ты будешь со мной, обещаю

Тишина спальни была густой и непробиваемой. Кейт спала глубоким, беспробудным сном, не слыша ни настойчивого трезвона будильника, ни приглушённых шагов матери. Она лишь глубже зарывалась в подушку, отгораживаясь одеялом от назойливого утра. Когда веки наконец разлепились, взгляд автоматически потянулся к настенным часам. Стрелки показывали 7:20. До начала первого урока — десять минут. Адреналин, холодный и резкий, пронзил всё тело. Кейт сорвалась с кровати, умчалась в ванную, крича на бегу: — Мам! Почему ты… так поздно… Чёрт, где носки?.. Почему не разбудила?! — Доченька, я тебя будила раз десять, — устало отозвалась из кухни мать, уже собранная на работу. — Опять под утро засыпала под музыку? С кассеты? — Н-нет! Я правда спала… — Такое повторяется. Тебе бы на режим… Но Кейт уже не слушала. Она металась между ванной и комнатой, пытаясь умыться и одеться одновременно. Теперь придётся мчаться. И первая пара — история, а новая учительница, судя по всему, была не из терпеливых. Оставалось надеяться на чудо. --- «Ну вот. Как всегда. Что-то случилось. Сейчас придёт, скажет, что голова болела. Если вообще придёт». Курт безучастно наблюдал, как секундная стрелка на классных часах совершает очередной круг. Урок шёл уже десять минут. Удивительно, что он сам сегодня не опоздал. Учительница монотонно бубнила что-то о древних цивилизациях. Он не вслушивался. Все мысли занимала одна пустота — то место у окна, где обычно сидела Кейт. Её отсутствие было физически ощутимо: в классе становилось тяжелее дышать, скучнее, бессмысленнее. Только её присутствие, её тихие взгляды и сдержанные улыбки делали эти стены переносимыми. А теперь — пустота. Эту пустоту усугубляла Линн. Благо, она сидела далеко, но это не мешало ей методично, с навязчивым постоянством, швырять в него свёрнутые бумажные шарики. Курт не разворачивал их — он видел наброски через тонкую бумагу: корявые рисунки мальчика и девочки, подписанные «мы?». Он с равнодушной автоматичностью ловил эти «послания» и отправлял в открытый рюкзак Джона, сидевшего впереди. Ему было всё равно, видит ли это Линн. Ему было всё равно вообще. Сойти с ума он бы точно сошёл, если бы не услышал скрип открывающейся двери. В проёме стояла она. Немного запыхавшаяся, со снежинками, тающими в чёрных волосах. — Простите за опоздание… Можно войти? — А ты у нас кто? — учительница прищурилась, изучая новое лицо. Кейт растерялась. — Я… новенькая. Недавно переехала. — Имя? — Кейт Стоун. — Хорошо, Стоун, на первый раз прощается. Чтобы не повторялось, ясно? — Конечно, — Кейт кивнула и, потупив взгляд, поспешила к своему месту. — И снова ты, — тихо прошипел Курт, когда она опускалась на стул рядом. — Прости, — она бросила на него быстрый взгляд, в котором мелькнула и вина, и затаённая усмешка. Линн тут же отреагировала, радостно махнув рукой: — Привет, девочка из парка!!! — Здравствуй, — ответила Кейт без энтузиазма. Её заметил даже Алекс. После их последней стычки она думала, что он будет игнорировать её. Но он лишь коротко кивнул: — Привет, Кейт. — Привет… — удивлённо ответила она. Курт заметил этот кивок. Что-то ёкнуло у него внутри. — Чего ему надо? — пробурчал он, но взгляд его уже был прикован к Алексу. — Кобейн! Прекрати разговоры! — голос учительницы прорезал воздух. — А я что? — буркнул он в ответ. — Хочешь объяснительную? У меня для тебя специальный бланк заготовлен! — Не надо, — Курт отвёл взгляд, но не на учительницу, а на Кейт. Их глаза встретились на секунду — и он резко отвернулся, будто обжёгшись. --- Когда звонок наконец прозвенел, Кейт вышла в коридор и прижалась к стене, ожидая. В классе за её спиной разворачивался спор: — Да не я тебе бумажки кидал! Честно! — А кто тогда?! Их же целая куча! — Сам, наверное, подбросил! Отстань, я пошёл. Курт выскочил из кабинета и быстро присоединился к ней, оглядываясь, не бежит ли за ним оскорблённый Джон. — Это ты ему весь рюкзак забил? — спросила она, когда они пошли вдоль стены. — А что ещё делать? Чтобы нажаловался? — Хоть бы извинился… Она не закончила. Резкий удар в плечо, и она отшатнулась, налетев на кого-то. Перед ней стояла Виолетта — подруга Эшли, девятиклассница. — Смотри под ноги, — девушка потирала ушибленное место, ещё не глядя на Кейт. Но когда подняла глаза, лицо её исказилось. — Это опять ты. Мелкая заноза. И опять с ним. — Мы с тобой едва знакомы, — холодно ответила Кейт, отступая на шаг. — И с кем я хожу — моё дело. — Да… неважно, — Виолетта махнула рукой и быстро зашагала прочь, будто испугавшись собственной смелости. «Побежала докладывать», — мелькнуло у Кейт. Курт проводил её взглядом, полным тёмного предчувствия. — Говорил же — не попадайся им на глаза. Теперь по всей школе пойдёт, что мы пара. — А ты против? — внезапно спросила Кейт, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти невинная дерзость. Он смутился. Краска залила его щёки и уши. — Н-ну… То есть… — он запнулся, потеряв дар речи. — Ладно, ладно, всё поняла, — Кейт улыбнулась и отвернулась к своему шкафчику, пряча улыбку. Она хотела что-то добавить, но в этот момент из соседнего кабинета вышла учительница алгебры и жестом подозвала Курта. — Я быстро, — бросил он и исчез за дверью. Кейт осталась одна. И через мгновение увидела, как из-за угла снова появляется Виолетта. Лицо её было бледным. — Кейт, да? Эшли ждёт тебя. В женском туалете на втором этаже. — Зачем? — Увидишь, — Виолетта отвернулась и почти побежала. Любопытство — глупое, необъяснимое — оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Кейт медленно поднялась на второй этаж. Туалет встретил её гулкой тишиной и запахом дешёвого мыла. Внутри, у раковин, стояли четыре фигуры. Эшли, Виолетта и две другие девушки. Кейт успела запечатлеть их за секунду. Эшли. Центр вселенной. Джинсовка, мини-юбка, русые волосы, собранные в небрежный хвост. Сидела на подоконнике, изображая скуку, но при появлении Кейт оживилась, как хищница, учуявшая добычу. Скарлет. Она относительно недавно стала ходить вместе с ними. Взъерошенные кудри, утыканные бессмысленным количеством заколок. Красный джемпер, синие джинсы. Взгляд — открытое, брезгливое презрение. Но все же в нем чувствовался страх стать одной из изгоев… Виолетта. Невысокая блондинка с отросшими тёмными корнями. Коричневая кофта.джинсовая юбка. Она не смотрела на Кейт, её взгляд был прикован к собственным рукам. Каролина. Самая высокая. Длинные чёрные волосы, спускавшиеся на старомодный вязаный свитер, который казался сильно большим, закрывающий некоторую часть брюков. Стояла в стороне, изучая узор на кафеле. — Ну, снова здравствуй, страшила, — Эшли спрыгнула с подоконника и медленно подошла. — Плохая привычка — лезть к чужим парням. — Если про Алекса — мы даже не общаемся. — Я не про Алекса. — Тогда про кого? — в голосе Кейт прозвучало искреннее недоумение. Глаза Эшли вспыхнули. — Догадайся с трёх раз! — Курт? Так он тебе не принадлежит. — Пока! — Эшли резко поправила челку. — Что я тебе говорила у магазина? — Чтобы я держалась от него подальше. Помню. — Но ты, похоже, не поняла, — голос Эшли стал тише, опаснее. Она оглянулась на подруг. — Если слова не доходят, нужно объяснить иначе. Она кивнула. Скарлет вышла вперёд. Удар был стремительным, жёстким, пощёчиной с размаху. Кейт даже не успела вскрикнуть. Второй удар, от Эшли, пришёлся с другой стороны, заставив все поплыть перед глазами. Третий, от Виолетты, был слабее — больше похож на жалкий шлепок. Дальше от нее не следовало ударов. Удары сыпались на лицо, голову. Боль была горячей, размытой. Потом — резкий толчок в грудь. Она отлетела назад, затылком ударившись о кафельную стену. Сразу же почувствовала звон в ушах и тошнотворную волну боли. — А-ай! Вам заняться больше нечем?! — вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы, — сколько вам лет? — Это тебе на первый раз, — Эшли встала над ней, заглядывая в лицо. — Если ещё раз подойдёшь к нему — будет хуже. Поняла? — Да… — выдавила Кейт, прижимая ладони к пылающим щекам. Трио удалилось. В дверях задержалась только Виолетта. Она смотрела на Кейт, сидевшую на полу, с выражением, в котором читались жалость и собственное бессилие. — Чего тебе? — хрипло спросила Кейт. — Хочешь добить? — Тебе правда не стоит с ним общаться, — проговорила Виолетта, будто не слыша вопроса. — Я это уже поняла. Блин, как болит… Виолетта нерешительно присела рядом. Её прикосновение к руке было неожиданно мягким. — Не зли её. Серьёзно. Если она реально взбесится, последствия будут… тяжелыми. В прошлом году был парень, который ей нравился. У него была девушка. Эшли сломала той руку и три пальца. Та девушка с семьёй сбежала из города, так её запугали. Слова доходили медленно, сквозь туман боли и унижения. — Зачем… зачем ты тогда с ней? — прошептала Кейт. — Здесь либо ты с ними, либо ты — их цель. Так устроена эта школа. Выбирать не приходится, — в её голосе звучала усталая, давно смирившаяся горечь. — Пожалуйста, ради себя самой, отойди от Кобейна. По щекам Кейт покатились тихие, горячие слёзы. Она тряхнула головой. — Я не перестану. Он… мой единственный друг здесь. Я не хочу снова быть одной. — Тогда прячьтесь. Чтобы она вас не видела вместе. Вот, — Виолетта сунула ей в рук чистый носовой платок. — Вытри слёзы. Она неожиданно обняла Кейт — быстро, неловко, и тут же вскочила. — Пока, Кейти. Дверь захлопнулась. Кейт осталась одна в ледяной тишине туалета, с платком в руке, со жгучей болью на лице и странным теплом от того неловкого объятия. Она подняла голову. За мутным окном беззвучно падал снег. --- Когда учительница наконец отпустила его, Курт почти побежал в коридор. Кейт исчезла. «Опять куда-то понесло», — подумал он с раздражением, смешанным с тревогой, и принялся ждать, прислонившись к шкафчикам. Мимо проходили ученики, смеялись, торопились. Её не было. Его ожидание прервал Алекс. С ним — двое старшеклассников, лица которых Курт видел впервые. — Кобейн, иди сюда. Поговорить надо, — голос Алекса был ровным, без эмоций. — О чём? — насторожился Курт, но было уже поздно. Один из парней взял его выше локтя и, не прикладывая особых усилий, поволок за собой. Мужской туалет. Запах хлорки и сырости. Тот, что был повыше, встал у двери, опершись на косяк. Заслон. — Ты знаком с Кейт Стоун? — начал Алекс, засунув руки в карманы. — Знаком. А что? — Мне кажется, ей не очень комфортно в твоей компании. — С чего ты взял? Ты за неё думаешь? — По ней видно! — в голосе Алекса впервые прорвалось раздражение. — И по тебе тоже видно, как ты на неё пялишься. — Чего?! Нет… это не… — Курт потупил взгляд. — Да все видят! — Алекс обернулся к своим «свидетелям». — Так ведь? Молчание. — ТАК ВЕДЬ? — он повысил голос. — Ага, — нехотя буркнул один. — Вот. Не я один. Так что? — И что ты этим хочешь сказать? — Курт почувствовал, как сжимаются кулаки. — Что тебе стоит от неё отстать. И ей будет лучше, и тебе. — А когда ты стал таким заботливым? Ты сам её дурой называл. За что и получил. — Сейчас получишь ты, урод! — удар Алекса пришёлся в глаз. Боль, острая и яркая, вспыхнула в черепе. — А-ай! Ты долбанутый?! — Курт схватился за лицо. — Это ты долбанутый, раз к ней лезешь! — Алекс кивнул сообщникам. — Чего встали? Удар в солнечное сплетение. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Курт согнулся пополам, мир поплыл. Посыпались удары — в рёбра, в живот, тупые, тяжёлые. Он кашлянул, и на ладони брызнула алая точка. Кровь. Следующий удар рассек губу. Привкус меди и соли заполнил рот. Он закашлялся, давясь собственной кровью. — Всё, хватит, Алекс, — кто-то потянул главного зачинщика за рукав. — Нам лишних проблем не надо, ты ведь итак на внутри школьном учете! — Ладно. Но чтобы запомнил, — Алекс вытащил из кармана складной нож. Лезвие блеснуло под тусклой лампой. Курт, полусидя на мокром полу, не сразу понял. Понял, когда Алекс нагнулся, грубо закатал ему рукав и замер. — Смотри-ка, — он с отвращением провёл пальцем по старым, тонким шрамам. — Уже тренированный. Новых даже не почувствует. — Ты… что делаешь… Отстань! — Курт попытался вырваться, но его крепко держали. — Держи его. Лезвие коснулось кожи. Это была не боль. Сначала — просто леденящий холодок металла. Потом — жгучая, белая полоса агонии, когда лезвие начало двигаться, вырезая, вгрызаясь в плоть. Курт закричал, но крик утонул в кашле и хрипе. Он извивался, но хватка была железной. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, всё закончилось. Алекс отодвинулся, с удовлетворением глядя на свою работу. Сложил нож. — Пошли. Они вышли, хлопнув дверью. Курт остался один. Он сидел, прислонившись к стене, дыша сквозь боль, сквозь вкус крови. Медленно, превозмогая тошноту, он поднял руку. На внутренней стороне предплечья, поверх старых бледных линий, алела свежая, сочащаяся надпись: ЛОХ. — Пиздец, — прошептал он осипшим голосом, глядя на это. — И что я маме скажу? --- Кейт вернулась в класс с опозданием, стараясь не привлекать внимания. Сидеть рядом с Куртом было самоубийством. Её взгляд упал на последнюю парту, где сидела Нора — тихая, невидимая для всех девочка. — Привет, Нора, можно к тебе? — она попыталась сделать голос ровным. Нора вздрогнула, удивлённо подняв глаза. — К-конечно… Садись. Кейт, да? — Спасибо. Да, я Кейт. Как дела? — Н-нормально… — Нора вдруг присмотрелась. — Ой… А у тебя на щеке… синяк? — Синяк? — Кейт машинально дотронулась до болезненного места. — А, это… Не обращай внимания. Просто упала. Расскажи лучше о себе. Пока Нора тихо что-то рассказывала, дверь открылась. Вошёл Курт. К лицу его он прижимал клочок тетрадной бумаги, быстро красневший от крови на губе. Он шёл, сгорбившись, бережно прижимая правую руку к груди. «Господи, что с ним сделали?» — сердце Кейт упало. Она рванулась было вперёд, но застыла на месте: в дверях, прислонившись к косяку, стояла Скарлет и смотрела прямо на неё. Холодный, оценивающий взгляд. «Мой бедный Курт…» Он подошёл к Джону, который что-то конспектировал. — Джон… Можно с тобой сесть? — Ну… садись… — Джон посмотрел на его губу и смягчился. — Что с тобой? — Не спрашивай… — Курт сел, осторожно положив руку на парту. Он обернулся. Их взгляды встретились через весь класс. Он увидел её лицо, тень от зарождающегося синяка на скуле. И в его глазах, поверх собственной боли, вспыхнуло что-то тёмное, яростное. «Кто это сделал?» --- Остаток дня тянулся мучительно. Они были в одном помещении, разделённые всего несколькими метрами и невидимой, но прочной стеной угроз и последствий. Каждый взгляд украдкой, каждый невольный жест отзывались острой тоской. Когда наконец прозвенел последний звонок, Кейт собралась одной из первых. Натянула куртку, проверила рюкзак. Идти домой одной, без его молчаливого присутствия рядом, было невыносимо . Она уже подходила к своему дому, утопая в серых сумерках, когда из-за угла раздался хриплый шёпот и она почувствовала руку на своем плече: — Кейти! Она обернулась. И забыла всё. Боль, страх, запреты. Она бросилась к нему, обвила руками, прижалась лицом к холодной куртке. — Боже, Курт, что с тобой случилось? Я видела… хотела подойти, но в дверях Скарлет стояла… Слёзы, горячие и неудержимые, потекли по её лицу, оставляя тёмные пятна на его одежде. — Да ничего, разобрались… --- Они сидели на своей скамейке. Той самой, где началось всё. Снег тихо укутывал улицы. Кейт вытирала лицо, её плечи ещё вздрагивали. Курт молча смотрел перед собой, на свои руки , боль от которых все еще щипала. — Значит, мы оба… из-за друг друга оказались избитыми? — наконец проговорила она, голос всё ещё дрожал. — Как видишь, ромашка, — ответил он глухо. — Ромашка? — она подняла на него заплаканные глаза. — Ага. Просто… они мне нравятся.Ну, цветы эти. Вот и ты теперь будешь ромашкой. Внезапно она фыркнула. Потом рассмеялась — тихо, срывающе, сквозь слёзы. — Чего? — он удивлённо взглянул на нее. — Просто… это так нелепо, — она обняла его, осторожно, боясь причинить боль. — Нам теперь нельзя общаться. Прямо как каким-то Ромео и Джульетте. Читал? — Дурацкое сравнение. Они же потом помрут. — Но мы-то будем жить, — прошептала она ему в грудь. — Вечно. — Посмотрю, какую ты вечность проживёшь, — он усмехнулся, и в усмешке этой была доля нежности. «Только если со мной», — подумал он.