренсов сокрыты вместе с тетрадью? — Боже упаси! — замахала руками кузина Элис. — У нас достаточно средств, переданных нам предками. Не нужно нам неведомого богатства, построенного на крови. Сколько человек из-за него пострадало! Сколько жизней прервались! Мередин, — тут глаза Эйлин снова стали наливаться слезами. — Реджинальд, дети. Элис… Если то, что сказано об Элис, правда, то она пострадала не меньше. Детство, которое не было детством, смерть дяди, одиночество, чужбина. Я не знаю, смогла бы я выдержать всё то, что свалилось на её плечи. Это… не мой путь, это точно. Я не такая сильная, как она. Я бы сломалась. Аня еще некоторое время выслушивала благодарности и выражала сочувствие. Эйлин вскоре ушла, а минуту спустя в кабинете Штольмана раздался телефонный звонок, предназначенный Полю Мартену, который в этот самый момент ликовал, празднуя победу. Звонок несколько поумерил пыл помощника префекта, но в целом не избавил его от чувства превосходства над Сюрте. Всё в конечном итоге пошло на пользу полиции.