Тёмный час перед рассветом

Недовольство и обвинение в голосе Дилюка вонзились Кэйе ножом в спину. С ним говорили как с ребенком, которого отчитывали за то, что он пролез на взрослое мероприятие и теперь мешался под ногами у надменных толстосумов и шлюх, вынуждая перед ними оправдываться. Ни капли благодарности или радости. Так что первое, что Рагнвиндр смог встречно увидеть, лишившись мешка – это голубая радужка глаза, мерцающая холодом и колкостью, словно лед. – О, не просил вмешиваться? Ну прости, – пренебрежительно бросил он, услышав, как незнакомец спускается к ним по лестнице. Эта фраза звучала весьма угрожающе и не предвещала ничего хорошего, как обещание "поговорить потом". И, вероятнее всего, именно им она и являлась. Повернувшись к мужчине, Кэйа с вызовом вздернул острый подбородок. – Дилюк, милейший, скажи мне пожалуйста, это передо мной сейчас стоит твой младший братишка? Да? Глубоко вздохнув, Дилюк запрокинул голову и закрыл глаза. Почему-то со стороны он выглядел крайне расстроенным, хотя, очевидно, ему и так здесь не массаж делать собирались. – Да, это он. В образе спустившегося мужчины угадывались нотки бандитизма. Одежда выглядела опрятной, и даже дорогой, но вот на лице желтело несколько синяков от драки, костяшки пальцев были разбиты, а взгляд... Пожалуй, именно он был самым жутким в арсенале этого человека. Взгляд полного безумца. – О, славно, славно. То есть ты хочешь сказать, что я похитил тебя для того, чтобы он приперся сюда, как сраный рыцарь из сказок, и спас тебя от злого дракона? – Запустив пятерню в светлые короткие волосы, мужчина поправил их, пытаясь удержать себя в руках. – Я и есть сраный рыцарь. Правда чаще я спасаю не от драконов, а от скучных бандитов. И ты как раз на одного такого тянешь... – Извини, я не хотел испортить тебе праздник, – перебил его Дилюк. С раздражением кинув снятый мешок на колени брата, Кэйа тут же взъелся уже на него. – "Извини"? – по резкому вдоху чувствовалось, что капитану было что еще сказать, но он сумел вовремя прикусить язык. – Надо же, первые извинения за двенадцать лет, и то, потому что твой подсос испортил наше воссоединение! – Перепрыгнув с ноги на ногу, мужчина начал притаптывать в ритм незамысловатого стишка: – Чей то длинный лишний нос Чересчур у нас подрос. Так и зазывает Нож – мол, много знает. Окинув взглядом ведро, клещи и самого "хозяина вечера", Кэйа смерил им связанного Рагнвинда, и шумно выдохнул, потерев пальцами переносицу. – Так. Ладно. Простите за мой фонтейнский, но какого хуя здесь происходит? Только не говори мне, что всегда любил ходить по выходным на садо-мазохистские встречи к вот "этому", а то я начну задаваться вопросом, почему из семьи выгнали только меня. Дилюк открыл было рот, чтобы вступить в полемику, но тут же передумал. Он нахмурился, не понимая, как поступить. То ли он должен был оправдываться перед Кэйей, то ли попытаться объясниться с тем, кто пришел вырвать ему ногти. – Знакомься. Это – Алистер мой старый друг. Он ростовщик, алкаш и хозяин местного бара, – кивнув сторону Кэйи, Дилюк продолжил. – А это мой брат. Рыцарь, заноза в заднице и тоже алкаш. У вас есть кое-что общее. Словно по щелчку пальцев, поведение Алистера переменилось. Его глаза загорелись интересом, и он в пару размашистых шагов приблизился к Кэйе. От него можно было ожидать чего угодно, но в этот раз он просто протянул ладонь для рукопожатия. – Рад знакомству, дражайший брат господина Рагнвиндра. Если бы он предупредил, что прибудет сюда с вами, то я подготовил бы два стула. Кэйа будто бы специально больше не смотрел в сторону брата, но зато, после недолгих раздумий, все же пожал протянутую руку, не преминув продемонстрировать свою крепкую хватку. – Взаимно, господин Алистер, – тонкие губы растянулись в неожиданно мягкой и любезной улыбке. – О, и не стесняйтесь в следующий раз все же подготовить второй стул. Я, знаете ли, тоже своего рода мастер пыток – можем сойтись еще и на этом поприще, – вкрадчивый голос ненавязчиво намекал, что на втором месте может оказаться вовсе не он, а сам бандит. – Но позвольте решить рабочие вопросы, раз уж я здесь, – капитан выпрямился и улыбнулся дружелюбнее. – Зачем вы его похитили? Он "наворотил дел"? – Наворотил дел его папашка, а он просто мудак. – Это долгая история. – Не хочешь, чтобы я рассказал? – поправив золотистую челку и грязный шейный платок, мужчина распрямил плечи. – Я могу написать целую элегию, если дадите мне полчаса. – Почти сотню лет назад Крепус убил единственного человека, который мог снять проклятие Алистера. – С тех пор мы с Дилюкулумом дружим. – Не называй меня так, – Дилюк поморщился. – Но пару десятков лет назад он грохнул мою возлюбленную и сбежал. – Неправда, – упрямо поправлял Рагнвиндр. – И я не сбежал, я предупреждал тебя, когда и куда уезжаю, просто ты был слишком пьян, чтобы запомнить. – А когда вернулся, тут же нашел себе нового брата и даже не пришел повидаться! – Ты был опасен для маленького ребенка! – Да брось, просто тебе папочка запретил со мной дружить! Зарычав от досады, Дилюк отвернулся, а его спина получила в свой адрес сразу два неприличных жеста. Смутное неприятное ощущение в груди Кэйи, возникшее от наблюдения за общением этих двоих, заметно усилилось. Он давно не видел Дилюка таким: дурачливым, а не просто благодушным. Если ему, конечно, вообще удавалось хоть когда-либо застать брата в подобном настроении. Однако Алистера было тяжело в чем-либо винить. Судя по всему, они уже непомерно давно знали друг друга и изначально держались на равных. Дело было в самом Рагнвиндре, который смотрел лично на него, как гувернер или учитель, и редко выпадал из этой роли. И даже сейчас все будто бы не сильно поменялось. Разве что теперь его, возможно, воспринимали как студента, едва начавшего понимать предмет, а не школьника. Решив, что его не должно это настолько беспокоить, Кэйа усилием воли заставил себя отмахнулся от своих мыслей, и достаточно приятельственно наклонился к Алистеру, доверительно понизив голос. – А что за проклятье, если не секрет? Может и хорошо, что его не сняли – иначе какой-то странный повод для выстраивания дружбы. Да и женщина в чем вообще провинилась? Между всеми тремя возникла пауза. Дилюк смотрел на Кэйю так, будто тот напрудил в штаны во время важного приема, в то время, как бегающие зрачки Алистера перемещался между связанным мужчиной и рыцарем. Именно он первым нарушил тишину. – Так ты что... Вообще щенку ничего про меня не рассказывал? Губы Дилюка превратились в тонкую напряженную струну. Он медлил с ответом, но когда Алистер начал тяжело дышать, готовый то ли расплакаться, то ли кинуться их убивать, ему пришлось ответить. – Чтобы рассказать про тебя, мне потребовалось бы вначале рассказать, кто я. Он не знал, что я вампир до недавнего времени. – Ты не знал?! – Черт, я только что тебе сказал, что он не знал! Нахер его переспрашивать? И без того кончающееся терпение Кэйи начинало трещать по швам. В особенности от взгляда брата, который раздражал его со все более нарастающей степенью. Грешным делом начинало хотеться бросить Дилюка тут, потребовав прислать обратно какой-нибудь палец в качестве сувенира. – Раз мы выяснили, что я ничего не знал, то быть может хоть кто-то начнет мне хоть что-то объяснять, джентльмены? – елейно предложил он, приподняв голос, чтобы вклиниться в их перепалку. – Или это проще выяснить в моем штабе в отдельных камерах? Дилюк громко цыкнул языком, а его друг нагло фыркнул в лицо Кэйе. – Малявка, ты скорее родишь, чем дотащишь меня до камеры, – снисходительно качнув головой, Алистер улыбнулся Кэйе, как улыбаются взрослые детям, которые собираются с ними всерьез потягаться. – Я не твой добрый братишка, я и зубы выбить могу. Кэйа едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Как показывал его опыт, именно те, кто жил бесконечно долго, оказывались особенно надменны. Тц… Как же ему "повезло", что в этом помещении собралось сразу двое таких. От их пафоса и самонадеянности становилось настолько душно, что хотелось открыть окно. Да и Дилюк не спешил вмешиваться, хотя речь шла и о нем тоже. Он посмотрел на Кэйю нечитаемым взглядом, словно говоря, что если тот собирался с разбегу сесть жопой на ежа, то он ему мешать не будет, и вальяжно закинул ногу на ногу, начав покачивать стопой из стороны в сторону. Дрогнув темными ресницами, капитан поднял голову и почти ласково улыбнулся. – Хочешь сказать, что обретение твоими обидчиками фертильности – это и есть твое проклятие? Что ж... детали уточню позже. – Ферти-че? Внезапно развернувшись, Кэйа резко ударил Алистера сапогом в заднюю часть голени, заставляя того пошатнуться, и, дернув на себя за рукав, со всей силы врезал в челюсть. Алистер явно не ожидал подобной наглости. Оказавшись атакованным, он в первую очередь захотел спросить у Дилюка, что это за фигня, но, когда он обернулся на вампира, тот смотрел на него, не менее удивленно вскинув брови. За секунду, что была между ударом под колено и кулаком, спешившим на встречу с его лицом, он успел подумать о многих вещах. Что редко ему попадались рыцари, нападавшие так бесчестно, без предупреждения. И хорошо хоть по яйцам не ударил, потому что все говорило о том, что Кэйа был из тех мужиков, которые не заботились о неписанных правилах. Да и Дилюк выглядел весьма ошарашенным для того, кто носился со своим драгоценным братом, как мама-утка. Интересно, напал бы шкет таким же образом на самого Рагнвиндра? Хотя толку в этом было бы мало, на такого черта сразу с каленым железом лезть надо... А еще забавно было заметить, что Кэйа, вопреки распространенной форме рыцарей, носил перчатки без пальцев. С полным позором Алистер накренился в бок и завалился на собранные друг на друга стулья, сломав парочку, хотя Дилюк до последнего верил, что он устоит. Спустя пару долгих секунд тишины из вороха отломанных ножек послышался громкий смех. Вампир перевел взгляд на Кэйю, но в нем не таилось ни одной подсказки о том, чего тому стоило ожидать. – Хорошо, хорошо... Ха! Хорошо! Ты мне зуб сломал! – И правда, когда Алистер начал подниматься из груды обломков, его губы были в крови. – Мелкий пиздюк, а ну иди сюда! Для человека, носившего рубашку с жабо и аккуратно укладывавшего волосы в боковой пробор, Алистер оказался на удивление крепким. Сплюнув, он откинул от себя куски стульев и двинулся на Альбериха. – Всего один? – нагло осклабился Кэйа, встряхнув саднящими от удара пальцами, будто испытывая пренебрежение к недальновидности оппонента. Развернувшись, он почти приглашающе развел руки. – Можем оформить симметрию. – Не жалей его, он не чувствует боли, – Дилюк наконец смог определиться, на чьей он стороне. Брови Кэйи озадаченно дрогнули. Изначально тот готовился к пусть и бесчестному, но кулачному бою, однако открывшийся факт сильно менял дело. Увернувшись от полетевшей в него спинки стула, он предупреждающе опустил руку на эфес. – Заткнись там, пока я не засунул тебе в пасть кляп! А ну! – Несмотря на то, что у Кэйи был меч, а у него только энтузиазм, Алистер кинулся на вооруженного рыцаря, собираясь драться с ним голыми руками. В его глазах не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало бы инстинкт самосохранения. – Он регенерирует? Будто бы это имело значение. Без боли и без присутствия серьезных травм этот псих мог драться почти бесконечно. – Не быстро, – понимая, что Кэйе было не до болтовни, Дилюк отвечал только по существу. Алистер не владел никакими необычными стилями боя, несколько столетий кряду он только и занимался тем, что учувствовал в обычных мордобоях. Кэйа же учился фехтованию у лучших мастеров, а значит шансы его были достаточно высоки. Первые удары капитан еще старался отразить честно; однако после пропуска одного из — с трудом устоял на ногах и едва сумел разорвать дистанцию. Дав себе передышку, он толкнул между собой и Дилюком стул, задерживая противника. – А что-то пополезнее эфемерных советов от тебя будет? – процедил Кэйа, так же сплюнув кровь. Но ему, в отличие от Алистера, повезло – его зубы оказались неожиданно крепкими и не ретировались на пол. – Дерись как мужик, хватит прыгать! Рагнвиндр уперся пятками в пол и наклонил голову, чтобы неизвестно откуда взявшаяся у Алистера бутылка не разбилась о его макушку. Он не боялся раны, но волосы наверняка провоняли бы. – Я связан, если ты не заметил! – Ты же чертов вампир! – Я чертов вампир, а эти веревки чертовски зачарованные! В гомоне голосов становилось трудно понять, кто из них что говорил. Чтобы хоть немного помочь брату, Дилюк все же выставил ногу, об которую Алистер запнулся, но вместо того, чтобы упасть, он лишь совершил еще более быстрый выпад в сторону капитана. Цыкнув языком, Дилюк принялся активно пытаться выбраться. – Да и вообще, ты сам в это влез, сам и разбирайся, – проворчал себе под нос Рагнвиндр.Он не следил за дракой всего несколько секунд, отвернувшись и пытаясь избавиться от пут, но когда вновь глянул на мужчин, понял, что бой уже кончился. Морщась, Дилюк оглядел Алистера с ног до головы, вместе с располовиненной кистью. Кровь била во все стороны, орошая полы подвала и меч Кэйи. Тот совсем недолго принимал решение, которое счел правильным. – Сука! Ты... У меня два дня, чтобы дописать мою эпистолу! Чем я буду записывать теперь?! – Мужчина в отчаянье глядел на свою руку, пытаясь как-то удержать ее половинки вместе. – Пиздец, Дилюк, ты вообще его учил этикету уличных драк? Кто ж меч-то достает! – Сам виноват. Успокаивая дыхание, Кэйа сглотнул и выпрямился, не спеша убирать оружие. Вместо этого он предупреждающе его выставил, как бы говоря не делать к себе и шага. – Может это знак, что ей не стоит видеть свет? – он проронил хриплый смешок. – Как я вижу, стихоплет ты так себе. В крайнем случае найдешь себе человека и будешь ему надиктовывать. Гневно выругавшись, Алистер двинулся к Дилюку. Под подозрительным взглядом последнего, он стянул с рыжих волос длинную ленту, которая удерживала их в хвосте, и начал пытаться перевязать ей свою руку. – Придержи, – глянув на Дилюка, все еще связанного, Алистер чертыхнулся. – Ладно, тогда ты придержи, а то я нихрена не могу завязать узел. Озадаченно глянув на сунутую ему ладонь, все еще заливавшую пол вокруг кровью, капитан скептически изогнул бровь, перед тем, как сложить меч в ножны. – Хера с два. Вдруг ты решишь продолжить. – Да нахер ты мне сдался, – махнув на Кэйю целой рукой, мужчина завозился в поисках хоть чего-то, что могло ему помочь. – Ай, сука. Сидите здесь, я попрошу кого-нибудь зашить ее и вернусь. – Развяжи меня, раз собрался уйти, – деликатно напомнил о себе Дилюк, но ответа на это не получил. Алистер стремительно поднялся вверх по лестнице, на ходу обещая сделать то же самое с капитанской задницей, что было с его рукой, если он не успеет досочинить свое произведение в срок. Когда они остались вдвоем, Рагнвиндр глянул на брата из-под челки. Сейчас она не была аккуратно причесана и лезла ему в глаза. Внимательно изучив Кэйю, он приподнял уголки губ и смиренно кивнул. – Должен признать, что когда ты решаешь проблемы грубой силой ты мне нравишься больше, чем когда пытаешься заискивать. Машинально смазав кровь на лице рукавом, Альберих повернулся к Дилюку, колко прищурившись. – Да? "Нравлюсь"? – он надменно поднял подбородок и наклонил голову, будто бы ожидал большего. – Может мне и с тобой погрубее быть? Брови Дилюка слегка поднялись, отразив на лице удивление, а в следующий миг мужчина рассмеялся. – Меня, конечно, заводит, когда ты пытаешься быть дерзким, но не переусердствуй, – Дилюк вновь дернул путы, но они категорически отказывались поддаваться грубой силе. Вздохнув, он расслабился и вопросительно глянул на брата. Улыбка все еще была заметна на его губах. – Чего ты так смотришь? Устроишь мне допрос с пристрастием? Возмущенно блеснув глазами, Кэйа открыл было рот, но не нашелся со словами, поневоле опустившись взглядом ниже. Стоило признать, сковывающие мужчину веревки, впивающиеся в ткань, выглядели весьма... многогранно для уже спровоцированного воображения. Кэйа тут же ощутил смешанную бурю чувств, будто бы его поймали за руку, и слабо нахмурился. – А что если и так? – с задержкой парировал он, сложив губы в ответную усмешку. – На простые вопросы ты мне все равно не отвечаешь. Слегка пнув бок чужого ботинка, будто бы это могло заставить Дилюка развести ноги пошире, Кэйа обошел мешающее ему колено и встал прямо перед мужчиной, а затем, с вызовом дернув бровью, неспешно подался вперед, ставя подошву пыльного сапога прямо поверх ширинки. Каблук уперся в сиденье стула, а руки скрестились на высоко поднятом колене. – Так какого хрена ты бежал сюда к мужику, что должен был тебя связать? Если не по рабочему вопросу "с продажей вин этому заведению", то я начинаю думать, что именно всех этих веревок и плеток тебе не хватает, – не постеснявшись, он надавил на пах немногим сильнее и слегка двинул стопой, создавая грубоватое трение. Несколько удивленный взгляд опустился вниз. Дилюк будто не сразу поверил, что Кэйа позволил себе поставить на него ногу. Пытаться играть с ним было сравнимо с попытками подразнить огромного соседского пса: то ли он скучающе поведет мордой, отворачиваясь, то ли радостно махнет хвостом и включится в игру. То ли оскалится и вцепится в руку. Моргнув, Рагнвиндр хмыкнул и опустил веки, лишив брата последней возможности предугадать свою реакцию. Секунды начали тянуться – сукин сын знал, как расшатать чужую уверенность, не проронив ни слова – а Дилюк все так же молчал. Он ждал, что Кэйа отступится сам, но ощущение тяжелой подошвы на промежности никуда не пропало. Хмыкнув, будто бы даже довольно, мужчина поднял голову и ухмыльнулся. – Что за вопросы, Кэйа? Ревнуешь? Надавившая еще сильнее стопа ответила вместо голоса. Дилюк поморщился. – Не увиливай, Люк. Ты не захочешь знать, что бывает, когда я расстраиваюсь. Так что будь паинькой. –А когда я им не был, – Дилюк даже не старался, когда врал. Он уже принял правила этой забавной игры, и теперь ждал, когда Кэйа предложит ему что-то по-настоящему стоящее. – И что? Тебе хватит смелости взять плетку? Уверен, что не пытаешься откусить кусок, который не сможешь проглотить, а? Стопа продвинулась вперед, сильнее уперевшись в низ паха. Трущееся движение повторилось – но в этот раз более вдумчиво и медленно. Через мягкую подошву, едва уловимо почувствовалось, как пальцы внутри шевельнулись, поджимаясь, словно желая лучше прощупать содержимое брюк. – А тут она есть? Если да, то я охотно продемонстрирую свою готовность. И ширину глотки. Впрочем, последнее только если тебе удастся удовлетворить мое любопытство, – "конечно же" Кэйа говорил об откусываемом им куске. – Так что насчет причины этого визита? В чем интерес? – Нажим ослаб и вновь вернулся, начав ощущается определенной лаской. В глазах Дилюка насмешка переплеталась с интересом, интерес с надменностью, а надменность с глубоким чувством удовлетворенности. И совсем не трудно было догадаться, почему он настолько довольничал, когда другой мужчина наступал на него. Не нужно было спрашивать самого Дилюка, чтобы узнать ответ: черта с два за двести лет хоть кто-то осмелился бы поставить на Рагнвиндра ногу без перспективы тут же ее лишиться. А что могло быть важнее для того, кто разменивал столетия, чем новые ощущения? И если бы Кэйа был бы без сапога, то смог бы почувствовать намного больше. Не сдержавшись, Дилюк тихо засмеялся. От поглаживаний, ставших будто бы помягче, было приятно. Кэйа явно пытался ему показать, как оно станет, если он подчинится. – Откуда в тебе столько упрямства? – У меня был хороший учитель, – насмешливо хмыкнул Кэйа. Кого именно он имел в виду, гадать не приходилось. – Хорошо. Хочешь обсуждать этого болвана, пока трогаешь мой член – будь по-твоему, – покачав головой, Дилюк позволил челке упасть на глаза, скрыв их за собой. Глубоко вздохнув, он чуть сильнее расставил ноги, собираясь получить максимум выгоды от этого разговора. – Алистер – местный король нищих. Он контролирует ту часть города, куда рыцари приходят только брать взятки. А если бы я был рослым охотником на вампиров, несущим за собой запах гнили, то я бы не стал снимать себе номер в приличном отеле. Теперь тебе понятно? Если он здесь, Алистер и его мордовороты достанут его из самой вонючей канализации. Ощущения под стопой становились все увлекательнее – вместе с возрастающей там твердостью. Теперь Кэйе приходилось слегка наклонять щиколотку, следуя очертанию обрисовавшегося под штанами члена. Ткань натягивалась, вырисовывая более отчетливый силуэт, а вместе с ней что-то звенящее натягивалось и в самом Кэйе. Он все еще был до ужаса раздражен, но некоторые состояния Дилюка вызывали в нем безусловные рефлексы. Мышцы паха ответно сводило, будто бы его телу было вообще все равно на то, насколько сердитым или властным желал казаться его владелец. Но хотя бы сохранять лицо он мог, оценивающе прищурившись. – И для этого обязательно требовался такой оригинальный способ воссоединения? Ты ведь сам мог выследить своего дружка и точно так же связать при необходимости. – Видишь ли, он на меня смертельно обижен. А если он не захочет со мной сам сотрудничать, то его не заставишь. На него не существует рычагов влияния, – Дилюк говорил одно, но в его голове невольно возникало другое. На самого-то Рагнвиндра способы повлиять были, и еще какие. Кэйа прямо сейчас изучал один из них, елозя своим ботинком по его ширинке. – Пришлось искать способы... Привлечь его внимание. И мне проще дать себя связать, чем выслушивать его нытье, как ему здесь было херово, потому что его херовый лучший друг бросил его в херовом городе и... Тц, Кэйа, это еще долго будет продолжаться? – Пока я не удовлетворю свое любопытство, – иронично заметил капитан, продолжая неспешное трение. – Разве дав себя связать ты не выслушал от него то же самое? – Благодаря тебе я вообще от него ничего не выслушал. И в этом нет ничего хорошего. – А что за история с его невестой? За каким хреном тебе ее убить понадобилось? Кэйа ни за что бы не признался себе, что этим вопросом все же руководствовала его ревность. "Праздный интерес, который проявил бы любой" – так он оправдывал свое неравнодушие. Однако здесь же он переступил черту чужой выдержки. На этот раз со стороны Дилюка раздался стон далеко не удовольствия. Он взбрыкнул, попытавшись скинуть с себя ногу мужчины. – Да какая сейчас-то разница?! Я прибил ее, потому что она была чокнутой бесконтрольно кровососущей тварью на нашей территории. Отец убил ее мать и почти всех вампиренышей, а я завершил его охоту. Алистер подцепил свое проклятье, когда обвенчался с ней, а теперь, когда она мертва, он не может его снять. У тебя остались еще сраные вопросы? – Тс-с-с, Люк, зачем так злиться? – мужчина бархатно смягчил голос, снова подняв насмешливый взгляд. – Я просто хочу чуть больше о тебе узнать, раз твои тайны начали раскрываться. У меня сложилось впечатление, будто бы это все было личным. И конечно же, у меня еще есть вопросы. Качнувшись назад, Кэйа убрал ногу, словно учтя ее, как раздражающий фактор, но не отошел и даже не кинулся развязывать веревки. Вместо этого он плавно опустился на одно колено – прямо между разведенных бедер. Опустив ладони поверх них, он мягко огладил ткань брюк. – Самый главный из них: был ли ты на самом деле рад меня видеть? Вложив в свой вдох побольше раздражения, Дилюк закатил глаза. – Это точно последний вопрос? – после драматичной паузы губы мужчины изогнулись в легкой усмешке. – Я был бы больше рад, если бы не думал, что тебе вот-вот снесут лицо, но раз уж ты о себе позаботился и волноваться мне больше не о чем, то... Давай уже, не теряй время, Кэйа. Мне не нравится долго думать, что у меня стоит только от того, что мне понравилась твоя примитивная грубость. Оценивая ответ Дилюка, Кэйа слегка отстранился и прищурился. – Нет. Я не доволен таким ответом. Это не "да, конечно же, я был безумно рад тебя увидеть", так что тебе засчитывается штрафной вопрос. Или даже не один, если мне не удастся случайно увлечься. Интонация, мягко выделяющая нужные слова, сама давала жирную подсказку, что намного больше капитану понравились бы слова лести. Однако пальцы все же поднялись к ширинке. Расстегнуть ее было не хитрым делом – но как только Кэйа притронулся к самому члену, по его коже тут же прокатилась волна жара, едва и так не заставившая его позабыть о чем он вообще говорил пять секунд назад. Пришлось постараться, чтобы удержать разбегающиеся мысли и не поддаться столь мощному отвлекающему фактору. Освободив стояк от мешающего белья, он стянул зубами одну из своих перчаток, прежде чем притронуться к нему всей ладонью. – Так как вы вообще с ним познакомились? Сколько еще он не знал о Дилюке, наивно принимая того за человека? Наверняка "не одну жизнь", которую тот прятал.. Были ли у того другие друзья? Любимые люди? ....и насколько высоко в этой иерархии стоял он сам?... Хотя нет, последнее его не интересовало. Ладонь плавно прошла вдоль обхваченного ствола, словно любуясь его очертаниями. Твердый, но упругий – тот действительно вызывал до чертиков странное тактильное удовольствие. Повторив это движение пару раз, Кэйа собрал несколько капель влаги, выступившей на головке, чтобы смазать ее к уздечке.Ему требовалось немного больше, чтобы Дилюку не было неприятно от дальнейших прикосновений, поэтому он продолжил, чередуя ласку и наращивая навязчивость давления – чувствуя, как бедра мужчины напрягаются и расслабляются, будто не желая обличать удовольствие. Дилюк долго молчал. Возможно, он просто надеялся, что Кэйа сочтет разговор законченным и перейдет к по-настоящему важным действиям, а может думал над ответом и стоит ли его в принципе давать. – Кэйа, этот разговор будет тебе очень дорого стоить, – поведя плечами, будто проверив, точно ли не получится сбросить веревки, Дилюк выпрямил одну ногу, подсовывая ее под бок брата. – Когда я стал вампиром и освоился, я начал истреблять остатки того гнезда, где меня чуть не убили. Алистер... Я больше не хочу звать его по имени, пока ты мне дрочишь, ладно? Он был влюблен в одну из дочерей. Я пытался его вразумить, пока искал ее следы, это заняло много времени и мы стали... Приятелями. Вроде бы он даже прислушался ко мне… Но, когда я убил ее, выяснилось, что они обвенчались накануне. И... Это не очевидно, но не стоит проводить никакие ритуалы с вампирами. Идиот поймал проклятье, от которого теперь не знает, как избавиться и последние сто лет только и делает, что припоминает мне убийство любви всей его жизни, пока его разум крошится фрагментами безумия. – То есть он не всегда был таким... специфическим? – Нет. Его проклятье сводит его с ума. Медленно... Очень медленно. Когда Дилюк закончил говорить, его глаза отстраненно уперлись в потолок, по которому топталось пару десятков людей. Лицо Рагнвиндра не выражало ни сочувствия, ни досады, но когда он опустил голову и посмотрел на сидевшего между его коленей Кэйю, уголки тонких губ приподнялись. – А теперь может быть попробуешь доказать мне, по чему я мог так сильно скучать, но пока что еще не подозреваю об этом, м? И может быть, если я останусь довольным ответом, то я расскажу тебе еще больше? Поняв, что лимит выделенных ему вопросов подошел к концу, Кэйа нарочито тяжело вздохнул. – На твое счастье, я безумно не люблю оставаться в долгах, – после чего посмотрел на брата чуть строже. – И надеюсь, ты никогда не мечтал, чтобы тебя застукали со спущенными штанами, – его взгляд выразительно указал на дверь. Дилюк превосходно все слышал – Кэйа это знал. Но мало ли... Когда он сам ворвался к Рагнвиндру в ванну, тот и не думал прикрываться. Так что вдруг и в этот раз тот не планировал что-либо предпринимать, решив подобным образом его проучить. – Не переживай, я предупрежу. Даже мне будет слишком жалко его, если он нас застанет. Цинично изучив чужое лицо на признаки лжи, Кэйа опустил глаза вниз – будто бы оценивая свои возможности. Что ж... Все же немного волнительно для второго раза. Свободная рука поднялась к длинной челке, убирая ее за ухо. Чуть медленнее, чем нужно, давая ему немного времени, чтобы собраться с мыслями. Наклонившись вперед, капитан слабо провел языком по разбитым губам, прежде чем прикоснуться к члену. Плавно скользнул ими вниз, он словно заново исследовал бархатистую кожу. Прихватил ее сбоку, сдавливая ствол, а затем добавил теплый язык, любопытно лизнув влажную головку. Обведя ту по кругу, Кэйа приоткрыл рот и медленно вобрал ее, опуская голову ниже. Полуприкрытые ресницы едва заметно задрожали. Сглотнув излишек слюны, солоноватой от смазки, Кэйа снова двинул ладонью вдоль стояка, оглаживая ту часть, что осталась снаружи. Губы и язык Кэйи были горячими, а руки на их фоне казались холодными. Приятный контраст заставил Дилюка нетерпеливо сглотнуть. – Ты что, ходил в бордель практиковаться? Откуда такие трюки? – Рагнвиндр нетерпеливо повел коленями. Неодобрительно фыркнув, Кэйа упрямо сомкнул губы плотнее, тем самым показывая, что не собирается вестись на настолько дешевые провокации, и Дилюк мог тешить себя любой фантазией, которой только захочет. Его вторая рука переместилась на внутреннюю часть вытянутой ноги, чтобы не дать тому пользоваться даже мельчайшей возможностью двигаться. Когда он качнулся, щеки втянулись, четче обозначив скулы, а во рту стало нестерпимо тесно и жарко. Через время пальцы, служащие стопором, все же сдвинулись, так же вторя этим движениям. А еще через пару минут тягучий ритмичный темп начал сбиваться. Выпустив член изо рта, Кэйа с трудом сглотнул и повел челюстью, пытаясь ее расслабить. На замену тесноте рта пришла грубоватость пальцев, подхвативших сбившийся ритм. – Знаешь, что меня больше всего удивляет? Этот стул. Он вроде не зачарованный, а держится не хуже веревок. Кто бы там его не сколотил, я готов купить парочку для личного пользования. Да и в кабинеты опроса нам в орден. Дилюк тихо засмеялся и согласно кивнул. Стул действительно был крепким, но, вероятнее всего, потому что уже ломался не раз, и теперь там, где раньше было по паре гвоздей, были дополнительные железные пластины. Бар Алистера разорился бы на покупке мебели, если бы тот не приспособился. – А меня удивляет, насколько очевидно ты наслаждаешься этим для того, кто пять минут назад наступал на меня. Усмехнувшись, Кэйа наклонился обратно. Губы мягко и трепетно оставили еще несколько поцелуев, доходя до головки, и снова сошлись, но на этот раз не так плотно. Язык игриво огладил ее и подразнил уздечку, пока ладонь выполняла большую часть работы. По телу Дилюка прокатилась особо приятная волна дрожи, и тот сглотнул. – А разве это нивелирует мое собственное удовольствие? – жаркое дыхание, явно специально, опаляло влажную кожу, тем не менее холодя ее потоком воздуха. – Мне нравится как держать тебя под сапогом, так и заставлять дрожать под моими пальцами от экстаза. И то и другое дает ощущение контроля, знаешь. Не став развивать мысль, Кэйа снова глубоко вобрал член ртом, на секунду шутливо коснувшись его зубами. Как бы там ни было, хоть он и стоял перед Дилюком на коленях, именно тот был в его власти – и в плане сохранности своих причиндалов, и в плане возможности получить оргазм. Ему ничего не стоило закончить прямо сейчас, оставив мужчину с мучительным стояком, и эта возможность пьянила его не меньше. Однако был ли Кэйа на столько жестоким? Конечно нет. Не тогда, когда скользкий твердый упругий член дарил мурашки, едва коснувшись корня языка. – О, значит ты теперь у нас – тот, кто контролирует? – Дилюк оскалился, осознанно или нет, но продемонстрировав острые клыки, выдвинувшиеся из альвеол. Чуть запрокинув голову, Рагнвиндр закрыл глаза. – Но знаешь, сегодня мне это нравится. Альберих понимал, что играл буквально с огнем – и это как раз-таки и являлось одной из причин того, почему у него самого так мучительно твердо стояло. Мало кто мог чуть ли не руку класть в пасть к зверю и дразнить его, трогая зубы и язык. Их отношения с Рагнвиндром такими и были: тот рычал, скалился, насмехался над ним, но не смыкал зубы достаточно сильно. Во рту становилось слишком много – обилие смазки и слюны потекло с краешка губ – но он не мог позволить себе остановиться и сглотнуть, чувствуя нарастающую пульсацию в выступающих на члене венах. Солоновато. Пряно. Сладко. Именно это он чувствовал, стараясь держать размеренный темп. Челюсть сильнее сводило, но возбуждение притупляло этот ноющий дискомфорт, ничуть не умаляя того предвкушающего жара, что подступал к горлу. Вместе с тем, как движения Кэйи стали смелее, Дилюк ощутил, что уже был слишком близко к грани. Он не стал пытаться растянуть для себя удовольствие – для этого было не время и не место. И хоть в его голове вилась навязчивая идея, что они могли бы продолжить в ближайшей подворотне, у него все еще была нерешенная проблема, голосившая на кого-то наверху. Напрягая все мышцы, Дилюк позволил оргазму подступить плавно, раз за разом усиливающейся волной удовольствия, бежавшей по сосудам до самых кончиков пальцев. С приоткрытых губ срывалось шумное дыхание, в конце скрасившееся тихим стоном. Нет, Дилюк не стал предупреждать о том, что ему осталось совсем немного. Сегодня Кэйа все контролировал, а значит и это предвидеть должен был. Дилюк ощущал, как старательно чужой язык прижимался к члену снизу, искусственно создавая дополнительную тесноту, как быстрое горячее дыхание касалось основания, когда мужчина брал глубже. И этого было достаточно. Шумно проведя сапогом по полу, Дилюк неконтролируемо нахмурился, а его тело слегка вздрогнуло в сладком спазме, сопровождавшем оргазм. Кэйа замер, почувствовав ударившую в нëбо сперму. Подавшись ниже, он теснее сомкнул губы, постаравшись торопливо все проглотить. "Не хватало только испачкать одежду и волосы", – подумал он, хотя по собственному телу пробежали мурашки от удовольствия. Черт. Да он сделал бы тоже самое, даже будь они голыми одни в спальне. Дилюк тоже застыл, запрокинув голову, и смотрел в потолок. Его еще несколько раз охватила приятная судорога, растекающаяся по мышцам приятной негой. Острый кадык дернулся, когда он сглотнул, будто бы синхронно с Кэйей. Когда все законочись, капитан с трудом приоткрыл рот, чувствуя утомленную скованность в лицевых мышцах. Облизав губы, он двинул нижнюю челюсть рукой, пытаясь сбросить это напряжение. – Так я с тобой рассчитался? – Хм... Почти, – зачем-то Дилюк еще раз потянул веревки за своей спиной, будто бы вот теперь они должны были порваться. Ожидаемо, этого не случилось. Тогда очертания Рагнвиндра пошли черным дымом. Из-под Кэйи пропала опора в виде его колен, а бесполезные теперь путы упали на пол. Плотный туман ринулся на Альбериха, с силой поднимая его от пола и припирая к стене, находившейся далеко позади него. Через полсекунды размытое нечто вновь приняло облик человека. Очень наглого и напористого человека, без разрешения расстегнувшего ремень и рванувшего пуговицы, с которыми ему не хотелось возиться. Прохладная ладонь Дилюка сразу залезла под белье, на сухую обхватила чужой стояк и грубо двинулась вдоль него. – Я протяну тебе руку помощи, – горячее дыхание коснулось губ Кэйи, а в алых радужках перед ним плясали черти. – Чт... – единственный глаз широко распахнулся. – Ты... – против воли Альберих содрогнулся и вытянулся, как по струнке, когда ладонь, нырнувшая под его белье, провела вдоль болезненно затвердевшего члена. Ощущения от нее были далеко не самыми приятными, но дарили странное извращенное наслаждение, переплетаясь с собственной алчущей жаждой. – ... Ты мог все это время выбраться?! – не найдясь, куда деться, его ладонь ухватилась за воротник Рагнвиндра, потянув того на себя. Дилюк ничего не ответил на вопрос. По его мнению, все было и так очевидно. У него была куча способов освободиться, но не было самого главного – стимула это сделать. Зато он появился сейчас. – Как по-твоему я выйду отсюда с испорченными штанами? – процедил Кэйа, задрожав снова и прикусив губы, чтобы не выругаться. Дилюк будто водил рукой по его оголенным нервам, заставляя терять любой контроль над собой. – Будто меня это волнует. Губы вампира, словно издевательски дразнящие и смеющиеся над ним, ужалил укус, выразивший всю досаду капитана. Но Дилюка это не смутило – он углубился, надавливая языком, совершенно не боясь, что его снова цапнут. Все же это было лучше, чем болтовня, наполненная риторическими вопросами. По-началу язык Кэйи неподатливо сопротивлялся, как и его тело. Но, очевидно, продолжения он хотел больше, чем показывать свой характер. Так что, возмущенно выдохнув через нос, он хлопнул вампира по плечу и... неожиданно расслабился, уже сам с жадностью набросившись на настырные губы. Пока одна ладонь нетерпеливо дрочила, второй Дилюк попытался попасть под плотный корсет. Пальцы несколько раз прошлись вдоль его края, но, когда мужчина убедился в тщетности этих попыток – не мог же он еще больше одежды испортить – он направил руку вниз. Забравшись в свободно висевшие брюки, Дилюк ухватил за наиболее филейную часть задницы, сминая ее. Разорвав поцелуй, Дилюк хищно прижался зубами к гладко выбритой щеке, будто готов был вцепиться прямо в лицо, но в последний момент передумал. Дорожкой влажных поцелуев он спустился к шее, охотно выгнутой под ним и словно напрашивающейся на клыки, порой скользившие по тонкой коже. – Ноги раздвинь, – бесцеремонная просьба сопроводилась несильным ударом по колену. Как только у него появилось пространство, Дилюк пропихнул руку глубже, коснувшись промежности. Дыхание Кэйи сорвалось на тихий стон, будоражаще-жаждущий тотчас последовавшего ускорения кисти. Брюки Кэйи держались разве что на рыцарской клятве, Дилюк опасно щелкал клыками возле его пульса, но не кусал, а хватка вокруг члена становилась сильнее. Быстрее двигая запястьем, Дилюк надавил пальцами чуть позади мошонки и повернул голову, лбом уперевшись в плечо мужчины. Он достаточно себя контролировал, чтобы устоять перед соблазном вгрызться в глотку. – .. блядь... – впившись пальцами в ткань рубашки, Кэйа снова прикусил губы, но на этот раз чтобы вести себя потише. Оргазм приближался, словно накатывающая волна, расползаясь плавящим жаром по телу. Дилюк не разменивался на нежности, но его ладонь перепачкалась в выступавшей смазке и теперь скользила не так сухо. Он двигал ей почти в такт дыханию Кэйи, крепко сжимая пальцы вокруг головки и немного расслабляя их ближе к основанию. Сунув нос под воротник привычно расстегнутой на треть рубашки, он глубоко вдохнул. Здесь запах кожи был сильнее, а заходящееся сердце слышалось лучше. Прикусив выступающую линию ключицы, Дилюк внезапно остановился, крепко обхватив член поперек, и поднял голову, клыкасто улыбнувшись. – А как же вежливо попросить своего любимого старшего брата об услуге? Безотчетно толкнувшись вперед, Кэйа досадливо выдохнул и разомкнул зажмуренные веки, чтобы одарить того недовольным взглядом. – Любимый старший брат сделал бы это без просьб, а ты – грязный манипулятор, – сглотнув, Кэйа снова повел бедрами, выражая нетерпение. – Ну же. Позволь мне кончить. Ворчливый тон опустился ниже, зазвучав с хрипотцой, легко перешедшей бы в низменный сладкий стон, если бы только Дилюк двинул кистью. Кэйа тоже умел играть в такие игры и манипулировал в ответ, признавая очевидное удовольствие. "Неужели ты и правда хочешь услышать осмысленный ответ, а не безвольное мычание?" – дразнил его обволакивающий бархатный голос. После тихого одобрительного смешка ладонь Дилюка возобновила свои движения. Он не хотел устраивать целую пытку, у них не было на это времени. – Если я манипулятор, то у меня складывается впечатление, что тебе нравится, когда тобой манипулируют. Дополняя грубую ласку легким внешним массажем промежности, Дилюк довольно быстро добивался нужного ему итога.Нервы Кэйи и без того щекотало ожидание того, что на лестнице раздадутся чьи-то шаги, в сотню раз усиливавшее ощущения от движения его ладони. Когда напряженное тело импульсивно сжалось, а дыхание сорвалось, Дилюк замер, лишь немного сжимая ладонь. Вместе с тем, как чужое семя пачкало ее, он умудрялся испытывать чуть ли не больше удовольствия, чем пару минут назад, когда его ласкали языком. Сглотнув, он поднял голову. Под смуглой кожей так соблазнительно стучало, что длинные клыки начинали неприятно давить на нижнюю десну. Медленно вытащив обе руки из брюк Кэйи, Дилюк выпрямился. Расслабленно выдохнув, он ненавязчиво прижался к чужим судорожно хватающим воздух губам, словно завершая все простым поцелуем. Даже без того, чтобы прикусить тонкую кожицу и урвать себе хотя бы пол капли крови. – Теперь у меня нет никакого настроения болтать с Алистером. Разберешься тут как-нибудь сам, раз уж пришел? Трудно было сказать, был ли это поучительный щелбан “не лезь в мои дела, если не хочешь проблем” или Дилюк был просто вредным козлом, но, не дожидаясь ответа Кэйи, он исчез. Использовал все тот же трюк: секунда – и вот его силуэт уже превратился в густой дым, который разлетелся по полу и растворился, оставляя Кэйю в одиноком ожидании момента, когда сверху спустится хозяин бара.. Удивленно распахнув взгляд, тот чуть не упал, лишившись точки опоры. – ..Эй! Погоди! Говнюк! ты не посмеешь!.. – Однако туман уже развеется, будто бы Рагнвиндра тут никогда и не было. – Твою ж мать.