Сторона омеги

Се Лянь заворочался в постели, с тяжелым животом было совсем неудобно поворачиваться. Притянув поближе маленькую подушку и придерживая себя рукой, он перелег на бок. Пошарив по соседней части постели, омега понял, что его муж уже покинул ее. Скорее всего, было позднее для подъема время, Се Лянь настаивал, что его беременность не должна мешать делам супруга. Призрачный город должен оставаться со своим главой, даже если тот очень хочет посвятить всего себя только семье и своему наследнику. Полог над постелью был опущен, поэтому Се Лянь мог видеть вокруг себя только большую супружескую кровать, освещенную лишь тем немногим светом, который просачивался сквозь ткань. Рядом в той части, где спал Хуа Чэн, осталась его ночная одежда. Омега притянул ее к себе за рукав, чувствуя оставшийся запах тела мужа и сильнее зарываясь носом в ткань с тихим урчанием. Как же хорошо. Их постель была любимым местом, где Се Лянь устраивал гнездо. Здесь все хранило смешанный запах пары, что всегда успокаивало его и будущего ребенка, но личный запах его альфы был уже не таким насыщенным, о чем Се Лянь жалел. На одежде же была возможность снова почувствовать его в том виде, который омега обожал. Не только он очевидно это любил, потому что в животе почувствовались толчки. Малыш тоже проснулся, как будто разбуженный тем, что омега вдыхает запах, осевший на одежде отца. Се Лянь положил ладонь туда, где толкался ребенок, поглаживая себя. Кажется, им стоило подниматься уже, совсем скоро начнется зверский голод, если Се Лянь будет так нежиться еще и без Хуа Чэна, а малышу нужно постоянное присутствие темной ци рядом. Лучше непревзойденного демона с этим никто и не справится. Се Лянь попытался выбрать из вороха одеял и подушек, но услышал щелчок двери. Успел обрадоваться, что муж вернулся к нему, но быстро понял, что это был не альфа, а кто-то из слуг. Его силуэт на постели было легко увидеть, не больше, но Се Лянь все равно прикрыл одеялом живот, инстинктивно стараясь защитить его от лишних взглядов. — Ваше Высочество, вы проснулись уже? — поинтересовался кто-то со всей заботой, но Се Лянь недовольно надул губы. Он хотел к Хуа Чэну. — Да, я уже поднимаюсь. А где... — Градоначальник Хуа в кабинете в южном крыле. Сообщить ему, что вы проснулись или позвать его? — М-м, не нужно. Нет. Я сам к нему приду. Не говорите, пусть это будет сюрприз. — Вам подготовить одежду и помочь одеться? — Нет-нет. Благодарю, ничего не нужно. Я сам справлюсь. Только... попросите приготовить еду. Как обычно для градоначальника. Слуга удалился, приняв указания, даже дверь щелкнула вновь, извещая, что омега снова наедине с самим собой и своим ребенком. Малыш заворочался от присутствия другого демонического существа, теперь Се Ляню предстояло успокоить своего ребенка. — Тише, сейчас мы пойдем к твоему папочке. Не вертись так, ты же не волчок, — обняв себя обеими руками, промурлыкал Се Лянь, но собственных духовных сил не хватило, чтобы повлиять ими на малыша. Нужно было ждать, когда он сам найдет такое положение в животе, которое будет удобным, либо поскорее пойти к Хуа Чэну, который сумеет утихомирить своего сына одним присутствием рядом. Се Лянь накинул на плечи красное одеяние мужа, прикрывая им тело, и чуть сдвинул занавеси у постели. Было так светло, что принцу стало даже стыдно за то, как долго он лежит без дела. Можно сказать, что из-за беременности он гораздо меньше следит за своими храмами, потому что муж не позволяет рисковать собой и малышом. На деле принцу тоже не хочется подвергать опасности себя, когда от этого зависит состояние его дитя. Придерживая обеими руками живот, Се Лянь неуклюже встал с постели. В ту же секунду захотелось обратно в теплое гнездышко, но это подождет, потому что без альфы под боком даже их супружеская постель не так привлекательна. Поправляя длинные рукава красных одежд, Се Лянь чуть в них не запутался. Видно, что одежда с чужого плеча и на омеге сидит не так хорошо, что уж говорить о разнице в фигуре. Когда омега завязывает узел пояса над животом, то еще лучше замечает, что полы даже не сходятся, оставляя голую полосу кожи ничем не прикрытого тела. Поджав губы, он ослабляет пояс, раз даже так тот не справляется. Ужасно. Не так давно Се Лянь еще мог кутаться в одежду Хуа Чэна всем телом, соблазнять супруга тем, как его большие вещи очаровательно смотрятся на маленьком обманчиво хрупко выглядящем омеге. Теперь же рубашка градоначальника не могла спрятать собой живот Се Ляня. Надолго расстроиться Се Лянь не смог. Даже со всеми изменениями в его теле и распорядке дня он свое положение любил, а тот факт, что уже скоро он сможет подарить любимому мужу ребенка, продолжение их долгой и трепетной любви, которого можно будет держать в руках, целовать и любить еще больше, Се Лянь обожал. То, что его живот было теперь не спрятать, даже наоборот порадовало принца. Кое-как прикрыв наготу, Се Лянь не захотел переодеваться в свою нормальную одежду, он все равно собирался вернуться в гнездо, как только найдет Хуа Чэна и позовет к себе. Да, работа останавливаться не должна, но можно и попросить сделать перерыв для своего омеги, тем более ему Хуа Чэн никогда не откажет. Взяв оставленные игральные кости, Се Лянь их подкинул, чтоб скорее оказаться в южном крыле с градоначальником. Не прошло и секунды, как омега стоял напротив своего мужа с довольной улыбкой, прикрывая широкими красными рукавами живот. — Доброе утро, Сань Лан, — со всей радостью сказал омега, не замечая, как Хуа Чэн поменялся в лице, а затем нежно ухмыльнулся, махнув рукой в сторону. Ничего не боясь, Се Лянь повернул голову в сторону, неловко встречаясь взглядом с лицом на маске Посланника убывающей луны. От неловкости омега растерялся, моргнув с трудом, когда вспомнил свой внешний вид. Одну руку он поднял повыше к плечу, сжимая пальцами ткань и получше прикрывая грудь под распахнутым чужим одеянием. Его сюрприз должен был увидеть только муж. Инь Юй хоть и был из тех, кто больше всех был погружен в дела и быт градоначальника, но настолько показывать всю подноготную постороннему омега не хотел бы. — Свободен пока, — Хуа Чэн нарушил эту неловкую тишину строгим голосом, так что Инь Юй молча удалился. Он был не из тех, кто много говорит и оценивает других. Ему было все равно на многое, к счастью для Се Ляня, — гэгэ, ты мог меня просто позвать. Теперь уже Се Лянь напрягся. Даже если муж его никогда не ругал, это не отменяло того, что на омегу упрекающий голос альфы действует соответствующе. Колени задрожали против воли. Хуа Чэн прав, что позвать было проще, но трепет маленькой шалости был Се Ляню дороже возможности попасться на глаза кому-то кроме супруга. Омега чувствовал раздражение в воздухе, а, вздохнув глубже, осознал, что его вновь окутывает аурой альфы. Тело расслабилось в этом цветочном флере, когда Хуа Чэн покинул рабочий стол и накрыл омегу со спины. Хотелось закатить глаза от удовольствия. "Я хотел скорее к тебе. Проснулся, а ты не рядом..." Беременность обострила его инстинктивную часть омеги, с каждым месяцем позволяя ей все больше влиять. Се Лянь стал капризничать чаще, просить и делать то, о чем в спокойном уме никогда бы не стал говорить. Вот и сейчас феромоны любимого мужа действовали на него, заставляя вести себя, как послушный покорный омега. Се Ляня отпустили все волнения. Затылком он прижался к плечу Хуа Чэна, поднимая голову и жмурясь. В его сознании осталось лишь ощущение того, что он целиком предоставлен своему альфе и больше ни в чем не нуждается в этот момент. Только его муж и их растущий в животе ребенок. Ладони Хуа Чэна как раз легли на его тело, приятной прохладой ощущаясь на теплой коже. Се Лянь едва не застонал. Супруг тронул его за живот, держа его в своих руках и положил их так, чтоб забрать себе всю тяжесть ноши. Омега вздрогнул. Он был сильным божеством с тренированным телом, поэтому трудность беременности ему в большинстве своем не приносила страданий, даже если временами он капризничал перед супругом из-за некоторых симптомов, но сейчас ощутил, насколько стало легче держать спину, когда вес малыша оказался в руках Хуа Чэна. Альфа творил какие-то чудеса с его телом так, что даже беспокойный ребенок, шевеление которого Се Лянь всегда чувствовал ярко и сильно, вел себя тише и не толкался слишком резко. Он уже любил альфу-отца, даже если не мог пока на самом деле почувствовать его руки и что-то большее, чем духовную силу. Се Лянь так расслабился в запахе цветов, что уже не понимал, делится ли Хуа Чэн прямо сейчас темной ци с малышом или же просто гладит по коже. — Гэгэ, что же помешало тебе остаться в гнезде и просто связаться со мной? Я бы пришел. Я бы ни за что тебя не оставил. Альфа нежил беременный живот, поэтому у Се Ляня очень медленно соображала голова. Ему очень не хотелось задумываться ни о чем. — Просто позвать меня. Я снова рядом. Мой пароль ведь тебе давно известен и больше не смущает тебя. Щеки омеги розовели не от стеснения, а от удовольствия. Голос Хуа Чэна приятной мелодией звучал возле уха, запах окружал собой, совсем заставляя Се Ляня плыть. — Гэгэ мне ответит? — он ухмыльнулся, обнажив клык в улыбке, прекрасно зная, что расслабившийся омега его слышит, как сквозь толщу воды, абсолютно доверясь на волю супруга. Пример образцового омеги. И как же приятно знать, что на самом деле сильнейшее божество войны так млеет рядом со своим мужем. Се Лянь растерянно заморгал, повернув голову так, чтоб видеть лицо Хуа Чэна. Соображал он медленно, но никто и не торопил с ответом. — Я бы отвлек тебя, если просто позвал. И все равно бы ждал, когда ты с делом закончишь. А так... у Сань Лана не было шанса отказаться в лицо. — Разве я отказываю своему мужу? Се Лянь помотал головой. Нет, ему никогда и ни в чем не отказывали. Можно даже сказать, что Хуа Чэн разбаловал его настолько, как не баловали даже любящие родители. Се Лянь был счастлив. — Гэгэ хочет вернуться в гнездо? — тут же кивок, — тогда поспешим. Взяв на руки свою драгоценность, Хуа Чэн игральными костями перенес их в спальню. Гнездо было нетронутым, каким его оставил Се Лянь, омега поспешил снова обустроить подушки по одному ему понятному фэншую, чтоб пригласить еще и альфу к себе. Хуа Чэн не мешал, а только смотрел, как Се Лянь возится в одеялах и радует глаз. Закончив, омега улегся на бочок, положив под живот подушку, и позвал к себе Хуа Чэна. Тот избавился от верхней одежды, хотя обнажился не так сильно, как это сделал омега. Тот все еще был в одном лишь ночном одеянии мужа, даже не завязав его. Демон занял место рядом и тут же уложил ладонь на живот. С Хуа Чэном рядом малыш вел себя более сдержанно и не так докучал пинками своему родителю, так что Се Лянь хорошо высыпался, потому что альфа его обнимал и держал под контролем их маленького демона. Потянувшись за поцелуем, на одном мягком прикосновении Се Лянь не остановился. В ход пошли зубы и язык, поцелуй стал настойчивым и глубоким. Не отпуская губ супруга, Се Лянь надавил ладонями на его плечи, прижимая к постели. С тяжелым животом было уже не так удобно забираться сверху на альфу, но для Се Ляня это не было поводом отказаться от своего желания. Сев к Хуа Чэну на бедра, он жадно облизывал его губы и рот, желая получить внимание альфы. Хуа Чэн долго его не мучал, быстро понимая требования омеги, поэтому ладонью он погладил принца по щеке, другой обнял за поясницу, держа рядом с собой, насколько им позволяло положение. Сладкий общий запах окружил их обоих в теплом гнезде, устроенном на постели. Раньше Хуа Чэн думал, что после успешно проведенной течки омеги успокаиваются на то время, пока носят под сердцем детей. Он был готов к тому, что их постельные утехи сойдут на нет, когда Се Лянь будет глубоко беременным. Как же он ошибся. Аппетиты Его Высочества словно не поменялись, иногда становясь даже больше, чем до момента, когда течки стали регулярными и одна из них окончилась зачатием их сына. Се Лянь иногда был таким капризным и требовательным в желании получить удовольствие и насытиться темной демонической энергией, что Хуа Чэну казалось, будто у него выжимают из всех резервов. Однако ничего более прекрасного, чем довольный сытый во всех смыслах омега, он не видел и не мог представить даже. Его муж, вынашивающий их общего ребенка, был наикрасивейшей картиной, которую только можно было вообразить. Мечтать о большем он не смел. Се Лянь все же отпустил его губы, спустился лицом ниже к шее, прижавшись к метке, стоило альфе повернуть голову. Это было вовсе не обязательным следом, зачастую в браке метили только омег, чтоб обеспечить им защиту со стороны супруга, показать статус или же принадлежность конкретному альфе. Альфы же избегали часто таких следов, не видя в них смысла. Некоторые пары не ставили метки совсем, даже если заводили детей. Другие же помечали друг друга и без брака. Хуа Чэн и Се Лянь взаимно оставили друг другу следы клыков на шеях после женитьбы. Демон настоял, он хотел носить на себе еще одно упоминание того, что он принадлежит Его Высочеству. Как будто того, что он всю жизнь посвящал принцу, а на руке выбил чернилами его имя, было недостаточно. Держа в руках своего супруга, Хуа Чэн слушал его тяжелое дыхание, полное желания, и тихое урчание, когда омега оставлял поцелуи на шее. Блаженство, которое сравнить ни с чем невозможно. Хуа Чэн все это ему позволил, никак не мешая чужой инициативе, даже когда его кожи коснулись зубы. Не сдерживаясь, демон простонал, чувствуя, что этим звуком вызвал дрожь у омеги. Как же приятно было чувствовать такую ласку, долгую и любящую. Когда он был готов уже просить Се Ляня продолжать смелее, его отвлекли. Стук в дверь. Омега тут же поднял голову, с недоумением посмотрев в лицо супругу. Весь морок возбуждения схлынул от неожиданности. — Ваше Высочество, нам очень неловко, но ваш завтрак… — послышалось возле двери неуверенное обращение. Се Лянь тут же вспомнил, как просил слугу принести им еду, как обычно. От напоминаний о съедобном, у него заурчал даже желудок. — О, я уже позабыл… — опешил Се Лянь, абсолютно потерявшись в голодных желаниях, просивших и еды, и близости. Растерянный взгляд умилял Хуа Чэна. — Гэгэ должен поесть сперва. Продолжим после, — улыбнулся ему Хуа Чэн, позволяя открыть дверь и пройти в их спальню. Альфа крепко сжал пальцы на талии Его Высочества. За пологом постели были видны лишь их силуэты и ничего удивительного в том, что беременный омега проводит время в гнезде с супругом, не было. На этот раз в животе потянуло от голода. Как только они снова остались наедине в спальне, Се Лянь выбрался из постели и цепких объятий. Следом к нему присоединился Хуа Чэн. Какой бы желанной не была близость, сейчас лучше было уделить внимание горячим блюдам. До любви они доберутся позже.