Обрести себя: от разрушения к созиданию.

Кабинет наполнился стуком ножей. Студенты Гриффиндора и Слизерина сосредоточенно нарезали ингредиенты, лишь изредка перешёптываясь и сверяясь с написанным рецептом. Были и те недалёкие, чьи глаза в панике бегали от написанных инструкций к уже испорченному зелью. Мужчина тяжело выдохнул, прикрывая глаза и откидываясь спиной на спинку кресла. Сжал холодными пальцами переносицу, пытаясь унять раздражение. Ну вот, написано же: добавьте одну унцию золотоглазок, но нет же... Они добавляют две. И теперь в панике листают учебник в попытке найти что-то, что могло бы вернуть всё на прошлый этап. Только зря. Теперь уже зелье безвозвратно испорчено. И как эти идиоты вообще рецепт читали? Как бы ему ни хотелось поскорее закончить эти мучения, он должен был донести до этих недотёп хоть какие-то знания. А значит, просто слиться со стулом не получится, как бы ни хотелось. Северус выпрямился, чувствуя, как мышцы вновь деревенеют от напряжения. Он надеялся, что никто не заметил его маленькой слабости. Он любил варить зелья, любил создавать что-то новое, неподвластное другим... Ритмичные постукивания ножа успокаивали его, словно приятная мелодия. Но не когда это стук двадцати ножей. К тому же в руках студентов, которые и держать-то их толком не умеют. А ведь учил... Зачем, спрашивается? Взгляд скользнул по красному лицу Долгопупса, чьё зелье как раз-таки и было испорчено. Мальчишка вздрогнул, словно почувствовал его взгляд, и испуганно посмотрел в сторону строгого профессора, но тёмные глаза уже метнулись к сосредоточенному лицу Забини. Впрочем, ничего особо не менялось. Класс был погружён в напряжённую тишину, как всегда и бывало на его уроках. Правда, в отличие от младших курсов, которые боялись даже вдохнуть лишний раз в его присутствии, пятикурсники Слизерина и Гриффиндора осмелели. Некоторые из студентов даже умудрялись переговариваться и не дёргались от одного его голоса. Не все, но смелости они набрались. И всё же сегодняшний урок отличался от последних. Тёмные глаза вновь скользнули по рядам учеников, останавливаясь на Грейнджер. Обычно умница-гриффиндорка отличалась особой сосредоточенностью на его уроке. Не отвлекаясь, варила нужное зелье и хмурила пушистые брови, стараясь нигде не ошибиться. Знала, что Снейп ей эти ошибки не простит. Не в его привычке закрывать глаза на ошибки гриффиндорцев. Да и любимчиков на этом факультете у него никогда не было. Но сегодня она всё чаще поглядывала на соседний ряд, где сидели Малфой с Поттером. Девушка нервно кусала губу, а после её взгляд задумчиво скользил по кучерявому слизеринцу, который сидел рядом с Панси. И возможно, он бы заметил это надоедливое внимание, если бы сам не отвлекался на ту же парту. Теодор Нотт, мальчишка, чей отец носил ту же маску смерти, что и сам Снейп, сегодня слишком часто поглядывал на команду Малфой-Поттер. Правду сказать, сегодня там командной работой и не пахло, Салазар их задери! Но вряд ли причиной язвительного шипения Драко был Поттер. Пусть его крестник и отличался некой обидчивостью, но не стал бы распускать столь язвительные шутки. Не сейчас. Не тогда, когда он все уши ему прожужжал о чёртовом Поттере! И зачем он, спрашивается, старался, когда сажал их вместе? Поднявшись, мужчина скользнул к первому ряду студентов, приступая к оценке работ, осторожно поглядывая на взволнованную Грейнджер.

***

Гриффиндорец молча помешивал зелье, стараясь лишний раз не думать о резкой смене поведения Малфоя. А если ещё честнее, то старался не думать о том, как же ему хочется набить ему морду. Сначала это, а потом уже разговор, так он решил. Если они, конечно, смогут теперь разговаривать... — Мешай быстрее, Поттер! — тихо процедил блондин. — Это последний этап приготовления. Не будешь двигать рукой усерднее — всё испортишь! Гарри закатил глаза, интенсивнее двигая рукой, надеясь, что чёртов черпак не сломается от его злости. — Сам бы и мешал, — недовольно буркнул Гарри, чувствуя, как рука начинает болеть от однотипного движения. И только Мерлин знал, сколько сил у него уходит, чтобы сдержаться и не заехать этим черпаком по надменной роже слизеринца... Но он всё ещё держался. Малфой отчего-то замолчал, продолжая толочь рог двурога в ступе, а потом поднял на него глаза и улыбнулся. Улыбнулся так, как всегда улыбался, когда они были наедине: тепло. И на секунду Гарри даже забыл, отчего он так злился на этого придурка. — Так и быть, Поттер, — блондин выхватил у гриффиндорца черпак, быстро помешивая зелье. — Закончи с ним, — парень кивнул в сторону ступы. Гарри улыбнулся и принялся за дело. Брюнет старательно растирал оставшиеся части рога пестиком, стараясь превратить их в порошок. Стоило сказать, что дело это было не из лёгких, а потому Гарри прилагал все усилия. Когда это наконец получилось, он взглянул на Драко, тот кивнул, и гриффиндорец скинул их труды в котёл... Жидкость в котле забурлила, выпуская из себя неприятные пузырьки, которые тут же взрывались, наполняя класс неприятным кислым запахом. — Поттер, идиот! — испуганно вскрикнул блондин. Драко в панике отскочил от начавшего пениться зелья, но, запнувшись о стоящую на полу сумку гриффиндорца, повалился на пол. — Ложись, Поттер! Испуганный голос профессора был последним, что услышал гриффиндорец, и ему ничего не оставалось, кроме как послушаться. Единственное, что заметил Гарри, прежде чем его глаза закрылись от испуга, — возникший прямо перед ним и Малфоем щит «Протего». Что-то громко взорвалось, и студенты закричали. Класс заполнился чёрным дымом...