Тёмный час перед рассветом

Оказавшись за пределами таверны, Дилюк довольно быстро приметил взглядом свою спутницу. Улыбнувшись ей, он подошел ближе и немного поднял руку, предлагая взять себя под локоть. — Сегодня красивая ночь для прогулки, — девушка улыбнулась и согласно кивнула, разместив свою ладонь на его предплечье. Дилюк не озвучил это Кэйе, но ему нравились именно такие женщины: сразу понимающие, что к чему было, не питающие надежд, что в них без памяти влюбился состоятельный аристократ, и не собирающиеся навязывать свою компанию. Между ними не вспыхнуло никаких особых симпатий, они просто приглянулись друг другу, чего было более чем достаточно для одной ночи. Во время их небольшого променада Дилюк чувствовал, как к нему прижалась мягкая грудь, а голос его спутницы зазвучал соблазнительно тихо. Какое-то время они все еще беседовали, обсуждали звезды и астрологию — он даже показал несколько созвездий, которые легко было заметить и в городе, а девушка рассказала ему про интересную колонку в газете, что прочитала на днях, однако вскоре все же они приняли решение свернуть с широкой мостовой. В открывшемся за ней переулке фонари были редкостью и едва охватывали улицу между домами, создавая множество темных подворотен, в которых так удобно было укрываться. Рагнвиндр проявил инициативу первым. Встав на самой границе тусклого света, чтобы видеть свою спутницу, он осторожно сделал шаг в сторону, прижав ее спиной к кирпичной стене. Тихий смех девушки он уже сцеловывал с ее приоткрывшихся губ, приятно пахнувших сладким вином. От удовольствия та закинула ногу на его бедро, и Дилюк подхватил ее, сильнее зажимая барышню между собой и стеной.

***

Нельзя было сказать, что Кэйа целенаправленно пошел за братом, — скорее просто погрузился в свои пьяные размышления о том, как бы тот вел себя с дамами, которых хотел впечатлить, — и сам не заметил, как выбрал именно тот маршрут, по которому Дилюк мог направиться. Это было совсем не сложно, ведь когда-то они часто прогуливались вместе, и он точно знал, какие из многочисленных мондштадских улочек нравились тому больше всего. Туманные мысли не отпускали его, подхлестывали и неуемно терзали воображение. Наверное, будь он трезвым, то не так бы зациклился на них, но сейчас что-то глубоко внутри буквально до чесотки под кожей требовало решения взволновавшей его дилеммы. Неужели Дилюк и правда был способен вступать в настолько поверхностные и низменные отношения, как сказал ему сегодня? Мог испытывать порочное влечение, а не только возвышенные нежные чувства? Был не таким уж отстраненно-пуританским, правильным и неприкосновенным, каким казался ему всю жизнь? И неужели ему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понравилась та девушка, и это не было игрой его воображения? Ответ на перекликающиеся вопросы пришел с неожиданной стороны, вместе с тихим, но чувственным стоном, донесшимся из-за поворота, который он будто бы все это время неосознанно выслушивал. На мгновение оцепенев на месте, Кэйа подошел к источнику звука уже тише — благо, мягкость подошвы его высоких сапог это позволяла. Какой-то частью своего сознания он смутно надеялся, что увидит там просто какого-нибудь перебравшего мужика и проститутку, цепляясь за остатки своих представлений о брате, но рыжие кудри, на которые сразу же наткнулся его взгляд, не узнать было невозможно. Это точно был Дилюк, а запрокинувшая в страстном экстазе голову девушка была той самой блондинкой, которую он видел недавно в таверне. Время вокруг будто остановилось, а Кэйа резко забыл, как дышать. Словно через увеличительную линзу он увидел чуть ли не каждую мельчайшую деталь представшей перед ним картины. Губы Дилюка — бесспорно красивые и изящные и в любых других обстоятельствах — упоенно прижимались к бледной шее дамы, а на щеках даже в полутьме можно было заметить слабый возбужденный румянец. Одна из его рук крепко обнимала ее талию, в то время как вторая проходилась по тонкой ткани платья на закинутой на бедро ноге, будто бы того на ней вообще не было. Это зрелище было настолько же прекрасно, насколько и порочно, словно он разглядывал героев на живописном полотне. Прикрыв ладонью нижнюю часть лица, Кэйа сделал шаг назад, чувствуя, насколько сильно у него закружилась голова и как в легких не хватает воздуха. Его сердце отбивало бешеный ритм не только в ушах, но и буквально в каждой вене и артерии, из-за чего тело охватило лихорадочным жаром. Он просто не мог всего этого для себя принять. И одновременно с тем осознал, что определенно точно уже испытывал подобные эмоции когда-то, смотря на брата. «Надо уходить», — пронеслось у него в голове спасительным голосом разума, часто дающим ему советы в критических ситуациях. Убрав руку от лица, он рвано вдохнул и поспешно зашагал прочь, не став дожидаться, перейдет ли зажимающаяся пара к чему-то большему. Его щеки все еще горели, а ноги ощущались ослаблено-ватными.

—

Сквозь густую уютную пелену сна, что уносил его на черных парусах куда-то далеко к архипелагу Золотого Яблока, Кэйа не сразу почувствовал прикосновение чужой ладони, настойчиво толкавшей его в бок. Досадливо поморщившись и промычав, он с большим трудом разомкнул заспанные веки, чтобы не слишком-то восторженно взглянуть на брата расфокусированным мутным взглядом, пытаясь понять, что тот вообще от него хотел, грубо вырывая из настолько сладостной грезы. Дилюк смотрел на него с загадочной усмешкой, по-хозяйски устроившись на другом краю матраса. — Просыпайся. Давай-давай, — на секунду надавив сильнее, мужчина убрал руку и расслабленно закинул ногу на ногу, начав ждать, пока парень продерет глаза. — Вставай. У нас с тобой запланирована поездка. Судя по свету, бледными лучами пробивающемуся в комнату, солнце совсем недавно начало показываться из-за горизонта и пока еще не до конца разогнало ночной мрак. — Поездка? Какая поездка? Ты ни о чем не говорил мне на этой неделе, — пробурчал Кэйа, приподнимаясь на локте, чтобы положить так и не выпущенную им вчера вечером из рук книгу на прикроватную тумбочку. За что тут же поплатился, так как Дилюк упал позади него и начал настойчиво вытеснять хозяина постели к краю, сразу же отняв львиную долю нагретого им места. Развалившись так, чтобы не оставить ему никакого выбора, кроме как встать, Рагнвиндр беззаботно закинул руки за голову. — Эй! — праведно возмутился юноша, не постеснявшись стукнуть наглеца под ребра, пусть и без какого-либо приложения силы. — Говнюк, это нечестно! Это вообще-то моя кровать! — Одевайся, если ты не хочешь опоздать. Позавтракаешь потом. Ничего не бери, кроме своего меча, я уже все собрал. — Да куда ты без меня денешься, если эта поездка запланирована на нас двоих. Выразительно фыркнув, Кэйа бросил еще один хмурый взгляд на довольно раскинувшегося мужчину, хотя его интонация прозвучала уже больше заинтересованно, чем возмущенно, скрасившись нотками любопытства. На его языке так и вертелся вопрос «а зачем там нужен мой меч?» и напрашивающееся предположение про тренировку, но он прикусил его, чтобы не портить удовольствие от полной внезапности прежде всего самому Дилюку, чьи глаза буквально горели от предвкушения, несмотря на сдержанное и лишь немного лукавое выражение лица. Побеждено поднявшись с постели, он принялся искать свои вещи, чтобы привести себя в более приличный вид. И если с брюками проблем не было — те обнаружились, сложенными на стуле, — то вот за вторым сапогом пришлось поохотиться. — Я буду у конюшни. Приходи, когда приведешь себя в порядок, — дождавшись, когда Кэйа начнет застегивать ремень, Дилюк поднялся, уже будучи точно уверенным, что тот не завалится обратно, а затем спешно ушел, так и не намекнув ни на что. Минут через пятнадцать Альберих спустился вниз, на ходу пристегивая к поясу ножны, успев за это время умыться, причесаться и довольно свободно одеться. Дилюк как раз закончил диалог с зевавшим конюхом и сделал пару шагов ему навстречу. На поясе мужчины появилось оружие, но в остальном тот был одет так же, как и пятнадцать минут назад: высокие сапоги, немного прикрывавшие колено, были предназначены для долгой верховой езды, а поверх белой рубашки был накинут плащ, вопреки тому, что грядущий день обещал быть жарким. Дилюк много раз говорил, что при любом солнце его кожа начинала очень быстро сгорать, а не покрываться ровным загаром, поэтому он предпочитал прятаться под легким капюшоном, чтобы избавить себя от шелушений на лице. — Так куда мы поедем? — поинтересовался парень, подавляя подступающий зевок. — К одному озеру. Там есть весьма живописный утес, около которого я хотел бы побывать. К тому же тебе нужно тренироваться, если ты хочешь стать хорошим рыцарем, а не куковать возле ворот в карауле. Верховая езда — тоже отличная разминка и часть подготовки в ордене. — И поэтому нам нужно было ни свет ни заря вставать? Неужели это настолько далеко? — не выдержав, Кэйа все же зевнул, прикрыв рот ладонью. — Еще скажи, что навык настолько раннего подъема мне тоже пригодится на работе. Ворчал он больше для вида, чтобы немного рассмешить брата, и Дилюк наверняка это знал, так как их общение часто состояло из взаимных якобы недовольных подначиваний. Уже через полчаса, взбодрившись нормально, Альберих начал бы с живостью рассматривать дорогу, но пока что легкая прохлада утра не казалась ему особо приветливой, безоговорочно проигрывая теплу одеяла. — Пригодится. Или ты думал, рыцари заступают на службу после обеда? Дилюк вошел в конюшни первым. Он прошел мимо рядов стойл, в которых стояли рабочие лошади, и открыл широкую дверь, заходя во вторую часть здания. Она отличалась от первой своими размерами и куда большей чистотой, так как в ней содержали породистых скакунов, которых использовали для прогулок или просто содержали в качестве дорогих подарков. Его конь тоже находился здесь. Почувствовав своего хозяина, он немного высунул морду и наклонил ее, уставившись на них своими болотно-зелеными глазами. — Иди дальше, твоя лошадь справа, — когда Кэйа проходил мимо, конь еще больше подался вперед, пытаясь схватить его за плечо зубами. Громко шикнув, Дилюк быстро протянул руку и слегка ударил жеребца по носу, чтобы тот прекратил вести себя неподобающе. — Нельзя, Къярд. Судя по направленному на Кэйю взгляду, Къярд считал, что все же можно, но дотянуться до парня у него уже не получилось. Тот сам был начеку, поэтому не менее упредительно увернулся от черной лошадиной морды, едва она к нему потянулась. Поначалу, только попав на винокурню, Кэйа еще думал, что наглый конь проявлял к нему изучающий интерес, но, пару раз получив довольно болезненные укусы, быстро понял, что у того просто был крайне скверный характер. Казалось, будто даже Дилюка Къярд слушался, скорее из снисхождения, частенько нарушая его указы, стоило мужчине зазеваться. — И я очень рад его видеть, — явно съязвил юноша, питая взаимное недружелюбие к норовистому жеребцу. Альберих и раньше катался на местных лошадях, но та, что встретила его за поворотом, была ему незнакома. Ее шерсть — молочно-белого цвета — отливала то ли жемчужными, то ли серебряными переливами, будто дорогой шелк, а хвост и грива слегка вились мелкими кудряшками. Такую не приметить было бы просто невозможно. На секунду замерев на месте, Кэйа с рассеянным удивлением обернулся на брата, что вывел своего коня из стойла и водрузил на того седельные сумки, которые конюх так и не смог одеть. В его взгляде читался немой вопрос: «ты эту имел в виду?», хотя седло на ней и так служило исчерпывающим ответом. Поэтому, так ничего и не сказав, он подступил ближе, аккуратно протянув руку к длинной, любопытно склонившейся морде. Губы молодой кобылки, начавшей обнюхивать его карманы и ладони, были мягкими и теплыми. Закончив с этим, она, пусть и совсем немного, но все же ущипнула его за штанину зубами, будто досадуя, что тот ничего ей не дал. Впрочем, переступив с ноги на ногу, она достаточно благосклонно махнула хвостом и чуть повернула голову, не мешая себя вывести, великодушно прощая такой просчет на первый раз. На это Кэйа невольно улыбнулся, взяв ее под уздцы со всем возможным уважением. — Кажется, ей ты нравишься больше, чем Къярду, — с усмешкой заметил мужчина, запрыгнув на коня верхом и направив того к выходу. — По-моему, твоему коню вообще никто не нравится. Разве что еда. И то я не уверен, что даже за нее он бы позволил мне к нему прикоснуться, — не теряя времени, Кэйа последовал примеру брата. — Не нагнетай, не такой уж он и плохой, — пока Дилюк дожидался его снаружи, темный жеребец под ним вместо того, чтобы стоять смирно, начал нетерпеливо топтаться, будто готовясь к тому, чтобы раскозлиться, хотя дальше угроз это дело не заходило. Пресекая такое поведение, Дилюк довольно сильно ударил пятками по округлым лошадиным бокам, намекая, что с ним сегодня играть не стоило. И все же, когда они поравнялись с братом, большая голова начала клониться в сторону ноги юноши. — Къярд! Пойманный с поличным на своих коварных замыслах, конь неохотно выровнялся, но Кэйа посмотрел на него с нескрываемым недоверием. — Ну, в сравнении с каким-нибудь заразившимся бешенством псом, он и правда настоящий душка. Иногда Альберих ловил себя на мысли укусить жеребца в ответ, чтобы довести их противостояние до абсурда. Поэтому незаметно для брата он состроил Къярду выразительную гримасу, показав свои зубы, словно в угрозе, отчего тот будто бы возмущенно фыркнул, тряхнув гривой, но тут же сменил это выражение морды на более любезное, стоило мужчине слегка повернуть к нему голову. Держался Кэйа в седле все еще не слишком уверенно — сказывалось то, что ездить он начал совсем недавно. От этого ему было еще более неловко, что ему доверили такую необычную лошадь. — Красивая, — заметил он, постаравшись улыбнуться более решительно и спокойно, мягко похлопав кобылку по шее, когда они тронулись. — Вам ее подарили, или вы с отцом внезапно решили заняться разведением? — Почти угадал, это и правда подарок. Только не нам с отцом, а тебе. Так что можешь придумать ей имя, — накинув на голову капюшон, Дилюк направил своего коня к дороге, ведущей дальше в лес, а не в столицу. — Мне? — с небольшой задержкой переспросил парень, изумленно вытянувшись в лице. — Я подумал, что дарить тебе спокойную старую лошадь будет бессмысленно, а с этой ты можешь провести треть жизни. Правда, она еще молодая, поэтому может быть пугливой или непослушной. Ты же справишься? Повернув голову, Дилюк с небольшим вызовом посмотрел на брата, но в итоге улыбнулся. — Конечно, если вдруг она начнет плохо себя вести, можешь не переживать. Я с радостью уступлю тебе Къярда, — его слова, которые должны были успокоить, скорее прозвучали угрожающе. Еще шире улыбнувшись, но уже скрыв это от Кэйи за капюшоном, он пришпорил коня и отправил его вперед рысью. Опустив распахнутый взгляд к своей кобыле, Кэйа с легким неверием медленно моргнул. Полное осознание реальности услышанного приходило с ощутимой задержкой, защемив его ребра смесью радости и какой-то незаслуженности. Он не так-то и давно стал частью чужой семьи, и такой подарок казался ему уж слишком дорогим… но одновременно окрыляюще-приятным. Подумать только. У него будет своя лошадь. Да еще и такая великолепная. Самое лучшее, на что он вообще рассчитывал, — это на то, что ему и правда достанется какая-нибудь максимально спокойная старушка, на которой раньше ездил Дилюк, пусть даже и породистая. В голове сразу же завертелось множество имен, которыми он мог бы назвать свою новую питомицу, начиная с Сахарка, Луны или Лилии, но все они казалось ему слишком пошлыми и неподходящими. — Да… Я справлюсь, — запоздало брякнул он сперва вместо благодарности, несильно стукнув пятками по бокам лошади, чтобы припустить ее за братом, но вскоре взял себя в руки, решительно мотнув головой. — Спасибо. Я не знаю, что сказать, но я буду очень стараться улучшать свои навыки, чтобы быть ей достойным хозяином. Окончательно приведя свои мысли в порядок, он вновь придирчиво покосился на коня, которого брат предложил ему на замену. — Уверен, что он скорее хребет себе переломит, чем согласится меня вести. Но когда-нибудь ты должен покатать меня с собой, чтобы я хоть как-то насладился этим ощущением, — чуть прищурившись, он шкодливо дернул острым подбородком вверх. — А над именем надо и правда подумать… Как тебе Буря? Или Зима? Мне кажется, ей подойдет что-то снежное. Посмеявшись с его слов, Дилюк принял участие в обсуждении, однако будто намеренно не особо активное. — Снежное? Может быть, Вьюга? Хотя мне кажется, что для Вьюги она слишком спокойная, я бы даже сказал меланхоличная. — Хм… Вьюга? — юноша с еще большим воодушевлением прищурился, словно взвешивая предложенный вариант на языке. — Да, что-то из этого рода, но ты прав, ей не слишком подходит, — ненадолго примолкнув, он вновь устремил взгляд на светлую пушистую гриву, напоминающую собой один из уютных сугробов, что наметались зимой под окнами поместья. — Хотелось бы что-то более мягкое… Как, например, метель. Может быть, и правда назвать ее Метель? Звучит достаточно утонченно и женственно — под стать ей самой. Навряд ли лошадь понимала комплименты в свой адрес, но Кэйа произнес последнее со всем трепетом и душой, мягко пропустив через пальцы пышные кудряшки, ниспадавшие с ее шеи. Он никак не мог налюбоваться на свой подарок, поэтому продолжал перебирать длинную вьющуюся гриву, наблюдая, как та отливает на солнце. Говорить им с братом все равно было особо не о чем — ветер бы в любом случае сносил его слова назад, — так что он пользовался образовавшимся затишьем, чтобы окончательно осознать свое неожиданно свалившееся счастье. Когда они выехали на более узкую дорогу, Дилюк немного вышел вперед. Молодой лошади было намного легче бежать за кем-то, к тому же этому она точно была хорошо обучена. Мягкие лучи солнца уже сверкали в каплях росы, что взметалась в воздух из-под копыт их скакунов, но пока что еще не становилось особо жарко. Они отправились в путь очень рано, поэтому достигли ручья, что впадал в озеро, задолго до полудня. Когда последние намеки на дорогу пропали, Дилюк снизил скорость. Вскоре между деревьями показался утес, о котором он говорил. Тот был крайне высок и закрывал тенью приличную часть берега и озера. Сам же водоем выглядел кристально-чистым, словно слеза, что даже дно, выстланное мелкими камушками, было прекрасно видно. Там Рагнвиндр и решил остановиться, возле росших совсем недалеко от воды деревьев, спрыгнув со своего коня. — Где-то в твоих сумках должна быть привязь. Найди, к какому дереву можно ее закрепить. Мы здесь до вечера, так что лучше будет расседлать лошадей, — отойдя немного ближе к деревьям, Дилюк начал расстегивать крепления, удерживавшие амуницию на Къярде. Вначале мужчина убрал сумки, затем само седло и накинул его на самую низкую ветку, до которой смог достать. Уздечку он тоже снял и повесил рядом, полностью освободив коня и позволив тому пойти на свободный выпас. Почувствовав, что его больше не контролируют, Къярд начал ходить вокруг, едва ли не толкая Дилюка своим крупом, пока по нему же не получил ладонью. Недовольно зафырчав, он пошел в сторону леса, изучать новое место, а Дилюк начал доставать из сумки то, что приготовили им на завтрак. За это время Кэйа успел справиться с заданной братом задачей, расседлав собственную лошадь самостоятельно. И несмотря на то, что Метель вопросительно дернулась, глядя на полностью свободного Къярда, все же привязал ее как положено — в первую очередь ради ее же безопасности, чтобы вредоносный конь к ней не лез и не шугал. — Кошмарно хочу есть, — ворчливо пробурчал он, приваливаясь к спине Дилюка, чтобы тоже с интересом сунуть нос в сумку с выданным им в путь провиантом. — Что там? Надеюсь, миссис Патмор приготовила мой любимый грибной пирог, а то она не делала его уже почти месяц. Обычно Кэйа почти всегда пропускал завтраки или ел их без особого аппетита, но после прогулки на свежем воздухе последний все-таки разыгрался. — Надо же, у кого появился аппетит с утра. Держи, — следующий чуть жирноватый крупный бумажный сверток отправился парню прямо в руки. Себе Дилюк взял только яблоко. — Какой-то пирог там есть, но он снизу, потому что предназначен для ужина. Не слишком объедайся. Сейчас устроимся здесь и начнем разминаться. Я хочу успеть потренироваться с мечом до того, как солнце войдет в зенит и начнет печь. Под развернутой вощеной замаслившейся бумагой обнаружилось сразу несколько аппетитно пахнувших бутербродов из свежей булки и соленой рыбы. — Ну, это тоже неплохо. Уж точно повкуснее яичницы и каши, что обычно дают нам с утра, — отхлынув, Кэйа расслабленно плюхнулся под корни дерева и вгрызся в один из бутербродов зубами. — Да кому угодно такая прогулка растрясла бы желудок. Не удивлюсь, если все быстро провалится и я снова захочу есть, — отозвался он уже с набитым ртом, не боясь получить нагоняй от брата за столь варварское поведение. Здесь не было Аделинды, которая могла бы отчитать его, а пара лошадей едва ли являлись теми зрителями, перед которыми стоило держать марку принадлежности к аристократической семье. Второй бутерброд парень есть не стал, по настоянию Дилюка готовясь к предстоящей тренировке, так как прыгать да и вообще двигаться с набитым животом было бы действительно удовольствием ниже среднего. Но даже одного вполне хватило, чтобы забить им голод, поскольку кухарка нарезала хлеб крупными ломтями и щедро выложила на том рыбу. Мужчина же, едва успев откусить от яблока пару кусков, отдал его в жертву прожорливости своего коня, после чего достал пустой бурдюк и отошел к озеру, чтобы наполнить тот водой. — Сходи за ветками для костра, а я пока что-нибудь сломаю для углей, — попросил он, уже припав перед озером на колено. — Ты так основательно готовишься, будто палатку здесь разбивать планируешь, — весело хмыкнул юноша, заворачивая оставшуюся еду. Затем он вытер руки о штаны, которые и так обещали стать грязными, и поднялся на ноги, чтобы сунуть все обратно в сумку. — Мы здесь пробудем до вечера и двинемся домой с закатом. А у нас с собой, между прочим, куча еды, которую можно пожарить, так что да, костер нам пригодится. Пока Кэйи не было, Дилюк закончил подготовку их небольшого лагеря. Неподалеку он кинул широкое покрывало, сидеть на котором было бы явно удобнее, чем на земле, а с самого дна рюкзака достал две крупные бутылки, в одной из которых был сок, а в другой чай. По всей видимости, миссис Патмор снабдила их не только едой, но и всякими разными напитками, будто они и правда рассчитывали на полноценные приемы пищи во время своей вылазки на природу, однако и то, и другое в такой жаркий день хотелось охладить, поэтому Дилюк отошел к озеру и сунул их в воду, хорошенько закрепив их между камней. После этого он занялся тем, чтобы добыть пару крепких полений, которые стали бы основанием их костра. Немного углубившись в лес, он нашел небольшое дерево с подсохшими ветвями и срубил его небольшим походным топориком. Чтобы не тащить за собой лишние ветки и не сорить щепками там, где они собирались сидеть, Дилюк сразу отсек ствол и разделил его на несколько частей, которые можно было удобно приложить друг к другу. К месту стоянки они с Кэйей вернулись почти одновременно — когда утренний туман, окутывавший корни деревьев и ровную гладь озера, начал рассеиваться, отчего лес переставал казаться настолько сказочным, как по их прибытию. — Будут еще какие-то указания, сэр? — сложив охапку собранных с деревьев сухих веточек возле центра их стоянки, парень выпрямился и чуть задрал нос. Необычное обращение он особенно выделил в своей речи, находя забавным то, что брат ему усиленно помогал с подготовкой к рыцарскому экзамену, будто бы сам был одним из требовательных экзаменаторов в приемной комиссии. — Надо же, еще утром я был говнюком, а теперь сэр. Начинай разминаться, я пока сложу костер и ещё раз проверю, чтобы Къярд не украл нашу еду. — С утра ты завалился в мою кровать и чуть ли не выпихнул меня на пол, что было не слишком по-преподавательски, знаешь ли. К разминке Кэйа отнесся более серьезно, в отличие от правил этикета во время их завтрака, поскольку знал, что вот за нее брат точно строго на него посмотрит, если он схалтурит. Поэтому он хорошенько прогрел мышцы и связки несколькими упражнениями и прыжками, чтобы быть менее закостенелым. Наверное, и Дилюку стоило бы это сделать, чтобы подать ему хороший пример, но, как и все учителя, тот пренебрегал данным этапом. Закончив с тем, что хотел сделать, Рагнвиндр отстегнул ножны с пояса и бросил их в траву, вытащив перед этим меч. Он почти сразу начал учить Кэйю сражаться настоящим оружием, что заставляло того чувствовать опасность и намного серьезнее относиться к происходящему. Парень поступил так же, отстегнув ножны, чтобы те не бились о его бедро и не мешались. Настоящая сталь полновесно легла в его руку, вполне терпимо ее оттягивая. Но он знал, что такая легкость в самом начале была обманчива, и минут через десять его плечо начнет с напряжением ощущать, сколько она действительно весит. — Не думаю, что ты сможешь блеснуть этим на экзаменах в орден, но выжить оно тебе точно поможет, — выпрямив спину, Дилюк выставил меч, держа его полусогнутой рукой, а вторую убирая за спину. — Нападай.