Сторона омеги

За время течки они сменили много мест для занятия любовью. Проблема была лишь в том, что в первую течку Се Лянь еще не знал, с какой частотой будет накатывать неудержимое возбуждение. Он мог думать, что все прошло, чувствовать абсолютное умиротворение, а через час лезть к Хуа Чэну и стягивать с него штаны. Альфа свои обязанности выполнял исправно, даже не отходил от принца, чтоб всегда иметь возможность протянуть руку помощи и подержать за бедра, пока Се Лянь садится сверху. Омега даже старался есть и пить достаточно, чтоб по окончании цикла его не застал упадок сил. Закончив с лотосовым пирожным, он захотел приготовить что-нибудь и для своего мужа, который к еде для омеги не притрагивался ни разу. Се Лянь хотел поухаживать за демоном, чтоб хоть как-то показать свою благодарность за то, что Хуа Чэн бросил все свои дела, чтоб всегда быть вместе с нуждающимся в нем омегой. Выбравшись в кухню вдвоем, Се Лянь в одном распахнутом нижнем одеянии, криво подвязанном поясом, принялся готовить кашу. Пока он резал и нагревал воду все было спокойно, Хуа Чэн сидел рядом и только любовался процессом. Его высочество был красив, когда занимался бытом, что напоминало демону о времени, когда они оба жили в деревне Водных каштанов на земле смертных. Тогда это было необходимостью, а сейчас - лишь блажь заскучавшей от занятий любовью пары. Демон мог совсем не есть, но вот приготовленная принцем еда возрождала в нем голод, совсем как у простого человека. Однако, чем дольше продолжал Се Лянь, тем сильнее начинали подрагивать его пальцы. С прошлой их сцепки прошло несколько часов, он успел подремать и, поднявшись, уже забыть это ощущение горячего тянущегося возбуждения в животе. Масло, которым его натирал Хуа Чэн, помогало снимать болезненность, подступавшую, когда альфа не давал ему желаемое сразу. Без предупреждающих спазмов внутри очень быстро рождалось возбуждение, которое просило скорейшего выхода. Се Лянь с растерянным выражением лица посмотрел на супруга, трясущейся рукой мешая кашу. Ему совсем немного осталось доварить ее. Возможно, получится перетерпеть. Жаль, сейчас его желание поухаживать за Хуа Чэном было заглушено желанием тела. Ему стало обидно и стыдно, что его состояние не дает до конца довести дело. Альфа, окутывая успокаивающим ароматом усиливающихся феромонов, подошел к нему со спины, забираясь руками к голому телу. Одежда Се Ляня сейчас делала его очень доступным для мужа. Хуа Чэн сделал все возможное, чтоб Се Лянь подумал о себе больше, чем о супруге, которого хотел накормить. Сильный запах воззвал к горящему нутру. Омега привстал на носочки и покрепче уперся руками в стол, чуть застонав, когда шеи коснулся горячий язык. Место метки будто пульсировало снова, когда альфа уделял внимание именно этому участку кожи. Ему не понадобилось много времени, по ногам потекло, как только снаружи бедер коснулись длинные пальцы. Близость мужа, прижимающегося к нему бедрами в тонких штанах, не могла оставить омегу равнодушным. Он прогнулся, потерся ягодицами, выпрашивая это внимание. Когда Хуа Чэн вошел в его тело, Се Лянь полностью забыл о посуде на огне. Он бы отругал себя за растрату продуктов попусту, но не мог думать ни о чем, кроме члена внутри себя, так приятно двигающегося. В этот раз Хуа Чэн не спешил. Честно, Се Лянь думал, что его муж уже пресытился их близостью и лишь делает ему одолжение, когда вот так имеет его, но омега ничего не мог поделать. Он бы даже не сумел спрятать свое состояние, его запах красноречиво донес бы демону все о его положении. Небожитель сам сомневался, что смог бы терпеть и быть рядом с Хуа Чэном, не позволяя себе просить о занятии любовью. Се Ляню было не совсем удобно. Он был вынужден привставать на пальцах, чтоб держать бедра в нужном положении. Рост Хуа Чэна сейчас создавал небольшие трудности. Хорошо, что сам Хуа Чэн поддерживал обеими руками его тело, пока ласкал грудь или гладил живот. Движения супруга быстро заставили омегу забыть о крохотных неудобствах. Член, входивший в него по самое основание, доставал до самой чувствительной точки внутри, как и всегда, однако сейчас такое положение тела давало более сильную стимуляцию. Се Ляню хотелось стиснуть его сильнее и оставить внутри подольше. Когда он кончил, то склонился над столом, жмурясь и утирая слезы удовольствия слабой рукой. Хуа Чэн наполнял его узлом, бережно поглаживая по спине. Его голос, хвалящий Се Ляня за выдержку и терпение, превратился в мягкий шелест для ушей омеги. Слов Се Лянь не мог разобрать никак, однако чувствовал, сколько любви дарит ему его альфа. Странно, что никакого запаха горелого он не услышал потом. Он повернул голову, когда Хуа Чэн выпустил его из своих рук, одернув подол и поправив съехавший пояс. Демон тоже привел в порядок одежду и прошел к горшочку каши, зачерпнув ложку. Огонь под ним не горел, да и сам рис выглядел белым. Омега глупо похлопал ресницами, приподняв голову. — Я немного помог гэгэ закончить с готовкой. Замечательно получилось, как всегда, — заулыбался альфа, поедая кашу ложку за ложкой. Се Лянь пытался понять, как он вообще успевал следить за огнем, если при этом имел его на столе рядом. Сань Лан поразителен во всем. Устояв на негнущихся ногах, по которым уже начало тонко вытекать семя, Се Лянь потянулся в объятия мужа и принял с его рук еду, его кормили с ложечки так, словно он сам не смог бы ее удержать в руке. Это было даже приятно. Пальцы еще тряслись, и Се Лянь не хотел проверять, сможет ли он донести ложку до рта. Омега приобнял руками живот, улыбаясь и открывая рот, когда альфа поднес следующую ложку к его губам. Все равно удобнее всего было в спальне. Когда смена мест надоела, а течка понемногу наладила регулярность своих приливов желания, Се Лянь уговорил вернуть их обычные ласки и попросил мужа не всегда давать ему сразу нужное по первому зову. Хуа Чэн его послушал и порой Се Ляню приходилось изныться, чтоб демон позволил ему ощутить себя внутри. Он был безжалостен. Се Лянь хныкал, качая бедрами и с трудом держась на коленях, он хватался рукой за столбик кровати, зажимал губы рукой, чтоб не взвыть. Вниз смотреть он опасался, когда восседал на лице Хуа Чэна. Демон, погрузив в него четыре пальца, жадно облизывал истекающую промежность. Запах стал еще слаще и желаннее, особенно между раздвинутых мягких бедер, чуть сжимающих его голову. Из Се Ляня текло так, что влага на руке была до самого локтя, забрызгала альфе лицо, шею и грудь. Для омеги, настолько открытого, это было уже пыткой. Жестокой и возбуждающей пыткой. Он довел себя до слез, пока не мог получить желанную наполненность, пальцев было мало. Хуа Чэн раздвигал их, растягивая стеночки, проникал ловким языком внутрь и нетерпеливо собирал новые капли смазки. Кончить так у Се Ляня не получалось, но прикоснуться к себе он даже не попытался. Он хотел только своего альфу и оргазм собирался переживать только с членом внутри. Когда Хуа Чэн позволил ему опуститься на член, то омега через пару своих скользящих движений повалился ему на грудь без сил, вынудив мужа толкаться в него, пока находился снизу. Даже так размашистые движения бедер довели Се Ляня до сладкого долгожданного оргазма. На узле же ему пришлось кончать еще раз. От позы он давил на вход чуть иначе, натянув словно до предела, что небожителя пугало и возбуждало одновременно. Он казался еще больше, чем прежде. Ожидаемо, что после такого захода через время Хуа Чэн снял с себя уже спящего омегу, изможденного с того, что сильный оргазм пришлось дожидаться слишком долго. Утирая нежную кожу от влаги, альфа чуть дольше нужного засмотрелся на разработанный вход, из которого вытекала перемешанная со смазкой сперма. Хуа Чэн боялся представить, сколько уже раз Се Лянь с удовольствием принимал внутрь все до последней капли. Приведя в порядок, Хуа Чэн накрыл омегу, свернувшегося на боку, краем одеяла, которое тут же было притянуто в полудреме ближе к лицу. Демон видел, как Се Лянь стремился окружить себя его запахом или же их смешивающимися ароматами, но, кроме как смятого вокруг одеяла, Хуа Чэн так и не увидел ничего похожего на гнездо. Вряд ли омега сейчас смог бы рационально объяснить свое поведение. Возможно, что это просто особенность течки его принца. На другой день небожитель хотел отвлечься за свитками и книгами, только вот присутствие альфы рядом все равно заняло все его внимание. Хуа Чэн поигрывал кистью, крутя ее между пальцев, наблюдая, как Се Лянь изящным почерком выводит слова. Принца это успокаивало и помогало отвлечься от постоянного ожидания, когда ему следующий раз будет нужно прижаться к альфе. Они сели в храме Тысячи фонарей, Се Лянь впервые за несколько дней оделся полностью и собрал волосы в хвост, хотя понимал, что в таком приличном собранном виде он будет не слишком долго, ведь демону придется его раздевать и раскладывать перед собой. Омега не успел попросить, Хуа Чэн, сидящий рядом, ткнулся в открытую шею, а руками под столом коснулся бедер через штаны. На принце было предостаточно одежды в этот раз, что немного усложнило бы процесс, однако Се Лянь теперь был не против немного потерпеть перед тем, как получить свою разрядку. Хуа Чэн усадил его к себе на колени, опустился к плечам и ключицам, понемногу раздевая божество, которое притихло, наслаждаясь и своим сладким ароматом заполняя окружение. Се Лянь прижался к нему с тихим урчанием, руки супруга проникли под несколько слоев одежды, не спеша ее полностью снимая. Омега радушно льнул к ладоням и старался сделать все возможное, чтобы Хуа Чэн как можно дольше гладил его всего. В ответ Его Высочество тоже стал раздевать супруга, путаясь пальцами в серебряных украшениях и смеша альфу. Демон поймал себя на мысли, что такими же цепочками можно украсить тело Се Ляня, предложить ему одеться только в них и предстать в таком виде перед мужем. Течка спрятала стеснение глубоко, а на поверхности остались все желания, которых он мог бояться раньше. В свете Хуа Чэн рассматривал, сколько на самом деле осталось следов на слегка загорелой коже божества. Одежда ненадолго это скрыла от его глаза, но Се Лянь снова обнажался, радуя взор. Его шея была в красных и синих следах, первые засосы начинали сходить, а на их месте альфа успевал ставить другие. Возле метки едва заметно были оставлены свежие следы зубов, а вот на плече был сильный укус, который даже немного кровил во время того занятия любовью. Хуа Чэн увлекся тем, что мучал омегу перед оргазмом, и перестарался, причинил боль. Он долго потом подбирал слова для извинения, однако Се Лянь кончил в ту же секунду, когда клыки вошли в кожу. Его нежные соски на прелестной груди были напряжены и даже возле них Хуа Чэн видел свои следы. В менее нежных местах он мог наблюдать свои отпечатки пальцев, хватавших за бока и бедра. Небожитель выглядел так, будто побывал в руках жестокого монстра. Однако эти действия приносили ему одно только удовольствие. Так под спиной Се Ляня оказался алтарь. Хуа Чэн уложил омегу перед собой, стягивая обувь и штаны с божества. Не удержался и поцеловал стройные лодыжки, оставив след укуса возле выступающей косточки. Стоны не переставали звучать даже на секунду, Се Лянь каждое действие мужа одобрял своим сладким голосом. Между голых бедер блестело от влаги. Альфа засмотрелся туда, совсем не заметив, что Се Лянь тянет руку к его выпуклости в штанах. Хуа Чэн несдержанно охнул и только увереннее подтолкнул себя навстречу руке принца. Се Лянь, не смущаясь, обхватил его член, но этого было мало. Он удивил демона тем, как ловко одной рукой смог стянуть штаны, лишь бы взять в руку своего альфу без всяких преград. Поглаживая по всей длине, Се Лянь особо бережно коснулся влажной головки, но самое жаркое внимание получило место чувствительного узла, которое Се Лянь потревожил подушечкой пальца. Сжав зубы, Хуа Чэн издал даже не рык, а скулеж. Запах течки заставлял его тело делать все, чтоб повязать омегу. Такая возросшая чувствительность узла только сильнее побуждала скорее поместить его внутрь. Омега уже приглашающе раздвинул ноги. Толкнувшись глубоким жадным движением, не давая Его Высочеству времени для привыкания, Хуа Чэн осознал, что долго так Се Лянь не сможет. Его прекрасный омега уже вел себя так, будто вот-вот сорвется за грань удовольствия и нет нужды его долго иметь. Се Лянь всегда зажимался вот так, когда выдавал приближение своего оргазма, а ведь Хуа Чэн посчитал, что сейчас он недостаточно еще приласкал принца. — Внутри гэгэ так хорошо, — ласково сказал он, погладив Се Ляня по лицу. Щеки были красные и горячие. Туманным взглядом омега посмотрел вверх на лицо мужа. — Сань Лан.. М-м, я скоро… — признался он со стоном и блаженной улыбкой, однако Хуа Чэн преследовал совсем другую цель. — Гэгэ нужно дождаться меня. Я хочу, чтоб мы сделали это вместе. — Я… не смогу, — всхлипнул Се Лянь, так и не отводя глаза. Ему было так хорошо, так приятно, что его альфа его удовлетворяет, что в это самое мгновение омега отказывался воспринимать то, что ему придется ждать разрядки. — Тогда мне следует замедлиться, — своими словами Хуа Чэн напугал его, как и движениями, ставшими заметно слабее, хотя все так же глубоко погружали член в нутро. — Нет! — Се Лянь в ту же секунду возразил ему, едва ли не плача. Ужасно. Как так можно заставлять его ждать, — пожалуйста, Сань Лан… Хуа Чэн мог бы его пожалеть и пойти на поводу своим чувствам, однако сам наследный принц был вовсе не против немного ждать до желанного удовольствия, хоть и в моменте, когда его захватывает течка, он говорит совсем о других вещах. Тогда он хочет удовольствия, как можно скорее. — Тогда гэгэ дождется разрешения кончить. Гэгэ очень сильный и сможет с этим справиться, — Хуа Чэн был настолько строг с ним, что спорить с таким альфой Се Лянь попросту не смог. Он держал ноги раздвинутыми и всем собой сосредоточился на том, чтоб дождаться позволения. Когда головой руководят лишь инстинкты это было слишком сложно. В начале течки он ни за что не рискнул бы предложить такое божеству. Тогда омеге было необходимо лишь выплеснуть захватывающее больное возбуждение, мешающее даже думать о чем-то кроме узла. Под конец цикла Се Лянь уже чаще и дольше пробывал в ясном уме, но это не отменяло того, что его собственный запах делал его большой мишенью для альфы. Хуа Чэн хоть и держался достойно и терпеливо, даже слишком для того, кто помогает проводить омеге первую удушающую течку, но он был альфой, инстинкты которого были не железные. Демон им поддавался. Его ласки зажигали омегу за секунды. Его Высочество не переставал стонать и всхлипывать, однако он искренне сдерживался, пытаясь вернуть над телом контроль, даже если его нутро попросту хотело сжать член мужа в себе и больше не выпускать. Помогало лишь то, что Хуа Чэн ему сладко говорил на ухо, нахваливая терпение своего омеги. — Ты так хорошо стараешься для меня. Просто умница. Еще немного подожди, Ваше Высочество, — демон искусительно лил в уши сладкие речи, превращающие Се Ляня в абсолютно покорное существо. Если бы альфа сказал ему согревать в себе член на протяжении часов и лишь потом получить желанный оргазм, омега бы без сомнений стал ждать и сделал бы все это. Скулил и плакал от жалости к самому себе, но делал. Сейчас Хуа Чэн мог требовать у него что угодно, омега бы подчинился. Его тело прекрасно знало, что супруг не причинит никакого вреда, не сделает ничего сверх дозволенного, поэтому все опасения пропадали, стоило цветочному запаху окутывать омегу с новой силой. Внутри все пылало, член альфы прекрасно находился глубоко, двигался в том темпе, от которого Се Лянь уже давно хотел излиться, но силой воли небожитель заставлял себя ждать разрешения. Чувство наполненности от жестоких толчков было прекрасным и вместе с тем пугающим, сколько же ему придется еще ждать момента, когда его муж наконец-то повяжет его. Омега зажмурился, всхлипывая. Хорошо, но слишком долго. Хуа Чэн чувствовал, что Се Лянь прекрасно удерживает себя на грани, уже готовый вот-вот сорваться, если ему позволит альфа. Любоваться его лицом было приятно, смотреть на твердый вздрагивающий член омеги и сжимающиеся стенки одно удовольствие. Демон стремительно подходил к черте, когда место узла начинало болезненно ныть от удовольствия, с которым края влажного входя задевают его, заставляя сильнее увеличиваться. — Гэгэ, можно. Любовь моя, отпусти себя. Се Ляню не пришлось повторять дважды. Его тело только и ждало этой команды, на следующем быстром толчке он заключил в себя член альфы по самое основание. Хуа Чэн зажмурился, изливаясь с долгим чувственный стоном, уже даже не рычанием. Стоило открыть глаз, как картина перед ним была достойна эротического полотна. Хныкающий и скулящий омега прикрывал ладонью рот, лишь бы не зареветь в голос. Его тело трясло, грудь тяжело поднималась, мышцы живота подрагивали, а красивый член не прекращал изливаться тонкими брызгами белой жидкости. Бедра плотным кольцом сжали альфу так крепко, что могли бы сломать кости, не будь Хуа Чэн бессмертным существом. Глубоко внутри Се Лянь пульсировал без остановки, получая семя мужа. Для омеги ожидание стало вечностью. Постепенно приходя в себя, Се Лянь все равно не хотел отпускать это марево. Он лежал на собственном алтаре и, честно говоря, произошедшее сейчас с его телом было лучшим подношением, которого он желал за все те дни, пока истекал влагой. Этот момент их единения останется в памяти надолго. Се Лянь нащупал руку мужа, взявшись за пальцы, и прикрыл глаза. Следующим утром он открыл глаза, стоило солнцу только подняться. Тело было непривычно опустошенным, ставшая уже знакомой излишняя влага между ног ушла тоже, даже под бедрами на простыни было сухо. Се Лянь глянул на красные следы вокруг запястий, воспоминания горячим потоком освежились в памяти. Он посмотрел сбоку от себя на спящего Хуа Чэна. Они занялись любовью больше двух десятков раз за этот период, а пересчитывать свои оргазмы Се Лянь даже не стал, пальцев на четырех руках было бы тоже недостаточно. Демон рядом положил руку под голову, на плече небожитель рассмотрел следы собственных зубов, настолько глубокие, словно он пытался откусить часть плоти. Се Лянь этого не помнил. Правда, он многие события недели вспоминал обрывками из собственных ощущений в теле. Его муж сделал все возможное, чтоб течка прошла идеально. Се Лянь кончиками пальцев коснулся скул, поправляя растрепанные пряди. Каким же красивым был его супруг, повторять это хотелось вечно. Странно лишь, что он еще не открыл глаза, ведь всегда просыпался вместе со своим принцем. Поправив на плече красное одеяние, Се Лянь потянулся, нежно касаясь мягких губ. — Сань Лан, доброе утро, — позвал он, снова оставляя на губах еще один кроткий поцелуй. Вместо ответа неожиданно чужие губы распахнулись, а ловкий язык сплелся с его, увлекая принца в страстную и нежную борьбу. Се Лянь с трудом втянул воздух, не отстраняясь от горячего рта. Влажный звук прозвучал в спальне, когда супруги все же остановились. Улыбаясь, Се Лянь уставился в раскрытый глаз, тепло усмехаясь. — Гэгэ уже лучше? — счастливо заметил Хуа Чэн, на что получил уверенный кивок. Се Лянь никогда еще не чувствовал себя настолько насытившимся, — этот слуга безмерно рад. — Мой Сань Лан самый лучший, — довольно ответил принц, потянувшись снова к нему. Быстрые короткие поцелуи осыпались на белое лицо, — я хочу поблагодарить его. Он совсем не следил за тем, как распахнулось красное ночное одеяние, вновь обнажая плечи, на которых сложно было найти живое место под следами поцелуев и клыков. Хуа Чэн не успел сказать ничего, одеяло полетело в сторону с кровати. Одежды на демоне не было, что только подбодрило принца продолжать, как и скорая реакция тела демона на эти действия. Запах Хуа Чэна не вызывал сейчас такое же быстрое помутнение рассудка, но это не значило, что Се Лянь мог оставаться спокойным. — Гэгэ… Тебе вовсе не обязательно делать это, — попытался остановить его Хуа Чэн, его забота была бескорыстной, поэтому никакой ответной ласки он не ждал. — Но я хочу сделать приятно тебе. Тебе же нравится то, как я умею, — Се Лянь приподнял подбородок и демонстративно провел указательным пальцем по своему горлу. Хуа Чэн тут же смутился еще сильнее. Его Высочество на самом деле собирался… Горячие губы коснулись его лобка. В несколько поцелуев, спустившихся ниже, Се Лянь открыл рот, влажным языком коснувшись твердого естества альфы. Омега слишком хорошо обучился тому, как здесь доставлять удовольствие мужу. В конце концов именно это место было сосредоточением чувствительности у его альфы, поэтому губы, язык и самую малость зубы выжимали такие звуки, которые Се Лянь даже не смог бы повторить. Затем горлом он опустился до основания. Утро прошло замечательно, и Се Лянь с улыбкой облизал губы, снова прижавшись к плечу Хуа Чэна. Их будни вернулись в прежний темп. Призрачный город и Небесная столица снова обрели своих главных лиц и, к счастью, устояли, не поменявшись местами без присмотра. В храме наследного принца накопилось достаточно молитв и прошений, даже с учетом того, что младшие служащие любезно выполняли часть обязательств их божества. И Хуа Чэн, и Се Лянь были достаточно упрямы, чтоб привести все в порядок за пару дней и снова вернуться к себе домой, чтоб как можно больше времени проводить вместе. — Сань Лан, когда станет уже известно, что у нас будет малыш? — полным надежды голосом спросил Се Лянь и бережно погладил себя по животу. Он улыбался и ждал ответа, но одного взгляда на Хуа Чэна хватило, чтоб заметить, что что-то не так, как хотел омега. — Гэгэ, — демон замялся, пораженный такому вопросу, напуганное лицо Его Высочества никак не помогало подобрать правильные слова, — дело в том, что в этот раз у нас не будет ребенка. Хуа Чэн быстро ответил правду. — Но почему? У меня же была течка. Все должно получиться! — начал спор Се Лянь, до конца не веря, что ему говорят правду. Нет, он же постоянно принимал узел. Все было правильно. — Гэгэ, послушай. Я… решил, что в течном состоянии получу ответ лишь от твоих инстинктов. Конечно, ты согласишься. Но будет ли это правда твоим желанием? Гэгэ должен меня простить, я сделал так, чтоб не суметь зачать. Се Ляню показалось, что его оглушило. Хуа Чэн склонил голову, боясь видеть его лицо, его грустный взгляд и разочарование. Он подвел свое божество. Прежде их разговоры никогда не касались течки, у них не было плана на случай, если она придет. Что же говорить о том, что Се Лянь никогда не поднимал тему их возможных детей. Он попросту смирился, что не сможет их вынашивать и избегал обсуждения. Однако тело преподнесло ему сюрприз, вернуло его природу. Хуа Чэн не мог знать наверняка, что Се Лянь был бы только рад новости о беременности. Сейчас он не знал смеяться ему или плакать. Хуа Чэн выглядел так, словно хотел скорее сбежать, но усилием воли заставлял себя держаться на месте. Волосы завесили его лицо, но Се Лянь догадывался, что может быть видно по нему. Его альфа считал это только своей ошибкой. Он напряг челюсть, поджал губы, обычно спокойный аромат переменился от обилия эмоций. Демон чуть покачнулся. Боясь, что он собирается уйти, Се Лянь поскорее заключил его в свои объятия и прижался лицом к сильной груди. Хуа Чэн замер и его руки безвольно обхватили божество. — Этот слуга виноват перед тобой… — Сань Лан, я должен был сам тебе сказать. Ты не виноват. Это было то немного, что Се Лянь мог дать ему услышать. Хуа Чэн же чувствовал себя так, будто прокатился на качелях. Он любил своего мужа. Он обожал своего бога. Конечно же, он всегда хотел, чтоб у них были дети, но даже без этого Хуа Чэн легко продолжал бы любить и поклоняться ему. Се Лянь сказал, что хотел детей, но если бы все произошло наоборот, если бы Хуа Чэн отпустил контроль, а потом услышал, что его супруг совсем этого не ожидал. Если бы Хуа Чэн сделал с телом омеги то, чего Се Лянь не хотел, он бы никогда себя не простил. — Если гэгэ так искренне желает ребенка, то в следующий раз я сделаю все, чтоб исполнить его мечту, — тихо сказал Хуа Чэн, никак не отходя от всплеска чувств. — Сань Лан, я буду очень счастлив. Это моя честная просьба. Я хочу подарить тебе ребенка. — Гэгэ, это слишком большая щедрость. Се Лянь даже не был расстроен. В следующий раз у них все точно получится.