Обрести себя: от разрушения к созиданию.

Весь следующий день Гарри провёл в раздумьях и странной грусти. Рана на руке благодаря исцеляющей мази затянулась и больше не кровоточила, избавляя его от надобности носить бинт. А главное — рука больше не болела, и как же это было хорошо, пусть и до вечера! И он был благодарен Драко за этот ценный подарок и его заботу, но вот он снова оставался в одиночестве. Конечно, Малфой всё ещё был в замке и, как и обещал, бросал язвительные шутки, стоило им оказаться в одном помещении, но осознание того, что теперь он лишён их дружеских разговоров и молчаливой поддержки, заставляло снова почувствовать себя один на один со всем происходящим. А главное — со своими мыслями. Конечно, рядом всегда была Гермиона, готовая выслушать его и помочь. И всё же это было не то. Малфой будто сросся с его жизнью, позволяя ему быть самим собой, даже если это означало быть грубым, давая себе возможность сорваться от напряжения и не делать вид, будто всё в порядке, не желая обременять и казаться слабым. Немного ободряло то, что они вновь в похожих ситуациях. Поттер был уверен, что Малфою, так же как и ему, не доставляло огромного удовольствия всё время проводить со своими однокурсниками. Им обоим приходилось притворяться. Это было абсолютно эгоистичное утешение, но другого не было. И раз слизеринец наконец решил вступить в эту игру, то и сам Поттер должен был это сделать. Он обязан был научиться окклюменции. Даже без помощи Малфоя. Всю прошедшую ночь Гарри раздумывал над запиской слизеринца. И каждый раз его охватывало негодование, стоило лишь представить, как он просит Снейпа… Гарри фыркнул, и несколько гриффиндорцев, сидящих с ним за обеденным столом, с любопытством на него покосились. Гермиона, привыкшая к странным проявлениям его задумчивости, положила на его тарелку курицу, пододвигая её ближе к нему. Немое напоминание о том, что пора бы уже поесть, а подумать он сможет и позже. Подруга часто делала так, замечая, что Гарри просто-напросто забывал про еду, если шестерёнки в его голове слишком быстро крутились. Кивнув, он наконец взял приборы, разрезая сочное мясо и с аппетитом запихивая его себе в рот. Желудок удовлетворённо заурчал, наконец наполняясь. — Приятель, тебе нужно побольше есть! — весело воскликнул Рон, отчего Гарри удивлённо на него покосился. — Ну правда, ты совсем исхудал! Гарри кивнул, вновь запихивая в себя еду, избавляя себя от надобности отвечать. Но Уизли, кажется, это совсем не расстроило, и он, улыбнувшись, наложил себе побольше салата. — Он, между прочим, прав, — тихо шепнула ему подруга, отчего Гарри чуть не подавился. — Как ты справишься с Томом, если даже палочку от истощения поднять не сможешь? Не сдержавшись, Поттер рассмеялся, вновь привлекая внимание сидящих за столом. Даже слизеринцы оживились, с любопытством поглядывая на него из-за своего стола. — Не волнуйся, смерть от истощения мне точно не грозит, с твоей-то заботой, — весело подмигнул ей Поттер. Гермиона смущённо улыбнулась. — А ты повеселел, Гарри, — Невилл, сидящий напротив него рядом с Дином, по-доброму улыбнулся, и Гарри непонимающе на него посмотрел. — Последние дни на тебе совсем лица не было, — объяснился парень. Гарри улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от такой заботы. Пусть Невилл и не подходил к ним с лишними расспросами, но изредка предлагал прогуляться, болтая ни о чём. Ему нравилось, что гриффиндорец не пытался выпытывать причины его расстройств. К тому же Невилл был одним из немногих, кто продолжал с ним общаться, несмотря на распри внутри факультета. Жизнь в Гриффиндоре возвращалась в старое русло. Однокурсники больше не косились на него с опаской и спокойно разговаривали, будто ничего и не было. Но Гарри больше не видел в них свою крепкую семью, что никогда его не предаст. Его тело всё ещё напрягалось, стоило кому-то из гриффиндорцев окликнуть его или подойти слишком близко. Сон его всё ещё был тревожным, а верная палочка неизменно лежала под подушкой. Слишком свежи были воспоминания о его гнетущем одиночестве, когда защищаться приходилось даже в родном факультете. Слишком явно он ощутил эту простую истину: ты сам по себе. И всё же, спавшее на факультете напряжение радовало. Вместо этого на Гриффиндоре зрело возмущение. Ребята были недовольны методами обучения Амбридж.

***

После уроков, как ему и наказали, Гарри стоял возле кабинета зельеварения. Вот только он всё никак не решался постучать. Сознание услужливо шептало: «Попроси его, Поттер». И Гарри понимал, что Малфой не стал бы ему врать и, возможно (только лишь возможно!), давал хороший совет. У кого ещё учиться таким сложным вещам, как не у знатока? Вот только находилось слишком много всего, что было против этой идеи. Начиная с того, что Снейп был ужасным учителем. И, пожалуй, ему хватало одного его предмета, на котором он пытался быть незаметным. А тут — один на один с ужасом подземелий, чьё внимание будет сосредоточено лишь на нём… Желудок болезненно скрутило. Да он просто не переживёт этого! Он уже представлял, как губы профессора растягивает презрительная ухмылка. И этот насмешливый, заставляющий лёгкие гореть от злобы голос… «Такой недоумок, как вы, Поттер, ни за что не сможет освоить такую тонкую науку…» Гарри знал, что промолчать не сможет, да и не захочет. Он еле-еле сдержался на прошлом уроке, и то только потому, что Снейп в последнее время относился к нему равнодушно из-за его внезапных успехов в зельях. Стиснув зубы, Поттер всё же постучал в дверь, пообещав себе, что примет решение после этой отработки. — Входите, Поттер, — ехидно протянул мужчина. Внутри его встретил разрушенный ими класс, Уизли, старательно отмывающий пол от въевшегося в него зелья, и тёмные, задумчивые глаза профессора, устремлённые на него. — Я уж подумал, что вы так и простоите всю отработку под дверью, — хмыкнул Снейп. — Предупреждаю заранее: будете стоять как истукан — в классе или же рядом с ним — отработка не зачтётся, и вы останетесь ещё на один час, — ухмыльнулся профессор. — Так что приступайте, Поттер, — он махнул рукой в сторону их с Драко парты. Точнее, того, что от неё осталось. Гарри кивнул, внутренне содрогаясь от осознания того, что всё это время Снейп каким-то образом знал, что он нерешительно топчется под дверью. Подходя к месту их преступления, он кивнул Рону, который с облегчением смотрел на него, радуясь, что он теперь не один в логове злого дракона. Что-то в этой жизни не менялось. Снейп оставался Снейпом, несмотря на затишье в их взаимоотношениях и странное стремление усадить Гарри поближе к Малфою. Это позволяло ему убедиться в глупости предложения Драко. Щепки, оставшиеся от парты, всё ещё валялись на полу, ожидая его прихода. Гарри вытащил палочку и закрыл глаза, сосредоточенно представляя перед собой тот самый стол, за которым они постоянно сидели. Все его неровности и старые потёртости… Он взмахнул палочкой, шёпотом произнося нужное заклинание, представляя, как все щепки собираются в единое целое, вновь образуя стол, слыша шорох под ногами. Гарри открыл глаза. Перед ним стояла их с Малфоем парта, такая же старая и родная, только с одним новым изъяном — там, где стоял взорвавшийся котёл, образовалась тёмная вмятина. — Неплохо, Поттер, — хмыкнул профессор. — Жаль только, котёл вы так не почините. На лице Поттера отразилось понимание, чему Северус был весьма удивлён, хоть и старался не показывать этого, смотря на мальчишку с обычным своим безразличием. — Знаю, сэр. Котёл, подвергшийся прямому воздействию испорченного зелья, не восстановится. Можно попытаться вернуть ему форму, но даже если и выйдет, то свойства его уже потеряны, — со знанием дела сказал Поттер, но, встретив пристальный взгляд профессора, стушевался, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Что мне делать дальше, профессор? Было ли это удивлением или громом среди ясного дня — Северус не знал. Магия — это точно. Иначе как объяснить то, что Поттер сейчас рассказал одно из правил взаимодействий с зельями? Пусть основное, но про него забывали (или же просто не читали!) даже некоторые из его факультета. А тут, надо же, у Поттера от зубов отлетает, и ведь даже не запнулся. Даже Уизли удивлённо открыл рот, взирая на своего товарища снизу вверх, так и застыв на четвереньках, прижимая мокрую тряпку к полу. — Помогите своему другу, иначе он так и будет оттирать пол до конца учебного года, — смиренно выдохнул Снейп, старательно засовывая своё рвущееся любопытство поглубже, и заметил, как на слове «друг» Поттер неоднозначно хмыкнул. Кивнув, мальчишка присел на корточки. — Ну ни хрена себе… — восторженно прошептал Уизли, кидая осторожный взгляд на Снейпа, показательно уткнувшегося носом в пергамент, который он изучал ещё до прихода гриффиндорца. Не сдержавшись, Поттер довольно усмехнулся, чувствуя странное удовлетворение внутри. Он задумчиво взглянул на стоящее рядом с Роном ведро с водой. — Ты так просто это не ототрёшь… Нужен специальный раствор.

***

Гарри рылся в кладовке, очень удобно расположившейся в классе зелий. А точнее — она скрывалась за дверью, расположенной за спиной Снейпа. И почему он раньше её не замечал? К его удивлению, Снейп сам предложил ему воспользоваться кладовкой, понятливо хмыкнув на его вопрос о выводящих средствах. Комната была небольшая, снизу доверху уставленная котлами разных размеров и свойств. Железные, медные, оловянные… Имелся даже котёл из серебра, которого Гарри на их уроках никогда не видел. Ингредиентов тут не было. Ещё бы! Такой, как Снейп, не оставил бы свои сокровища прямо под носом у бушующих подростков. И всё же, благодаря Гермионе и Добби, Гарри прекрасно знал её расположение, хоть никогда и не собирался туда соваться. Наверное… Если случай не выпадет. Зато вместе со стоящими на стеллажах котлами на стенах висели ещё и разного вида черпаки. Тоже из разного материала. Здесь же, сиротливо прижимаясь к стене в самом углу, стояли половые вёдра, а рядом лежала аккуратная стопка тряпок. И лишь к ним Гарри сейчас имел полноправный доступ. Не то чтобы у него появилась тяга к варке зелий… Нет. Мерлин упаси! Но благодаря Драко он знал, что к чему пригодно и для чего многие из этих богатств применяются. А стоило такое разнообразие действительно дорого. На самом деле именно благодаря Драко он знал, почему не может восстановить котёл. Тот, научив его правильно держать нож в руках и нарезать, всё-таки понял, что гриффиндорец не так безнадёжен, каким пытается казаться. Заметив то, чего Гарри сам в себе никогда не видел и не надеялся увидеть, блондин заставил его прочитать и выучить все правила и основы зельеварения. От первого и до самого последнего. И как бы Поттер ни возмущался, Малфой был непреклонен. Главным рычагом давления и угрозой стало обещание прекратить его обучение. Соответственно, и поводов видеться со слизеринцем у него больше бы не было. И вся их дружба закончилась бы, так толком и не начавшись. Поэтому Гарри, сквозь ругательства и недосып, учил. Учил, жаловался усмехающейся Гермионе и снова, мать его, учил. Как итог — через две недели и три дня Поттер смог рассказать всё. От первоначальных правил безопасности, разновидностей котлов и их очистки до правил варки самых сложных и опасных зелий. Да так, что от зубов отскакивало. Гарри усмехнулся. Драко смог сделать то, чего не смог сделать профессор Снейп за пять лет его обучения. Возможно, в будущем тому было бы лучше пойти преподавать. Наконец нужная вещь обнаружилась за вёдрами. Схватив небольшую бутылочку с раствором и прихватив ещё одну тряпку да пару защитных перчаток, он вышел из кладовой. Не изменивший своего положения Снейп так и сидел за учительским столом, всё ещё вчитываясь в пергаменты. И Гарри был рад, что может видеть безразличную и прямую спину профессора, а не слушать едкие замечания в свой адрес. Он лишь надеялся, что этого безразличия хватит до конца их отработки. Присев рядом с лучившимся счастьем и надеждой Уизли, Гарри надел перчатки и с осторожностью вылил немного раствора на затвердевшие остатки зелья, которые тут же зашипели, вступая в реакцию с жидкостью. — Это поможет? — тихо прошептал Рон, с опаской наблюдая за шипящим пятном. — Да. Только голыми руками не прикасайся, иначе останешься без кожи, — тихо посоветовал Поттер, наблюдая, как Уизли опасливо отодвигается подальше. — Если бы не ты, я бы так и тёр его до ночи, — начал парень. — Гарри, мне всё равно, нравится тебе хорёк или кто ещё из парней, — краснея, сбивчиво начал Рон, и Гарри испуганно зажал ему рот рукой, оборачиваясь на Снейпа. Но тот, хвала небесам, уже переключился на какую-то книгу и совсем не обращал на них внимания, либо же показательно их игнорировал. Гарри надеялся на первое. Уизли виновато моргнул, и он отнял руку от его губ. — Прости, — очень тихо сказал парень, продолжая. — Я хотел сказать, что повёл себя как идиот тогда. Я и не думал… В общем, это ведь вполне нормально в магическом сообществе, просто меня так разозлило, что это именно Малфой! Ну пойми, не верю я, что он так взял и изменился! Гарри прижал тряпку к вспенившейся жидкости и принялся растирать её, обдумывая прозвучавшие слова. Он действительно мог понять Рона, ведь и сам иногда, если уж честно, боялся, что Малфой его обманет. Особенно первое время, и во время их наигранных с Драко стычек Гарри не раз ловил себя на мысли, что не знает, притворяется ли Малфой, отпуская язвительные комментарии в его сторону, или притворяется с ним. Со временем он почти успокоился, но последнее происшествие вновь заставило его сомневаться. Он ведь действительно подумал, что Драко передумал, потому и набросился на него перед зельеварением, а после избегал. Но, вспоминая проведённое вместе время, он успокаивался. Потому что нельзя так притворяться. Невозможно притворяться настолько открытым. — Я понимаю тебя, — тихо ответил Поттер, убирая тряпку, под которой вместо застывшей субстанции остались лишь маленькие въевшиеся тёмные пятна. Увы, никакой раствор не мог убрать все эти повреждения. — Но ты либо веришь, либо нет. Никто не скажет тебе, правда он изменился или нет. Ты можешь только поверить и смотреть, что будет дальше. Рон тихо рассмеялся, и Гарри непонимающе на него уставился. — Извини, — успокоившись, прошептал Уизли. — Но когда это ты стал таким рассудительным? Гарри ухмыльнулся, смотря на улыбающегося Уизли и чувствуя странную смесь чувств от этих слов. Внутри разливалась приятная тоска, но Гарри почему-то знал: как бы ему ни хотелось поддаться этому чувству, в итоге он будет обманут собственной надеждой. Он действительно скучал по Рону. Скучал по той дружбе, что была между ними раньше. Но как бы тот ни извинялся, на его сердце, так же как и на этом полу, останется трещина. Пусть маленькая, обласканная тёплыми словами Уизли, но даже они не в силах полностью затянуть её. Она будет напоминать о себе. И лишь время покажет, сможет ли она затянуться или станет пропастью между ними. — Не знал, что ты знаешь такие умные слова, Рон, — парировал Поттер, на что Рон закатил глаза. Собрав их рабочие принадлежности, Поттер вновь прошёл мимо профессора, что за весь разговор юношей так и не перевернул страницу, старательно вслушиваясь в их тихий, как им самим казалось, диалог.