Тёмный час перед рассветом

      За чертой города ночное небо выглядело намного выразительнее, чем в столице. Молочно-белый круг луны, ползущей по нему, был похож на замутненный бельмом зрачок мертвеца или глаз сваренной рыбы. Тени деревьев, покачивающих ветвями на ветру, напоминали иссохшие скрюченные руки, пытающиеся поймать и растерзать все, что под них подвернется.       Маленькая деревушка, у крайнего дома которой столпилась группа рыцарей, состояла всего из нескольких рядов зданий, в ней даже не было городской ратуши. Сюда их привело извещение о поставках, что было найдено в столе у Гофмана. Письма, изъятые из его сейфа, также подтверждали наличие завуалированных подозрительных сделок, и обыск склада стал последним пунктом, чтобы окончательно доказать его вину.       — Я… я не могу пустить вас туда без разрешения хозяина… Мне надо сообщить ему, иначе он с меня взыщет, — кладовщик, только-только вылезший из кровати, судя по его ночной рубашке, колпаку и путающейся речи, мелко дрожал, встревоженно глядя на капитана.       — Боюсь, что ему будет несколько тяжело дать вам свое согласие из-за решетки. Другой отряд уже задержал его по обвинению в ведении незаконной деятельности, — нарочито вежливо отозвался Кэйа и, пошарившись по карманам, продемонстрировал мужчине официальное разрешение от ордена, подписанное рукой Джинн. — Попрошу вас все же дать нам ключ. Если вы, конечно, не его подельник…       — Ох, пресвятой Барбатос… — пробормотал старик, прежде чем послушно скрыться за дверью и зашуметь ящиками. Уже через минуту он вышел обратно с ключом и пихнул его Альбериху, словно горячую картошку.       Что удивительно, несмотря на скромный размер самого поселения, склад оказался довольно большим изнутри — куда крупнее любого другого из соседствующих ему зданий. По обеим сторонам помещения на потолке были прибиты рейки, на крючках которых висело множество пушистых шкурок, а рядом с выходом лежало несколько уже завязанных тюков, готовых для отправки куда-то дальше.       — Сколько же несчастных животных перебил этот ирод, — со стальными нотками злости в голосе пробормотала женщина с подобранными в изящный пучок золотистыми волосами, зашедшая вслед за Кэйей. Она огляделась вокруг и подняла тяжелый масляный фонарь с железной ручкой выше. — Здесь одних только лис почти сотня.       — Их надо посчитать и задокументировать. Займешься этим, Герта? — спокойно попросил он ее, жестом подзывая к себе другого рыцаря — высокого мужчину с серьезным лицом. — Эммерик, сходи к владельцу склада и скажи, что мы оцепляем это место до тех пор, пока не изымем весь незаконный товар.       — Слушаюсь, сэр Кэйа.       Тогда они еще не думали, что этой ночью подсчеты им не завершить. Спустя полчаса откуда-то далеко со стороны леса раздался высокий, протяжный торжествующий вой, изданный не человечьими и даже не животными голосовыми связками. Он был похож на мерзкий пронзительный визг с царапающим слух скрежетом, похожий на то, что кто-то забыл смазать ржавые петли на воротах, и теперь те надрывались из-за того, что их пытались открыть. От этого звука кровь стыла в жилах, а на спине, мгновенно покрывшейся мелкими мурашками, выступал холодный пот.       Особенно у того, кто слышал его в первый раз.       — К-капитан Кэйа… — пролепетал один из новобранцев, оставшихся на улице. Кэйа обернулся и увидел, как тот наблюдал расширившимися от ужаса голубыми глазами за небом, где ему наверняка мерещились силуэты и темные всполохи среди редких облаков, каждое из которых словно вот-вот должно было открыть пасть и спикировать на них сверху.       — Что? Думал, что на службе в ордене ни разу не столкнешься с ночными тварями? — довольно грубо одернул его Альберих, выходя наружу первее своих спутников. Быстро развивающаяся дурная ситуация не располагала для более поддерживающих речей, и отрезвляющая словесная пощечина была наилучшим выходом, чтобы привести паникера в чувство.       В отряде было слишком много новичков, что было неизбежным следствием поредевшего числа рыцарского штата. Это совсем не играло им на руку.       — Всем занять оборонительную позицию. Помните о том, что в деревне находятся обычные люди, в отличие от вас нисколько не способные держать меч, и ваша прямая обязанность — защитить их. Представьте на их месте свою мать, возлюбленную или сестру, если это поможет вам не обмочить штаны от страха, — крикнул он остальным, сделав громче свой обычно сдержанный голос.       — Смотрите, кладовщик пытается сбежать! — воскликнул другой рыцарь, указывая на уже знакомую им белую ночнушку, устремившуюся к другой части леса. Видимо, мужчина незаметно вылез через окно своего дома и решил удрать, пока его не задержали в качестве соучастника арестованного господина.       — Оставьте его. Пусть молится, чтобы ни одна из гадин за ним не увязалась.       Битвы с ночными тварями не бывали затяжными. В них не находилось места для стратегических маневров, нельзя было принять решение отступить и переформироваться. Пожалуй, слово «бойня» куда больше подходило к тому, что обычно происходило.       Страх захлестывал рыцарей, как и любых других людей, что чувствовали приближение смертельной опасности. Кэйа не был исключением, он с силой сжал рукоять своего меча, чтобы согнать онемение с ладоней. Сейчас все зависело только от него. Капитан напряженно вглядывался в темноту, чтобы понять, откуда ждать нападения и отдать отряду правильные приказы, которые могли спасти их жизни. Он видел, как Эммерик поднял голову выше. Он действовал верно: если их атакуют с неба — что являлось наихудшим исходом, — то им потребовалось бы оперативно спрятаться на складе. С другой стороны, он знал множество существ, во время битвы с которыми нельзя было позволить загнать себя в ловушку и припереть к стене. Минуты ожидания перед атакой давили на плечи неподъемной тяжестью, страх охватывал тело, а от напряжения становилось трудно дышать.       Ненадолго все притихло, но Кэйа начал различать скулящий плач. Широко раскрыв глаз, он опустил взгляд на землю и присел на одно колено. Каждая секунда между стонами тянулась издевательски долго, но, когда те раздались ближе, он принял решение.       — Они снизу! Бернард, Виланд, вытаскивайте шкуры и поджигайте, нам нужны костры! Остальные, отступаем на склад. Лучники, заберитесь повыше, попробуйте найти выход на крышу, — фундамент деревянного здания мог послужить небольшой, но все же защитой.       Пока большинство рыцарей отходили, чтобы занять оборонительную позицию, Кэйа остался помогать — он говорил, где разместить тюки, и сам их поджигал, чтобы у нападавших не было удобного пространства перед входом туда, где они собирались укрыться. Их нелюбовь к свету служила еще одной причиной потратить на это время. Однако стоило земле под его ногами завибрировать, как Кэйа бросил свое занятие.       — Уходим! Все на склад!       Вокруг было слишком тускло, нескольких ламп не хватало, чтобы осветить большое помещение, поэтому они все замерли в полутьме, затаившись. Теперь находившиеся под землей монстры не чувствовали шагов и на какое-то время их потеряли.       Но вот первая тварь показала свой нос, окруженный множеством кожных наростов, вынюхивая, куда делась ее добыча. Постепенно она начала выбираться полностью, демонстрируя жуткое продолговатое тело, покрытое густой слизью, что помогала ей перемещаться по подземным тоннелям, а также мощные передние лапы, утяжеленные огромными широкими когтями, отлично прорывавшими почву. Заметив их, существо издало скулеж, давая знак своим сородичам, тут же начавшим откапываться наружу. Под половыми досками раздался надрывный скрежет: некоторые из них пытались проникнуть сразу в здание, но Кэйа уже лишил их главного преимущества — быстрой атаки снизу.       — Вперед! — капитан был в числе тех, кто первым ринулся в бой.       Как только враг подошел достаточно близко, он напал, делая колющий выпад мечом, стараясь попасть в чувствительный нос, благодаря которому монстры ориентировались на поверхности. Дальше Кэйа не слишком следил за сражающимися соратниками, свою задачу как командир он выполнил, определив противника и выстроив оборону. Теперь все зависело только от индивидуальных навыков каждого, а он сам становился таким же, как остальные, — обычным солдатом, что пытался выжить.       Не выходя за пределы склада, он ждал, пока новые твари сунутся в двери, где их встречал сильный авангард его отряда. Вооруженные луками рыцари смогли найти выход наверх и теперь стреляли с крыши. Тех существ, которых удавалось достаточно сильно ранить внутри здания, добивали оставшиеся в арьергарде новички. Они же и оттаскивали мертвые тела, чтобы те не мешались под ногами. Все шло хорошо, пока пол не оказался все же пробит твердыми когтями, и одно из чудищ не забралось им в спину. Сзади раздался громкий душераздирающий крик, но когда Кэйа обернулся, спасать юношу было уже поздно.       — К лестнице! — в этот момент он ничего не почувствовал. Эммерик же бросился на вгрызавшееся в тело парня существо и одним точным ударом проколол его голову через маленький черный глаз.       Отступал Альберих последним: он перепрыгнул через бывшего сослуживца, все еще корчившегося в предсмертной конвульсии, чтобы прикрывать людей, торопившихся забраться наверх. Им удалось подняться, но почти с десяток тварей успело заползли на склад. Они вставали на задние лапы и вытягивались, совсем немного не доставая до их ног, но только хватали воздух и заваливались.       — На крышу. Оставьте мне лампы. Эммерик, возьми с собой людей, спрыгните вниз и закройте двери на склад. Двое закрывают, двое прикрывают.       Кэйа взял несколько шкур и обрызгал их маслом из лампы, после чего поджег и бросил в нору, из которой к ним подкрались. С первого раза он не попал, поэтому за ними последовала вторая связка, на этот раз угодившая ровно в тоннель. Он подпаливал тюки, давая им разгореться, и сбрасывал вниз. Дым очень быстро забивался в легкие и начинал щипать глаза, но ждал, пока не увидел, что двери склада дрогнули и сдвинулись с места. Он кинул лампы вниз, чтобы вытекшее масло загорелось, и выбрался на крышу.       — Спускаемся! Помогите держать двери, остальные — поджигайте склад с других сторон! — прыгать просто так было слишком высоко, но прямо возле здания стояло несколько деревьев. Кто-то хватался за их ветки и сваливался вниз, кто-то предпочитал вначале свеситься вдоль стены, а после пролететь пару метров. Высота пугала людей намного меньше, чем клыкастые монстры, большинство из которых им удалось запереть в огненной ловушке.       Первым делом бросив свой меч, Кэйа слез со склада, с трудом приземлившись на ноги. Но не успел он опомниться, как позади него из-под земли вырвалась огромная лапа. Она ухватила его за голень и дернула к себе. Охваченный ужасом, Кэйа упал, тут же попытавшись отползти в сторону. Как только он перевернулся на живот, на него опустились грязные когти, вспоровшие спину через корсет. Кэйа точно знал, что нужно было сделать, чтобы выжить, и он делал. Перекатившись, он схватил свой меч и обернулся, чтобы встретить очередную атаку острым клинком, а не своей плотью. Бросившаяся на него тварь сама напоролась на его оружие и издала немного даже удивленный писк.       Скинув ее с себя, Кэйа подскочил на ноги, стараясь сориентироваться и оценить обстановку. Склад уже горел со всех сторон, несколько существ находились на поверхности, но их окружали по двое-трое человек, добивая, пока внутри здания громко выли те, кому уже не суждено было выбраться на свободу.

———

      Распахнутые стеклянно-синие глаза юноши пусто смотрели на усыпавшие небо звезды, а бледные обескровленные губы остались искривлены в немом хрипе. Зато его форма была сплошь залита бордово-красным, искупая отсутствие хоть капли розовизны в успевшей охладеть коже. На вид ему едва стукнуло лет шестнадцать, и его только-только допустили до серьезных дел.       — Зря вы были с ним так грубы, — покачав головой, заметила Герта, перевязывая свежую и весьма глубокую рваную рану на спине капитана, которую уже зашила. Она не хуже прочих должна была понимать, что в критических ситуациях следовало проявлять больше жесткости, но таким уж являлся ее характер: она не любила скверных слов и обладала редкостным благородством и добротой. Более того, большинство новых рекрутов в их отряде она брала под свое крыло и следила за ними, как курица-наседка — оттого ее так задело происшествие с этим пареньком.       — А что, будь я с ним понежнее, он бы не умер? Так он хотя бы старался сражаться, а не трясся как осиновый лист, — утомленно выдохнул Кэйа. Он болезненно скривился, когда бинты вокруг его ребер стянули туже.       — Вы могли бы оставить его в стороне на первое серьезное сражение. Он же еще ребенок.       — И тогда бы погибла ты. Или я. Или кто-нибудь другой. Мы солдаты, Герта, и, естественно, предполагаем, что можем умереть на службе вне зависимости от возраста.       Замолчав на какое-то время, женщина тщательно завязала узел и спрятала концы перевязки под ткань, чтобы те не растрепались от трения об одежду.       — И все же я бы не хотела, чтобы на его месте мог оказаться мой брат.       — Поэтому ты и работаешь здесь, а он учится в институте, пока ты его защищаешь, — с легкой иронией напомнил он ей, натягивая порванную рубашку обратно. — Да и поверь, я бы не стал брать с собой подростков, если бы заранее знал, что нас такое ждет. Они сражаются хуже, никакого толку.

———

      Следующий день нельзя было назвать легким: Кэйе плохо спалось, поскольку ему полночи снились поскуливающие стоны и плач, скрашенные непонятным отдаленным шепотом множества голосов, словно спорящих друг с другом. Одни из них ныли, другие требовали, третьи просили — и это все сливалось в единый переливающийся и не сильно меняющий свою тональность звук, который было невыносимо слушать. Резко проснувшись в холодном поту, едва между прикрытыми шторами забрезжил рассвет, он сквозь липкую пелену отступающего кошмара почувствовал, как его рана навязчиво ныла, голова кружилась, сердце панически заходилось в груди, пытаясь вырваться из темницы ребер, а во рту остался мерзкий железный привкус. С трудом поднявшись с постели, Кэйа медленно добрался до аптечки, находящейся внизу, и проглотил львиную долю обезболивающего. Но даже через полчаса терзающая его мучительная боль не слишком отступила, отчего он принял типичное для себя решение залить лекарство алкоголем, прежде чем начать собираться в штаб, где ему требовалось предоставить все отчеты о произошедшем прошлой ночью на стол начальнице.       Казалось, его состояние не могло стать еще более тошным, однако семейство Гофманов убедило его в обратном, появившись на пороге чуть ли не сразу, как он уселся за стол. И объяснять им что-то в подобном самочувствии было последним делом, которым он хотел заниматься.       — Вы — бессердечный подлец! Жулик! Кто-то подставил моего мужа, а вместо того, чтобы лучше изучить дело и найти настоящего виновника, вы сажаете его! — выкрикнула заливающаяся слезами разгневанная женщина спустя час своего монолога, на который Кэйа отвечал весьма сухо и безучастно. Эммерик, часто помогавший ему разбираться с бумажной волокитой, пытался мягко вывести ее из кабинета за локоть, тихо успокаивая и говоря, что они обязательно еще раз повнимательнее все рассмотрят. — За что я плачу вам налоги?!       «Великая Мать, как же у меня трещит от нее голова», — со скрытым раздражением подумал Альберих, переводя усталый взгляд на опустившего глаза юношу, тяжело вздохнувшего, когда в коридоре, наконец, воцарилась тишина.       — Прошу прощения за мою матушку. Она очень любит отца и его сестру и не может контролировать свои эмоции. Я понимаю, что он виноват, но… неужели нельзя найти для него другое наказание, кроме заключения? Домашний арест, штраф или что-то такое. Без него наш бизнес наверняка вылетит в трубу, и тогда нам нечем будет заплатить за лекарства тети Элизабет, — мягко начал он, посмотрев в лицо капитана, который нарочито вежливо улыбнулся ему в ответ.       — И позволить ему дальше искать лазейки, как подпольно заниматься браконьерством через своих слуг? Боюсь, что мы не можем себе этого позволить.       — Но ведь тетя погибнет, если мы не сможем ее обеспечить, и…       — И это будет полностью его вина, — прервал того Кэйа, подняв руку, а затем выразительно махнув ею прочь. — Можете мне поверить, буквально у каждого преступника есть душещипательная история о том, что он нарушил закон во имя благой цели. Но в случае вашего отца это было откровенной блажью. Если так хотите спасти вашу тетю — учитесь управлять бизнесом сами, раз он перешел вам в руки. Наверняка же вас должны были хоть чему-то научить.       Взгляд юноши мгновенно переменился, став более пылким, будто он получил плевок в лицо. Было видно, что такие циничные указания вызвали у него неподдельное негодование, но он находил в себе больше благородства, чем его мать, чтобы не опускаться до пустых скандалов. Поборов захлестнувшие его чувства, парень сдержанно процедил, поднимаясь со стула:       — Я учту ваш совет, сэр Кэйа. И благодарю за него. Надеюсь, что магистр Джинн нас тоже примет, потому что отступать мы не собираемся.       — Тогда желаю успехов с этим. Уверен, она вас очень внимательно выслушает, раз вам все еще нужны какие-то уши для выплескивания возмущения, — с бархатистыми нотками в голосе парировал Кэйа.       Когда дверь за последним гостем закрылась, Эммерик подошел к нему и вернулся к списку дел, которые еще требовалось завершить, прежде чем уйти домой. Тихо выдохнув, он начал зачитывать пункты с приготовленного заранее листа:       — Итак, вам надо будет прочитать и подписать отчет Герты о количестве найденной, но сгоревшей контрабанды, одобрить компенсацию семье Лоренца и самому составить доклад о произошедшем… — но увидев, как Альберих потирает виски, едва слушая его, рыцарь приостановился и снисходительно покачал головой. — А еще ребята из нашего отряда планировали выпить сегодня вечером в честь успешно завершенного дела. И приглашали вас присоединиться. Они обещали заплатить за все, так что просто приходите, мы будем рады.       — Да? А мне казалось, что меня демонизируют, выставляя беспринципным капитаном, под чьим начальством не очень-то и хотелось бы оказаться, — усмехнулся Кэйа, с трудом приоткрывая веки. — Спасибо, Эммерик. Я это действительно очень ценю. Давай сюда свои бумаги на подпись.

———

      К вечеру головная боль прошла, видимо, исчезнув вместе с давлением рабочей ответственности. Ему было приятно находиться в шумной компании коллег — намного приятнее, чем просто сидеть дома. Кэйа совершенно не любил тишину, потому что в ней он слишком много думал не о том, а алкоголь и веселящиеся люди очень сильно отвлекали его от этих гнетущих мыслей. Особенно когда первый оказывался оплаченным из чужого кармана.       — Капитан, закусывайте чаще. Не хватало того, чтобы у вас начались проблемы с желудком, — занудствовал над его ухом Эммерик, подпихивающий ближе блюдо с сыром и натертыми чесноком гренками.       — Мне не нравится. Так абсолютно теряется вкус выпивки, — отмахнулся от него Кэйа, с удовольствием потягивая крепленое вино и вслушиваясь в разговор пары подвыпивших рыцарей, вспоминающих, как один из них умудрился отрубить голову подобравшейся ближе твари, а потом взял ее зуб, как трофей. Конечно, иногда он все же подъедал сыр, но лишь тогда, когда ему самому этого хотелось. Внезапно их прервала Герта, поднявшая над головой свою кружку.       — Давайте выпьем в память Лоренца. Я горжусь тем, что такой славный парень был в нашем отряде, — объявила она.       — За Лоренца! — охотно подхватил их столик, подняв вверх множество стаканов, бокалов и кружек.