Обрести себя: от разрушения к созиданию.

Гарри резко открыл глаза, будто он и не спал вовсе, и сел на кровати, рваными вдохами набирая воздух в грудь, пытаясь успокоить бешено колотящееся, будто после забега на дальнюю дистанцию, сердце. Шрам пульсировал, отзываясь дикой болью во всей черепной коробке, а потрёпанная серая футболка, служащая пижамой, мокрой от пота тканью прилипла к спине и груди. Он жадно вдохнул, на этот раз более осознанно и глубоко, пытаясь прийти в себя, и встряхнул головой, надеясь этим жестом отогнать яркие картинки сна, всё ещё стоящие перед глазами даже после пробуждения. Чёртова дверь из министерства снова преследовала его воспалённое сознание, а смесь противоречивых чувств — холодное разочарование и нестерпимая жажда проникнуть в неизвестную комнату — никак не хотели покидать тело гриффиндорца. И уж точно эти чувства не принадлежали Гарри, хоть иногда, а по правде — достаточно часто, он и не мог различить, какие из этих эмоций действительно его, а какие — Реддла, но сейчас гриффиндорец был уверен: это острое разочарование от невозможности получить желаемое ему точно не принадлежало. Слишком щедро это чувство было подпитано холодной порцией злости. Мальчишка утёр дрожащей рукой пот со лба и взглянул на свою развороченную постель — простынь была сбита ближе к концу кровати, обнажая белый матрас, а одеяло скинуто на деревянный пол возле неё. Подушка, по традиции ярко-красного цвета, была пропитана его потом. Красный полог вокруг его убежища был плотно задёрнут, а значит, никто не заметил его метаний, а предусмотрительно наложенные заглушающие чары не позволили его однокурсникам услышать его стоны или ночной бред. Поднявшись, Гарри вытащил из-под подушки свою верную палочку, взмахнул ею, приводя постель в относительный порядок и снимая заглушающие, позволяя голосам гриффиндорцев проникнуть в своё убежище, и резко распахнул полог, тут же натыкаясь на удивлённого и взъерошенного Рона. — Я уже собирался будить тебя… — резко сказал друг, окидывая его испуганным взглядом. — Ты как? — Лучше не бывает, — с сарказмом ответил Поттер, прекрасно понимая, что Уизли всё и сам понял. — Я, пожалуй, схожу в душ. Одетый в пижаму Уизли отпрянул, приземлившись на свою всё ещё не заправленную постель, позволяя ему спокойно добраться до ванной комнаты. Кроме них, в комнате были Невилл и Симус, который всё ещё с подозрением косился на Гарри, считая его безумцем, тронувшимся после Турнира. Кажется, он неплохо так подпитывает убеждения однокурсника, позволяя ему видеть себя в таком состоянии. Да и для чего ему их опровергать? Фыркнув своим же мыслям, Гарри взял ванные принадлежности, чистые вещи и отправился в душ, намереваясь включить ледяную воду, чтобы смыть с себя всё ещё такие яркие видения и остудить пульсирующую голову. — Давай быстрее, до завтрака осталось полчаса, — слишком уж спокойно сказал друг уже ему вдогонку. Оказавшись в спасительном уединении, Гарри наложил на душевую запирающие и заглушающие заклятия — так он чувствовал себя намного безопаснее — положил свои вещи на полку, удобно расположенную прямо в душевой, над которой висело большое круглое зеркало в золотистой оправе, и наконец посмотрел на своё отражение. Перед ним стоял подтянутый парнишка с взъерошенными ото сна волосами, дрожащими руками и испуганным взглядом, а под его глазами залегли глубокие тени — как свидетельство уж точно не здорового и не спокойного сна. Шрам, украшавший его лоб, налился кровью и выглядел болезненно распухшим, что явно не добавляло Поттеру ни привлекательности, ни здорового вида. — Когда же это закончится? — зачем-то спросил он своё отражение. — Вам нужно больше спать, юноша! Иначе вы всех девушек распугаете! — вежливо оповестило его зеркало, на что Поттер закатил глаза. Скинув пропитанную потом одежду и включив холодную воду, Гарри сделал очередной глубокий вдох, закрывая глаза и вставая под ледяные струи воды. Тело вздрогнуло от холода, моментально покрываясь мурашками, но он продолжал стоять, ощущая, как каждая капля смывает с него ночное наваждение, липкий пот и будто немного успокаивает боль в шраме. Ох, ледяная вода отлично помогала проснуться и успокоить горячую голову. А ещё помогала бороться с каменным стояком, потому что природе и физиологии было абсолютно плевать на то, что ночью ему снились отнюдь не горячие красавчики, а вот снимать напряжение, смакуя эмоции Тома Реддла, ему точно не хотелось. И отвлекаться на мысли о каком-нибудь подкаченном Оливере Вуде или, чего уж таить, привлекательном Малфое — казалось в данной ситуации до абсурда неправильным. На этот раз пусть вода остудит его пыл. Гарри пора было перестать убегать от этой проблемы, наивно выискивая информацию в этих снах, и наконец решить, что делать с этой чёртовой связью. Иначе люди, которые ему дороги, будут в опасности. Малфой будет в опасности из-за него, а терять доверие только-только подпустившего его к себе слизеринца он не хотел. Приведя себя в относительный порядок и переодевшись в чистую школьную форму, он вышел из душа, вернулся в комнату, где его всё ещё ждал Рон, и, побросав нужные предметы в школьную сумку, они отправились на завтрак. — Что тебе снилось? — тихо спросил Рон, входя вместе с Гарри в Большой зал и жадно вдыхая запах еды, отчего желудок его заурчал. — Ничего нового, — пожал плечами Гарри, находя взглядом Гермиону, которая заняла для них места за обеденным столом. — Снова эта дверь, да? — продолжал допытываться Уизли. — Я же сказал — ничего нового, — слишком уж раздражённо ответил Гарри, и друг наконец замолчал. Они сели рядом с Гермионой, и гриффиндорец решил проигнорировать её внимательный взгляд, тут же переключая внимание на аппетитный завтрак, только сейчас понимая, что он был ужасно голоден. Подруга решила тактично промолчать, наблюдая, с каким аппетитом Гарри запихивает в себя омлет с беконом; сама же Гермиона вяло ковыряла ложкой свою овсянку, уходя в свои явно невесёлые мысли. Ощутив наконец насыщение, Поттер оторвал свой взгляд от еды и хотел было отыскать Малфоя за соседним столом слизеринцев, но тот опередил его, и Гарри столкнулся с встревоженным взглядом серых глаз, направленных прямо на него. — Малфой в курсе твоих снов? — удивлённо зашептал Уизли, на что Гарри отрицательно мотнул головой, отрываясь от глаз Драко. — Тогда чего он так подозрительно косится? Гарри закатил глаза. Слушать очередные обвинения в сторону Драко не хотелось, а потому Гарри решил просто промолчать, пропуская это мимо ушей. Зато среагировала Гермиона. — Может, он просто беспокоится за Гарри? Он ведь выглядит просто ужасно, — с укором сказала девушка, оставив бедную овсянку в покое, она переключилась на Гарри. Рон недовольно фыркнул. Очевидно, друзья перестали воспринимать его слова насчёт Малфоя всерьёз, и от этого было действительно обидно. — Как у вас с ним, кстати? — с любопытством спросила девушка. — Ты всё чаще пропадаешь после уроков. — Намного лучше, чем в начале года. Теперь желание разбить ему нос посещает меня всё реже, — ухмыльнулся Гарри. — Но знаешь, слизеринцы такие строптивые, я всё ещё не уверен, что он действительно мне доверяет. Гермиона улыбнулась и покачала головой. Может, Малфой и не доверял Гарри полностью, но он подпустил его к себе, а это уже была маленькая победа. К несчастью, такое отношение распространялось лишь на Гарри; перед Гермионой Драко всё так же задирал нос, хотя оскорблений вроде «грязнокровки» она уже давно не слышала. Можно ли это было считать достижением? На Рона Драко реагировал враждебно; в узде его держали лишь доводы Гарри о том, что Рон, как никак, его друг и что Артур Уизли был настроен к нему намного положительнее, чем его сын. Вот только проницательной Гермионе казалось, что чем ближе Гарри становится Драко, чем чаще пропадает с ним — тем агрессивнее становится Рон. Было ли дело в дружеской ревности или страхе столь колоссальных изменений? Или Рональд банально боялся, что его променяют на Малфоя. Сама причина была не так уж и важна, как думала сама Гермиона, ведь всё это их друг сам себе надумывал, не желая слушать своих друзей, но то, что это доставляло реальные проблемы, было фактом. Стычки Рона и Малфоя происходили каждый раз, стоило этим двоим оказаться в одном помещении или в опасной близости друг к другу. И всё чаще инициатором этих перепалок был сам Рон, чего раньше не происходило. Раньше их друг отвечал на выпады Малфоя, но теперь всё было совершенно иначе. Они будто поменялись местами, и уже сам Рональд пытался задеть Драко. Конечно же, Малфой, если не знать происходящего, со стороны будто и не поменялся. Он всё так же бросался словами в сторону неразлучной троицы, всё так же высмеивал Гарри, но вот только в его словах больше не было привычного яда. Это были всё те же обидные шутки, но без былого стремления задеть, отчего его подначки превращались в обычные, ничем не окрашенные слова. И Гарри всё так же дерзко отвечал ему, задевая Драко, но уже как-то совсем по-детски, не касаясь действительно больных тем, какие затрагивал раньше. В общем, для Гермионы всё это выглядело как хорошо поставленный спектакль, чтобы глупые зрители не сомневались: Поттер и Малфой всё так же не переносят друг друга, и стоит двум соперникам встретиться — начнётся буря, и хорошо бы, если без увечий и тяжёлых проклятий. Но Рональд ничего не хотел видеть, всё так же подмечая любые косые взгляды и изменения в поведении Малфоя, а иногда и откровенно выдумывая скрытые смыслы его действий. Всё ради того, чтобы доказать друзьям, что Малфой — есть Малфой. Он не изменился. Друзья с надеждой ждали, что наступит момент, когда до Уизли наконец-то дойдёт, что все его обвинения и паранойя не принесут ничего хорошего. Что их друг одумается и тоже посмотрит на всё под другим углом, с холодной головой, поймёт наконец причину этой напряжённости, повисшей между ними тремя, и образумится. Но, как оказалось, негодование Рона уже накопилось до предела. Выходя из Большого зала, Гарри успел только подумать, что, несмотря на ужасную ночь, день всё же может пройти хорошо, но этому явно не было суждено сбыться. — Выглядишь дерьмово, Поттер, — манерно растягивая гласные, протянул Малфой, догоняя их в коридоре. — Всю ночь придумывал лживые истории для своих последователей, а, Избранный? Для виду закатив глаза и нацепив на лицо маску отвращения, Гарри развернулся, встречаясь с обеспокоенным взглядом серых глаз, и замечая стоящих за спиной Малфоя Крэбба и Гойла, гогочущих над шуткой. Вечные телохранители задницы Драко. — Это всё ты, да, Малфой?! — сжимая кулаки, сквозь зубы процедил Рон. — Это с твоей подачи он видит эти сны?! Повисло молчание. Гарри и Гермиона шокированно смотрели на Рона, которого буквально колотило на месте и который определённо не следил сейчас за своим языком. Малфой опешил на несколько мгновений, судя по всему пытаясь переварить данную информацию, но тут же взял себя в руки. — О, так нашему золотому мальчику снятся мокрые сны со мной в главной роли? — насмехался Драко. — Не делай вид, будто не понимаешь! — взорвался Уизли. Всё произошло слишком быстро. Вот Рон кричит на Драко и вдруг срывается с места, опрокидывает удивлённого слизеринца на пол и агрессивно ударяет кулаком по лицу, держа за шею и прижимая к полу; тот пытается одной рукой вытащить палочку из кармана брюк, а второй закрыться от непрекращающихся ударов. — Прекрати, Рон! — испуганно кричит Гермиона. Гарри срывается с места в попытке оттащить Уизли от Драко, но его перехватывает Крэбб, расценивая его как угрозу, и начинается потасовка. Гойлу удаётся оттащить обезумевшего Рона от Малфоя, и тот получает ногой в живот. Драко садится на колени и отхаркивается кровью, из его носа течёт кровь, а лицо опухло. Крэбб откидывает Гарри к стене, отчего тот сильно прикладывается о неё головой, теряясь в пространстве, но тут же его настигает тяжёлый кулак толстяка, и он чувствует, как ломается его нос. Гермиона, кажется, кричит, зовя на помощь профессоров, а Поттеру всё же удаётся вытащить палочку и оглушить Крэбба, и тот отлетает к противоположной стене. — Что здесь происходит?! — как из-под толщи воды, до него доносится противный писк Амбридж, прилетевшей на место преступления. За ней спешат и другие профессора. — Ничего, что требовало бы вашего присутствия, — огрызается Гарри, прижимаясь к стене и пытаясь найти в ней опору, потому что окружающий мир всё ещё странно кружится. — Профессор Амбридж! Поттер и его дружок обезумели! Твердили, что мы последователи Сами-Знаете-Кого! — довольно ухмыляясь, предложил свою версию случившегося Гойл. Гермиона всхлипывает, утирая слёзы, стоя возле ошарашенной этой картиной Макгонагалл. Снейп накладывает на опухшего Малфоя диагностические заклятия, попутно разъясняя своим подопечным, какая именно часть мозга у них отсутствует. Рон кряхтит и поднимается с пола, виновато опуская взгляд, а Гойл утирает разбитую губу. — Возможно, я вас неправильно услышала, Поттер? — ласковым голосом спрашивает Амбридж, подходя ближе. Гарри вытирает рукавом кровь, которая так и продолжает хлестать из сломанного носа, и его начинает подташнивать. Он не удивится, если у него сотрясение — Крэбб от души приложил его головой о стену. — Вы всё правильно услышали, — рявкнул Поттер. Глаза Амбридж победно заблестели, а весь её напыщенный вид можно было назвать триумфальным. И гриффиндорцу лучше было бы держать свой чёртов язык за зубами, ведь он обещал себе и Дамблдору, что не будет нарываться на неприятности. Он обещал Гермионе. Но вся злость и обида, что он столько месяцев удерживал внутри себя, хлынули в него с новой силой, заставляя его кровь кипеть; подогретая дозой адреналина, она бурлила и требовала выхода. А этот день и так был дерьмовым, так почему бы не сделать его ещё хуже, позволив себе не сдерживаться хотя бы сегодня? — Идите все в больничное крыло, а перед ужином… Вы, Поттер, зайдёте ко мне в кабинет и будете отбывать там наказание. Мистер Уизли же отправится к Филчу на отработку, — довольно улыбаясь, почти нежно сказала Амбридж. — Дальше — ваша работа, Минерва. — И, развернувшись, профессор Амбридж отправилась по своим делам. — Как вы вообще могли такое натворить! — декан Гриффиндора была в ярости. — Я снимаю пятьдесят баллов с Гриффиндора за вопиющее невежество и драку, — уже тише добавила Минерва, строго смотря на своих учеников. — И пятьдесят баллов со Слизерина за провокацию! Рон победно ухмыльнулся, но вот Гарри не разделял его радости. Он всё ещё смотрел на Малфоя, который медленно приходил в себя, сидя рядом с деканом. Его лицо распухло, на нём точно будут синяки, а нос, как и у самого Гарри, был сломан. Чувство вины пронзило сердце, а холодная злость на друга даже не давала посмотреть ему в лицо. Сейчас Уизли был ему противен. Зато профессор Снейп пронзил Гарри яростным взглядом обычно холодных глаз, отчего гриффиндорец отвёл взгляд, не в силах больше смотреть на Малфоя и Снейпа, который явно считал, что именно Гарри навредил Драко. И пусть это было не так, но это сделал именно его друг.