Обрести себя: от разрушения к созиданию.

...— Мы присоединяемся к Ордену. Эти слова были как молния средь бела дня, а женщина, произнёсшая их, смотрела на Гарри с такой уверенностью и спокойствием, будто речь шла о погоде, но никак не о том, что миссис Малфой вместе с сыном решили предать одного из самых сильных и ужасных волшебников их времени. — Ч-что, простите? — шокированно спросил Поттер, всё ещё пытаясь понять смысл только что сказанных слов. — Не думала, что у вас проблемы со слухом, мистер Поттер, — вздохнув, промолвила Нарцисса. — Мы с Драко хотим присоединиться к Ордену. — Женщина внимательно оглядела всех собравшихся. Из них особенно шокированно выглядела миссис Уизли, держащая в руках сумки с покупками к новому учебному году, ради которых они, собственно, и отправились сегодня в Косой переулок. И уж точно никто из них и думать не мог, что на одной из улиц их перехватит Нарцисса Малфой, да ещё и с подобными заявлениями. — Это очень серьёзное заявление, миссис Малфой, — наконец подал голос мистер Уизли, стоявший рядом со своей женой. — С чего вдруг вы решили сменить сторону? — Артур пытался выглядеть спокойно, но всё же было видно, что он удивлён не меньше остальных. — И где гарантия, что это не коварный план, чтобы подобраться поближе к Ордену? — резко вставил Рон, стоявший в стороне и недоверчиво смотревший на странную парочку. — О, не беспокойся, Ронни, если бы мы хотели узнать планы Ордена, то это случилось бы намного раньше и так, что ты бы ничего не понял, — со своей фирменной ехидной ухмылкой фыркнул блондин. Гарри же с Гермионой молча стояли и изучали взглядами Малфоя и его мать, которая выглядела довольно уставшей, но, в отличие от сына, была более собранной, а её элегантный внешний вид так и говорил о том, что даже трудности их ситуации не заставят её показать свои слабости. Это очередной их злобный план, или они действительно решили предать Волан-де-Морта? Гарри изучал Малфоя взглядом… За это лето парень изменился: исхудал и, кажется, стал бледнее обычного, а огромные тёмные мешки под глазами говорили о том, что он, судя по всему, долгое время не спал. Брюнету даже стало жалко блондина, хотя сам он выглядел не лучше. — Да как ты смеешь, хорёк! — прошипел Рон, уже готовый броситься в драку, но Гарри успел схватить его за руку и удержать возле себя. — Остынь, Рон, — вздохнув, промолвил Поттер. — Хватит с нас ругани и драк. — И, обратившись к Нарциссе, добавил: — Если это действительно так, то это стоит обсудить в более подходящем месте, тут слишком много зрителей. — Брюнет указал взглядом на проходящих мимо людей, которые то и дело кидали заинтересованные взгляды на собравшуюся компанию. — Верно, — наконец пришёл в себя мистер Уизли. — Нарцисса, думаю, нам стоит встретиться где-нибудь в Лондоне… Разумеется, после того как я обсужу этот вопрос с Орденом. Дальше Гарри уже не слушал. Всё его внимание было приковано к худощавому блондину, который так же внимательно изучал взглядом своего врага. Может, уже и бывшего… Пару часов спустя, сидя в комнате Гарри и Рона в доме на площади Гриммо, неразлучная золотая троица обсуждала недавно услышанное. — Как по мне, так у этих аристократов определённо есть злобный план, поэтому они и хотят проникнуть в Орден, — недовольно выплюнул Рон. Уизли лежал на кровати, положив обе руки под голову, и разглядывал потолок из чёрного дерева. В этом доме почти всё было в тёмных тонах, и это нагоняло тоску, а ещё вызывало омерзение, если вспомнить, какие люди владели им раньше. Сейчас же дом на Гриммо 12 принадлежал Ордену Феникса. — Не начинай, Рональд, — цокнула языком Гермиона. — Мы не обладаем никакой информацией насчёт их ситуации, чтобы делать подобные выводы. Судя по виду Малфоя и его матери, тесная связь с Волан-де-Мортом хорошенько потрепала им нервы и здоровье. — Девушка сидела на соседней с Роном кровати, плотно прижав колени к груди. Её взгляд за прошедшее лето стал более печальным и ещё более задумчивым. Она прожигала им тёмный пол. Гарри же сидел на деревянном полу, прислонившись спиной к стене. Руки его спокойно лежали на согнутых коленях, а сам парень задумчиво наблюдал за своими друзьями. — Соглашусь с Герми, — выдохнул Гарри. — Возможно, они действительно делают это из собственной выгоды… — На этих словах парень ненадолго замолчал, но вдруг усмехнулся и продолжил: — Нет, они определённо делают это ради своей выгоды, но всё зависит от того, в чём она заключается и что они смогут предложить взамен. — За лето парень благодаря своим «заботливым» дяде и тёте сильно исхудал и будто бы стал старше на несколько лет. Взгляд его стал более твёрдым и задумчивым. И именно этим задумчивым взглядом Гарри последний месяц наблюдал за своими друзьями. — Что ты имеешь в виду, друг? Если они действуют в своих интересах, то это определённо не принесёт ничего хорошего, это же Малфои, — скривившись, ответил Рон. Гарри снова усмехнулся. — Выгода бывает разной, Рон. Каждый из нас действует из своих личных убеждений, и не всегда их можно назвать «светлыми и добрыми», — словно маленькому ребёнку объяснил Поттер. — Возможно, они поняли весь ужас того, что творит Том Реддл. Возможно, Реддл не так благосклонен к ним, как им бы хотелось. А может, они действительно… действительно хотят нас убить. — Вспомнив внешний вид и состояние Драко, Гарри добавил: — Но думаю, в этом случае они бы не стали действовать так открыто. Сам подумай, каков шанс, что Орден им действительно доверится? — Да какая нам разница, из каких побуждений действуют хорёк и его мамочка! — с отвращением крикнул рыжий, при этом скорчив такую мину, будто разделывал флоббер-червя. — Малфои всегда были говнюками, да ещё и пожиратели, так зачем нам помогать им? — Затем, Рональд, что они тоже могут нам помочь, — раздражённо отрезала Гермиона, наконец вернувшись из своих размышлений. — И перед тем как ты снова начнёшь возмущаться и кричать, Рон Уизли… Да, Малфои действительно могут нам помочь! — Она вскочила на ноги и раздражённо посмотрела на Рона. — Они могут достать нам информацию о Волан-де-Морте или поделиться той, которую уже знают, и это может неплохо нам помочь! Тебе пора уже научиться использовать свои мозги по назначению! — Гермиона резко развернулась и быстрым шагом пошла к выходу из комнаты, но вдруг остановилась и повернулась к Рону: — И к твоему сведению, Рон, не стоит судить людей, не зная причины их поступков. И уж тем более отказывать в помощи тем, кто может в ней очень сильно нуждаться. — Вновь развернувшись, она кинула Гарри сочувствующий взгляд и вышла из комнаты. На пару минут повисла тишина, но Рон всё-таки отошёл от удивления. — Странная она какая-то, — недовольно буркнул парень. Услышав это, Гарри вновь усмехнулся. Да, все они стали очень странными в последние месяцы, а может, это случилось ещё раньше. Может быть, они стали странными в тот момент, когда тело мёртвого Седрика вместе с Гарри выкинуло на поле перед воротами лабиринта Турнира Трёх Волшебников. А может быть, это случилось, когда они точно осознали, что Тёмный Лорд вернулся. Брюнет скривился от своих же мыслей. Гарри раздражало называть этого змея так. Даже в своих мыслях. Не Тёмный Лорд, не Волан-де-Морт. Нет. Только Том Реддл. Гарри предпочитал называть его именно Том — именно это имя дала ему мать, и именно от него Реддл пытался избавиться, предпочитая титул Тёмного Лорда и придуманного Волан-де-Морта. Нет, Гарри назло ему и другим звал его Томом и был уверен, что это правильно. Это имя дали ему при рождении, и его он так сильно ненавидел, что придумал новое. Но даже его боятся произносить все волшебники настоящего. А что насчёт Гермионы… Если вспомнить, то она всегда была немного странной, но это было нормально. Сейчас же они стали странными друг для друга и для себя. Встряхнув головой, пытаясь отогнать собственные мысли, Поттер поднялся с пола и молча вышел из комнаты. Для Гарри же всё стало странным в тот момент, когда на него и Дадли напали дементоры, а министерство решило его судить за незаконное использование магии несовершеннолетними за пределами Хогвартса и провозгласило его лжецом. Некоторые же считали, что мальчик‑который‑выжил неплохо так двинулся головой. Именно после суда в министерстве Дамблдор забрал его в дом на Гриммо 12 и объяснил, как обстоят дела и что ему придётся отдалиться от него. Как оказалось, те сны, которые преследовали его перед началом прошлого года, действительно были видениями, что натолкнуло на мысль о том, что у него с Реддлом есть какая-то странная связь между их сознаниями. В целях своей безопасности и, конечно же, безопасности Гарри директор решил, что им стоит контактировать меньше, чтобы не провоцировать змея. Радовало одно: жить у Дурслей он больше не будет. Будет безопаснее, если никто не будет знать его настоящего местоположения. Гарри лишь нужно будет появляться там иногда, чтобы подпитывать защиту матери, и тогда Дурслям тоже ничего не будет угрожать. Спустившись на кухню, Гарри увидел смеющихся и попивающих чай Гермиону и Сириуса. Улыбнувшись, Поттер сел за стол. — Что-то вы всё чаще стали появляться вдвоём, — хохотнул Сириус, а после ехидно добавил: — Или я чего-то не знаю? Гермиона вмиг покраснела. Гарри же, быстро поняв намёк, улыбнулся. — Нет, Сириус, мы не влюблённая парочка. — Возле стола с привычным хлопком и бурчанием под нос появился Кикимер и поставил перед Гарри большую чашку горячего чая. — А я-то было подумал, что мой крестник наконец-то заинтересовался девушками, — мужчина огорчённо вздохнул. — Ну ничего, может, позже. А если нет, то я тебя любого люблю. — Бродяга ободряюще улыбнулся. — Такие вещи не стоит обсуждать без чар конфиденциальности, — тихо промолвила девушка. — Гарри не хочет, чтобы об этом кто-то знал, особенно Рон. — Гермиона поджала губы. В последнее время она часто так делала, отчего казалась ещё более расстроенной. На самом деле Поттер не так давно понял, что девушки его не привлекают. Ну, не то чтобы не привлекают, просто парни воодушевляют его больше. Брюнет усмехнулся, вспомнив, как поймал себя на том, что очень часто разглядывает других игроков квиддичной команды в душе. В тот момент ему стало до ужаса стыдно. На то, чтобы понять и принять свою заинтересованность в парнях, ушло много времени, но он с этим справился. Гермиона узнала о его вкусах первой, позже узнал и Сириус. Хотя Гарри до сих пор надеялся, что девушки его тоже привлекают, даже пытался кем-то заинтересоваться, но женский пол не будоражил его так же, как фантазии о том же обнажённом Седрике в ванной старост. Только фантазии, конечно. О своих желаниях он бы ему не рассказал. Да и быть ещё более странным не хотелось. Пусть в мире магов однополые отношения и были нормой, но от магловских законов он так до конца и не избавился. — Да уж, что-то у вас троих в последнее время не ладится, — понимающе ответил мужчина, а после тепло улыбнулся. — Но всё образуется. Друзья переглянулись, и гриффиндорец понял, что его подруга думает совершенно иначе. И в этом он её понимал. Попивая свой чай, Гарри вспоминал, как в начале каникул слонялся по улицам или лежал под окном дома на Тисовой улице, с тревогой ожидая начала новостей. В те дни его спасением были мысли о том, что скоро он вернётся в Хогвартс, встретится со своими друзьями и всё снова будет хорошо. Спустя неделю проживания на Гриммо он понял, что так же хорошо, как раньше, уже точно не будет. На самом деле его реакцию на Рона сложно было даже назвать нормальной. Первое время они постоянно ругались, и Уизли дико его раздражал. Гарри не понимал, почему вдруг произошли такие изменения в их дружбе. Вроде бы вот оно, всё так же, он всё тот же Гарри, так же разговаривает и делится своими мыслями с другом, но их дружеские отношения будто шатало на волнах, стоило Рону только открыть рот. Ещё чуть позже Гарри понял, что изменения произошли в нём, а не в самой дружбе или Роне. Позже заметил, что с Гермионой происходит то же самое, и тогда они, уже поздно ночью, пока Уизли спал, сидели у неё в комнате и разговаривали до самого утра. Гермиона тогда сильно негодовала из-за Рона и немного плакала — когда-то он был ей симпатичен, и она думала, что у них что-то выйдет. Как оказалось, они просто повзрослели, успели переосмыслить произошедшее и многое понять, наблюдая за другими людьми, в том числе следя за действиями министра магии. Тогда и пришло понимание, что после случившегося на четвёртом курсе их отношение к миру поменялось, подкреплённое осознанием жуткой опасности, которая пришла с возрождением Реддла. Но Рон Уизли так и остался тем ребёнком, который завидует чужому высокому положению и грёзит о великих лёгких сражениях и великой славе. Но в юном Гарри всё ещё теплилась надежда на то, что всё может наладиться и они снова будут друзьями — маленькая, но надежда. А пока они с Гермионой старались вести себя так же, как раньше. Допив чай, Гарри взглянул на часы. Ровно девять вечера. — Мистер Уизли скоро должен вернуться. — Он уже устал ждать, когда разговор отца Рона и Нарциссы подойдёт к концу. Гриффиндорцу безумно хотелось знать, к чему же они пришли.