Тёмный час перед рассветом

      – Тебе стоит внимательнее относиться к работе, Меган. Смотри – опять на крышке часов пыль пропустила, – сурово отчитывала молодую служанку Аделинда, сама орудуя маленькой метелкой, поднимающей пыль в воздух. – Вчера еще и хрусталь в неверном порядке расставила. Что я говорила? Рюмки и низкие бокалы вперед! По высоте от самых низких к самым высоким!       На счастье виновато залепетавшей оправдания девушке, женщину отвлекли – в главную дверь постучали. Аделинда задумчиво прищурилась, оценивая, как далеко сейчас мог находится дворецкий и не занят ли тот, и, отряхнув передник, сама пошла открывать.       – Сэр Кэйа! – Ахнула она, едва увидела в дверях знакомую фигуру. И тут же засуетилась. – Что же вы не написали, что сегодня прибудете. Мы бы подготовились к вашей встрече!       Протиснувшись мимо нее, капитан игриво подмигнул, заверив:       – Не стоит беспокоиться, я хотел остаться сюрпризом. Особенно для этого. Хозяин дома, я надеюсь?       Ничуть не менее по-хозяйски он пошел к лестнице на второй этаж, где находились спальня и кабинет Дилюка. Кэйа не замедлил шага, даже услышав, как каблучки Аделинды торопливо зацокали по паркету, пытаясь его обогнать.Однако размах его ног, не скованных путающимся платьем и каблуками, был в разы шире. Не давая ей и шанса себя предостеречь, он уверенно толкнул дверь, без стука залетая в кабинет Рагнвиндра.       Как и ожидалось, брат гостей не ждал. Его стол был завален кипами бумаг и учетными книгами, где-то под ними притаились небольшие счеты, которыми Дилюк звонко складывал крупные цифры. В обязанности владельца винокурни не входил расчет зарплат и премий, но с тех пор, как Крепус погиб, никто не индексировал оплату труда.       Дилюк мог бы спустить приказ в бухгалтерию, но он предполагал, что произойдет, если он позволит людям самим себе назначать зарплаты. Поэтому, обложившись статистикой, Дилюк в компании пятой кружки крепкого чая, высчитывал коэффициенты. Должностные инструкции ему по большей части тоже не нравились, но пока он был не готов хвататься за такой огромный пласт и только скромно делал пометки в собственном блокноте. Особенно ему пришлись не по душе дублирующиеся обязанности. Зачем они платили всем, если по факту работу делал кто-то один?       Радостные возгласы Аделинды заставили его деловито хмыкнуть себе под нос. Альберих редко заглядывал к ним без приглашения, а значит того привели либо дела ордена, либо личное расследование.       Когда дверь к нему открылась, Дилюк глянул на мужчину поверх документов, вопросительно приподняв одну бровь.       – Сэр Кэйа, чем обязан вашему визиту?       Дилюк выглядел слишком по-домашнему: вместо строгой черной одежды он сидел в удобной пижаме и халате, накинутом поверх нее. Его длинные волосы, обычно завязанные в тугой хвост, разметались по плечам непослушными вихрами. На фоне недоеденного завтрака и пустых чашек он казался сонным, и только острый взгляд выделялся из атмосферы уюта и ленивого копошения в бумажках.       – А что, я не могу приходить и в свой дом без особых причин? – хмыкнул капитан, проходясь в уличных сапогах прямо по ковру – маленькая месть за испорченные брюки. Сейчас на нем были они же, что означало, что прошлый вечер он провел за ниткой и иголкой, обесчещено возвращая маленькие пуговички на их прежнее место. – Но вообще-то, у нас есть одно дело, которое нужно уладить.       Дилюк цыкнул языком, но ничего не сказал. Он вполне мог бы в грубой форме объяснить Кэйе, где на самом деле его дом, но ни разу этого не делал с тех пор, как вернулся. Однажды он уже выпнул Альбериха из поместья, словно беспородного щенка. Теперь, когда тот возвращался – с весьма громкими заявлениями, но со стороны это все равно выглядело совсем несмело – Дилюк не хотел его спугнуть. Он замирал и наблюдал, как уже совсем не щенок, а полноценный бродячий пес топтал его дорогие ковры своими грязными лапами, выпрашивал еду у служанок и проверял, сможет ли на этот раз забраться на хозяйскую кровать.       И сейчас этот самый пес уже скинул на кресло напротив свой меховой плащ, а сам нагло упал на сиденье, скрещивая длинные ноги.       – Мастер, вы не переоделись? – заглянувшая следом за Кэйей Аделинда неловко сложила руки на переднике. Это она не успела зайти первой и спросить, готов ли Дилюк был принять гостя, и это была ее вина, что Рагнвиндра застали в компрометирующем положении.       – Нет, и не планировал. Можешь идти.       – Я заберу посуду...       – Потом заберешь, сейчас иди.       – Может быть тогда мне приготовить что-нибудь вам, сэр Кэйа? Чай? Кофе? – Аделинда явно беспокоилась, что их разговор будет не из приятных, судя по тому, как решительно капитан взлетел по лестнице.       – Нет, не нужно.       – Может быть подготовить комнату?       – Тоже не надо. Хотя... да, все же подготовь. Думаю, мне придется задержаться.       Опустившийся было взгляд в бумаги резко оживился, когда Кэйа заявил, что, вероятно, останется на ночь. Прищурившись, Дилюк наклонил голову, всем своим видом спрашивая: «Серьезно?»       – Слушаюсь, – поклонившись, горничная вышла и прикрыла дверь, хотя по прощальному взгляду, брошенному хозяину, чувствовалось, что она бы осталась.       Выждав пару секунд, чтобы та отошла подальше, Кэйа набросился на брата.       – Пять часов, Дилюк! Мне пришлось слушать его отвратительную поэзию и нытье о тебе целых пять часов! Я будто бы не успел сбежать от ветреной подружки, чьи мысли, как и ноги, чаще витают в воздухе, чем находятся на земле, которую бросил очередной хахаль!       Наклонившись к столу, он уличающе ткнул в мужчину. На секунду губы Дилюка поджались, а он сам вздрогнул, будто ему чай не в то горло попал и нужно было откашляться. Подавив желание рассмеяться над неудачами брата, Дилюк подал знак, чтобы тот продолжал.       – И это все с расстегнутой ширинкой, которую я, по твоей вине, не мог застегнуть! Я даже не знаю, что ты мне после этого должен! – фыркнув, капитан откинулся на спинку кресла и раздраженно махнул рукой.       – Разве ты не хотел узнать о нем побольше? – Положив на стол документы, Дилюк подпер голову рукой. Ухмылка все же появилась на его лице.       – Не в таких обстоятельствах, Дилюк. И не несколько часов к ряду. Ты и сам знаешь это, – сухо отрезал Кэйа, явно не слишком высоко оценив остроумие чужой шутки, будучи ее жертвой. – Клянусь, мне до скрипа в зубах хочется сжать в пальцах твою шею прямо сейчас, несмотря на то, что этот халат тебе чертовски идет.       – А чтобы придушить нужно обязательно снять его с меня? Я не фанат таких игр – как ты понимаешь, трюки с кислородным голоданием на мне не работают, но если тебя это порадует – моя шея в твоих руках.       Дилюк выглядел до отвращения довольным, когда предлагал очередную игру, из которой априори выходил победителем. Бросив на него еще один строгий взгляд, Кэйа фыркнул.       – И смотреть, как вместо раскаяния, ты лишь сильнее будешь расплываться в улыбке? Вот уж увольте. Я бы с удовольствием использовал куда более действенные способы, чтобы достучаться до твоей совести, но, боюсь, это перейдет в разряд пыток.       – Моя совесть атрофировалась еще в прошлом столетии, чтобы до нее достучаться, тебе придется сначала найти, где ее откопать.       – Я действительно очень сердит на тебя.       Когда из его предложений пропали ужимки и шутки, Дилюк наконец воспринял Кэйю всерьез. Он глянул на брата исподлобья – как всегда делал, когда ему предстояло со скрипом сдвинуться со своей позиции.       – Так или иначе, мы с ним договорились, и он обещал сообщить, если вдруг сумеет выйти на того ублюдка в маске, – объявил капитан, вздохнув, но быстро приняв более собранный и рабочий вид. – Думал, ты захочешь узнать, что тебе не придется терпеть того же самого, чтобы исполнить свои планы. Если твой язык не отсохнет, можешь даже сказать «спасибо». Но лучше, конечно, побереги себя, – под конец его губы сложились в ядовитую, рафинированную улыбку.       Откинувшись на высокую спинку кресла, Дилюк потянулся к остывшему чаю. Он сделал несколько глотков – неприлично медленно, оттягивая момент ответа – и убрал чашку к остальной пустой посуде. Слизнув с губ оставшуюся на них сладость, Дилюк закинул ногу на ногу и навалился на подлокотник. Колкий взгляд наконец вцепился в сидевшего напротив мужчину, подарив ощущение хлесткой пощечины. Весь вид Рагнвиндра так и говорил: «Если это все – проваливай».       – Не думал, что старый дурак настолько заинтересуется беседой с тобой. Или, правильнее сказать, увлечется своим монологом, – Дилюк вздохнул. – Надеюсь, он хотя бы выпить тебе налил. Все же хозяин он обычно радушный.       – Я не мог пить – мне еще предстояло утащить свои брюки в наименее подозрительном виде!       Несмазанные петли скрипели, но поддавались. Кивнув в сторону высокого серванта, где за стеклом стояли бутылки с винами, Дилюк благосклонно повел ладонью.       – Тогда возьми себе компенсацию, подлечи нервы, а то ты и правда какой-то... неспокойный.       Раздраженно дрогнув ресницами, Альберих вскользь глянул в направлении шкафа, на который ему указали. Ну, конечно же, Дилюк собирался отделаться тем, чего у него было в достатке. Еще бы кошелек заодно сунул «за моральный ущерб».       – Хочешь угостить – налей сам. Разве это не часть того радушия, за недостаток которого ты винишь своего друга? Уж поухаживай за гостем.       Демонстративно растекшись по креслу с нежелающим сдвигаться комфортом, Кэйа прямо и надменно посмотрел Дилюку в глаза, начав неспешно стягивать с пальцев перчатки – с четким вызовом, что за этим он даже не дернется.       На этот раз Дилюк все же не посмотрел на него, как на пыль. Отодвинувшись, он медленно встал с кресла и сам открыл стеклянную дверцу.       – Я так понимаю, ты ехал сюда не за тем, чтобы просто пожаловаться мне на свою нелегкую судьбу? Видимо, теперь ты хочешь что-то за свои мучения. Ну так, что это? Говори.       – Я хотел бы взглянуть на бумаги твоего отца. Быть может, он писал мне что-то на такой случай … или даже что-то оставил. А еще я , возможно, смогу узнать чуть больше о вампирах и найти, за что зацепиться в нынешнем деле. Проблема уже затягивается, и меня это... угнетает. Честно говоря, думая о нашем убийце и об этом новом охотнике, я испытываю головную боль. – Кэйа снова показался меланхоличным. – Ненавижу маньяков. С ними всегда столько мороки. И давление времени – в ожидании следующего трупа. А еще этот полный надежды взгляд Джин, когда я прихожу с докладами... Брр.       Дилюк не смог сдержаться и выразительно закатил глаза. Они много раз затрагивали эту тему, но Кэйа все никак не мог с ней успокоиться. Выбрав бутылку крепленого красного вина, Дилюк начал ее открывать.       – Отец не вел личных записей. Я уже говорил – чтобы в будущем не появилось доказательств его долголетия. – Звонко хлопнув, пробка покинула горлышко. Дилюк вдохнул запах. В меру сладкий, в меру терпкий. Идеально. – Но, если тебе хочется – пожалуйста. Я ничего не выбрасывал из его спальни и кабинета. А, и еще...       – Он мог оставлять свои наблюдения без авторства, – Кэйа перебил. – Или просить кого-то переписать их под псевдонимом. Ни за что не поверю, что за столько лет жизни он не захотел хоть какие-то свои мысли закрепить на бумаге. К тому же… он писал мне записки. Вдруг последнюю из них я не успел получить?       Кэйа сам не знал, почему ему было это так важно. Копаться в прошлом было чистой воды мазохизмом: ибо воспоминания о том, как хорошо Крепус к нему относился, было подобно стиранию кожи заживо. Его и так глодало чувство вины, а гипотетическое письмо стало бы буквально раскаленным тавром, прижатым к старым ранам.       Дилюк вздохнул, и вину тоже нужно было подышать. Налив ярко-красный напиток в бокал, он слегка повращал его, чтобы поскорее насытить кислородом. Вернувшись к Кэйе, мужчина тихо обошел его сзади.       Ему все еще было удивительно видеть того в поместье. Осторожно подцепив снизу чужую ладонь, Дилюк переплел их пальцы и замер, словно залюбовавшись контрастом. На фоне Альбериха он казался нездорово бледным. Кисти Кэйи были узкими и длинными, острые костяшки сильно выступали, а на фалангах было несколько давно заживших шрамов. Слабо нахмурившись, Кэйа с трудом сдержал вздох, но нежное прикосновение к руке успешно переключило его внимание.       Дилюк, склонившийся к костяшкам смуглых пальцев, выглядел чересчур обольстительно. Как фантастический морок, когда-то терзающий его нездорово-влюбленное подростковое воображение. Сейчас он, конечно, значительно зачерствел, но дыхание предательски замерло, когда мягкие губы тронули кожу.       – Если не найдешь ничего интересного, я могу дать тебе те книги, написанные на кхаэме. За отдельную плату.       Дрогнув опустившимися ресницами, капитан скептически поджал губы, всем своим видом говоря «ну-ка, удиви меня, какую же плату?». В ответ Дилюк припал губами к теплой коже в трепетном жесте, передававшем все его смиренное ожидание. Оставив легкий, почти невесомый нежный поцелуй, он немного повернул голову, встретившись с Кэйей взглядами. А затем, хитро прищурившись, внезапно отпустил, сунув вместо своей ладони ножку бокала.       – У Эльзера какие-то проблемы с патентами. Если пообещаешь посмотреть их на неделе, то моя библиотека в твоем распоряжении.       Пришла очередь Кэйи закатывать глаза. Дилюк действительно умел удивлять.       – Хм? И это все?       – О, я бы потребовал намного большее, но тогда ты начнешь меня винить в нечистоте намерений, – мужчина витиевато повел освободившейся ладонью. Он не собирался притворяться, что его поведение не было простым потаканием чужим обидам. Кэйа слишком отчетливо дал понять, что он – ловелас, подлец и любовник замужних женщин – будет категорически против, если Дилюк начнет обходиться с ним так же, как он со своими пассиями. И пусть у него не было практических доказательств репутации капитана, ему нравилось относиться к нему так, будто тот был намного хуже, чем на самом деле. Ведь по его мнению, и Кэйа занимался тем же самым.       – Что ж... тогда перевод я оставлю при себе, – повторив чужую шутку, Кэйа тонко усмехнулся, пригубив из оставленного ему бокала. – Пятница тебя устроит? Не хочу мотаться туда-сюда, чтобы успеть на работу.       – Я рассчитываю, что в постель мою ты придешь по доброте душевной, а бизнес пусть останется бизнесом. О времени договоритесь с Эльзером.       Весь вид Кэйи говорил об огромнейшем сомнении в собственной душевной доброте после всего недавно случившегося. Однако, как бы он ни строил строгий вид – от недавней ласки он все же не отделывался, что сокращало его убедительность вдвое.       – Как быстро ты перебрасываешь обязанности. Удивительно, что ты вообще сидишь за бумагами.       – Не перебрасываю, а делегирую, – невозмутимо поправил Дилюк. – Это помогает мне поддерживать остроту ума. А еще быть готовым, когда какой-нибудь осел попытается подловить меня на том, что я сам не знаю, что творится на моей винокурне.       – Какое изящное перефразирование все того же слова.       Выпрямившись, Дилюк поправил длинные полы халата и завязал его. Пока Кэйа потягивал вино, он успел отобрать часть документов, которые положил на другой край стола, и закрыл блокнот, в котором вел записи. Убедившись, что слуги, которые придут сюда после них, не увидят ничего лишнего, Дилюк кивнул в сторону двери.       – Идем. Я покажу тебе, где остались вещи отца, чтобы ты не слонялся по поместью мрачным пьяным призраком переработок и не отвлекал горничных, – забрав початое вино, Дилюк открыл перед Кэйей дверь и строго на него глянул. – Надеюсь, мне не придется никого опять увольнять.       – Тогда обслуживай меня сам, раз так переживаешь за свой штат.       – За «обслуживанием» можешь обратиться к своим подругам в борделе, – надменно поморщившись, Дилюк отвернулся, не собираясь его ждать. Однако за спиной все же раздались торопливо нагоняющие шаги.       Неопределенно хмыкнув, Альберих бросил ему в спину.       – Быть может и обращусь. Они уж точно не откажут в том, чтобы принести чай и обед мне в комнату. И даже, возможно, покормят с рук.       – Конечно не откажут, им за это платят.       Дилюк переругивался скорее по привычке, чем реально пытаясь одержать победу в этой небольшой словесной перепалке, которой он не придавал никакого значения. Он не привык ни с кем нежничать, а особенно с Кэйей. Капитан и сам отрабатывал на нем свои навыки остроумия с самого детства. Но Кэйа воспринял такое безразличие неожиданно серьезно.       Трудно было сказать, почему именно ему так не понравилось проброшенное предложение. Наверное, из-за того, как легкомысленно Дилюк посылал его в объятья к куртизанкам. Пускай границы их нынешнего общения и были довольно размыты... но неужели настолько, чтобы не желать монополии на близость? Значило ли это и то, что Рагнвиндр считал это так же применимым и к себе? Возможно ли, что он снова обманулся, решив, что их отношения значимее, чем есть?       Раз Дилюк был вампиром, то вполне мог относиться к нему, как к незначительной песчинке в бесконечном море собственной жизни, всего лишь на время привлекшей его внимание своим необычным блеском.       Мысли Кэйи прервала служанка. Едва показавшаяся из-за угла девушка испуганно застыла, словно не знала, что делать в присутствии хозяина и его гостя. Хотя наверняка ее смутил именно внешний вид Дилюка, который совсем не часто разгуливал по поместью едва ли не в пижаме, да еще и в компании капитана кавалерии, имя которого молодой персонал вообще боялся произносить, чтобы не навлечь на себя беду. Сложив перед собой руки, она склонила голову. Проходя мимо нее, Дилюк внезапно остановился.       – Мистер Вольфган на работе?       – А? – не ожидавшая, что к ней обратятся, горничная растерялась. – Да!       – Отлично, – Дилюк обернулся к брату. – Будешь мне досаждать, я поручу тебя Вольфгану.       Конечно, Кэйа помнил старшего лакея. Высокого мужчину в преклонном возрасте, носившего такие длинные усы, что их приходилось причесывать и завивать. Он уже не участвовал в работе на приемах, колени не выдерживали такого, зато хорошо помогал Эльзеру управляться с персоналом, освобождая время для иной работы дворецкого.       И главное, что отличало Вольфгана среди всех остальных слуг, – это его крайне сварливый характер и привычка почавкивать. У Дилюка рука не поднималась уволить старика, а Эльзер настаивал на его полезности.       – Досаждать? Тогда уж лучше я откажусь от всякой помощи от кого бы то ни было. Но знай, что хозяин ты не очень гостеприимный, – сухо парировал капитан.       Очередной выпад в его сторону Дилюк оставил без внимания, хотя обычно Кэйа не отступал после пары не ласковых слов. Вступать в полемику при горничной было дурным тоном, и Дилюк ограничился только взглядом, так и говорившем о его сомнениях в том, что брат вот так просто оставит его в покое и не будет досаждать, пока не получит то, что ему нужно.       Дверь в кабинет Крепуса оказалась закрыта, но Дилюк предусмотрительно взял с собой ключ. Пропустив Кэйю вперед себя, он замер на пороге. Это был не первый раз, когда он возвращался в кабинет отца, но первый, когда он собирался позволить кому-то копаться в вещах Крепуса.       Пройдя мимо него в кабинет, Кэйа дошел до стола и осмотрелся, задумчиво постучав по столешнице кончиками пальцев.       – Не смею более вас задерживать, господин Рагнвиндр, раз вы так заняты, – с официальной обходительностью заметил он через полминуты и подошел к полкам с книгами, чтобы проверить их содержимое. – Едва ли вы сможете мне помочь, раз так уверены в неудаче моих поисков.       На третий раз Дилюка уже не хватило. Перед ним была чужая спина, выражавшая все мнение ее хозяина о том, куда Рагнвиндру стоило отправиться сейчас. Нахмурившись, он глянул на Кэйю исподлобья, но передумал. Если бы тот наблюдал за ним, то смог бы созерцать достаточно забавную смену эмоций на лице Дилюка.       – Какая муха тебя укусила? – бесшумно приблизившись, Дилюк положил ладонь на чужой бок и устроил подбородок на плече, словно ему тоже было интересно посмотреть, какие книги хранились на полке. Задумавшись, он перебирал в голове фразы, которые мог бы сказать, но с трудом находил слова. На этот раз интуиция подсказывала ему, что если он объявит Кэйе, что тот ведет себя, как капризная девица, то это только усилит их взявшийся непонятно на каком месте конфликт. – От тебя за версту несет обидами. Дело во мне или ты просто хочешь доебаться?       Кэйа раздраженно повел плечом, но не так, чтобы скинуть с себя подбородок мужчины, а скорее чтобы тот не думал, что легко сможет подмаслиться. Голос его звучал так же нарочито-официально.       – Хочешь сказать, что с тобой нет никаких проблем? Я буквально минут десять назад сказал, что очень сильно на тебя сердит, и что же получил в ответ? Совет отправиться в бордель к шлюхам и угрозу того, что ко мне приставят престарелого лакея. Возможно в других обстоятельствах это было бы и забавно, но я искренне заебался чувствовать себя так, будто бы путаюсь под твоими ногами. Не хочешь помогать? Ладно. Развлекать меня? Просто замечательно. Только не делай такой вид, будто бы я палка в твоем колесе, мешающая нормальной поездке.       Кэйа отталкивал его недостаточно очевидно, чтобы Дилюк пришел к выводу, что его близость неуместна, но в то же время не переставал кукситься. Это создавало странный резонанс внутри, но одно можно было сказать точно: он все же смог обратить внимание Дилюка туда, куда было нужно.       Параллельно со своим монологом, капитан взял одну из неподписанных книг с полок и, убедившись в том, что она не содержит ничего интересного, захлопнул ее, а после не сильно стукнул брата по лбу ею же. Рефлекторно прикрыв глаза, Дилюк возмущенно засопел, но голову все-таки убрал.       – Так что если ты хочешь поскорее вернуться к своим бумажкам – дерзай. Я и без тебя знаю, где здесь кухня, и смогу найти свою спальню, – резюмировал капитан, с циничным выражением на лице повернув к Рагнвиндру голову. – Даже без твоих служанок. В конце концов, я когда-то тут жил.       – Так ты по-настоящему рассердился?       Он категорически не воспринимал Кэйю всерьез. Все обиды, злость и недовольства были для Дилюка чем-то пустым, будто восьмилетка пытался ему доказать что-то.       Вот только Кэйа уже давно был взрослым. Пусть это произошло и без него.       Не став дальше раздражать своим близким присутствием, Дилюк отошел к столу, устроился в массивном кресле и закинул ногу на ногу. Когда-то это было место Крепуса, но по одному взгляду на его сына было понятно, что теперь тут новый хозяин.       – Я думал, тебя повеселит общение с Алистером. Он, конечно, мудила, но под определенным градусом забавный, – постучав пальцем по мягкой обивке, Дилюк примирительно опустил голову. Ему приходилось заставлять себя относиться к Кэйе как к равному. Это было не сложно, но требовало мысленного напоминания.       – Не пизди. Ты оставил меня с ним с испорченными штанами! Думаешь, хоть кого-то порадует болтовня в таких обстоятельствах? – Кэйа фыркнул. – Спасибо, что не с порванной задницей.       – Всего-то с оторванными пуговицами, – Дилюк упирался до последнего. Почему-то ему не казалось на тот момент это большой проблемой. В иных обстоятельствах и для Кэйи проблемы бы особо не было, ремень-то остался цел. Внутренне собравшись, Дилюк принял волевое решение отступить и не спорить. Правота отходила на второй план, когда он начинал чувствовать, что привычная твердая почва их взаимоотношений начинала покачиваться. – Принесешь мне свои брюки, я лично пришью все обратно.       – Я сейчас в них и уже пришил! Сам! Но знаешь, в следующий раз так и сделаю.       По всей видимости, ему и правда понравилась перспектива увидеть Дилюка с иглой в руках, раз он снова не послал его куда подальше.       Раньше Дилюк определенно не мог и помыслить о том, что Кэйа на него серьезно обидится или разозлится. Сейчас он чувствовал, насколько Кэйе было важно не то, чтобы ему пообещали новую пару или оплатили ателье, а то, чтобы он сам исправил свою "ошибку". И если это должно было успокоить разобиженного Альбериха, то оно того стоило.       – Прости. Я сам принесу тебе обед и лично сопровожу под руку в спальню.       Присмотрев себе другую, книгу, привлекшую внимание, Кэйа вытащил ее, а после все же повернулся к отошедшему мужчине. Темные брови, словно нависшие тучи, сходились на переносице, взметнув вверх острые, как молнии, уголки. Критически сощурившись, он будто бы не сразу поверил в искренность извинений.       – Мне не нужны одолжения.       Затем, перехватив том, он сам подошел к столу.       – Если только ты сам этого не хочешь. Или у тебя язык не повернется признать, что хотел бы разок со мной поужинать?       Без восторга вздохнув, капитан уселся на подлокотник кресла, в котором сидел Дилюк, позволив чужой руке обхватить себя поперек пояса. На этот раз Кэйа подошел сам, так что смысла сдерживать порыв не было. Едва уловимо расслабившись, Кэйа плавно оперся ладонью на плечо мужчине – противоположное от себя, опустив кончики пальцев на второе.       – Я скажу подать ужин в оранжерее.       – Ладно, – с самым что ни на есть подчеркнуто-надменным видом согласился Альберих. Обычно он не слишком любил, когда брат делал ему одолжения, но сейчас Дилюк полностью заслужил того, чтогбы побыть немного под его пятой. – Ты сам здесь совсем все облазил? Или «просто знаешь, что твой отец ничего не хранил»?       Следом за словами Кэйи Дилюк и сам изучил взглядом скопления книг. Кабинет полнился вещами Крепуса, его запахом, воспоминаниями о нем. Ему все еще иногда было невыносимо здесь находиться, но чаще всего он сталкивался только с чувством тихой ностальгии.       – Я не слишком лазил здесь, на самом деле. Когда я уезжал, я вообще не помню, что делал здесь, а когда вернулся, начал откладывать. Без тебя я бы еще долго сюда не сунулся.       Беспечнее навалившись на мужчину, Кэйа фыркнул.       – И этот человек мне так уверенно говорил, что я ничего не найду. Я-то думал, что ты уже и под половицы нос сунул, – поправив задравшийся лацкан халата, он одарил брата критическим взглядом.       – Я не говорил, что ты ничего не найдешь. Только то, что отец не вел записей. Большее, что можно найти – список закусок для раута.       – Хочешь пошариться здесь со мной? – спросил капитан немного мягче. – Даже если мы ни на что не наткнемся, давно ли у нас был шанс немного поностальгировать?       Дилюк совершенно точно не хотел погружаться в это, и на его кислом лице было все написано, но было кое-что поважнее его личных желаний.       Смерть Крепуса оставалась тайной, покрытой мраком. Он был по-настоящему древним, чтобы с ним могла расправиться какая-то кучка кочевников. Это не укладывалось в голове с самого первого дня. Прячась от неприятных мыслей и воспоминаний, Дилюк лишал себя возможности найти убийцу, и с этим пора было заканчивать.       – Давай пошаримся, – Рагнвиндр проследил за чужой ладонью и улыбнулся, стараясь не предаваться унынию раньше времени. Вдвоем это обещало быть повеселее. Он ни разу не допускал мысли, что отец что-то мог от него скрывать. Крепус не позволял ему так думать. Опустив взгляд, Дилюк нахмурился. Возможно, именно поэтому ему так не хотелось рыться здесь. Он боялся неприятной правды, которая могла всплыть, не хотел принимать то, что могло бы испортить сложившийся у него в голове благородный и неприкасаемый образ. – Все равно без меня ты и половины тайников не найдешь.       – Эй, искать тайники – одна из сторон моей работы! Так что не преуменьшай моих талантов, – изображая еще не развеявшуюся обиду, Кэйа горделиво отвернулся и громко фыркнул. На деле же он делал это, подметив унылость в чужой улыбке – а мрачный Дилюк не входил в его планы на этот вечер. – ... минимум две трети я бы нашел, будь у меня достаточно времени.       В доказательство своих слов Дилюк выдвинул ящик. Внутри лежала чистая бумага, чернила, перья. Все, необходимое для записей. Отодвинув все в сторону, он постучал по дну. Глухой звук был очевидным доказательством того, что внутри была пустота.       – Там ничего интересного, только меченная бумага. Отец использовал ее, когда ему нужно было написать мне что-то с двойным смыслом. Я видел ее и сразу понимал, что он что-то зашифровал в письме. А еще чернила на ней расплываются со временем. Теперь я сам использую такую же, чтобы оставлять записки Эльзеру, – похлопав по бедру, Дилюк согнал Кэйю с подлокотника и встал, освободив место. – Давай. Мне интересно, как быстро ты сможешь его вскрыть.       Кэйа сполз на нагретое кресло, с интересом изучив брошенный ему вызов.       – Это что, проверка «не переоцениваю ли я себя»? Пф. Смотри, как работают профи!       Пальцы Альбериха пробежались по краям фальшивого дна и по боковинкам, проверяя, не поддевается ли оно, и нет ли на нем неочевидного нажимного механизма. Затем он запустил руку вниз – но и там не обнаружилось ни выемки для ключа, ни какого-нибудь замка. Зато чуткие подушечки уловили совсем крошечную дырочку почти у самого края.       – Хм... – задумчиво протянул он, прищурившись, и начал шарится глазами по столу в поисках чего-нибудь, что подходило бы по размеру. Не сразу, но рассеянный взгляд упал на заточенное перо, показавшееся самым узким из всего наличествующего.       Взяв его и покрутив в пальцах – оценивая разумность предположения – капитан наощупь пропихнул его в отверстие. Затем надавил – и крышка нехотя поднялась. Торжественно убрав ее, он просиял от гордости.       – Вуаля! Найди что-нибудь посложнее – это буквально неустаревающая классика всех нычек.       – Если хочешь что-то посложнее, то тебе придется самому это найти, – Дилюк отошел и начал брать книги по одной, заглядывать за них в поисках чего-нибудь интересного, но бросил это, как только его осенило. Он переключился на подоконник. Постучав по нему, присел и заглянул снизу. – Это был бы хреновый тайник, если бы его можно было так просто обнаружить. Здесь есть такие, как, например, ящик, чтобы, если кто и влезет, он нашел парочку и подумал, что на этом все. Но должно же быть что-то по-настоящему тайное?       Откинувшись на кресло, Кэйа задумчиво промычал, разглядывая комнату.       – Ты знал Крепуса намного лучше меня. Насколько он был изобретателен в сохранении своих секретов? Быть может, он учил тебя еще чему-то? Потому что, по моему опыту, тайники могут быть вообще где угодно – в подлокотниках кресла, под неплотно прилегающими половицами, да даже зашитыми в седло любимого коня или в глубины собственной одежды, – на это он сам же скептично хмыкнул. – Но с какой вероятностью он стал бы хранить так то, чем пользовался? Наоборот, мне кажется, это должно быть не слишком труднодоступное место, мы ведь не драгоценности ищем… Наверное.       – Отец предпочитал не прятать вещи, а избавляться от них. Как бы хорошо ты ни прятал что-то, его все равно могут найти, – перестав обстукивать подоконник, Дилюк посмотрел в окно. Его привлек приближавшийся к поместью всадник.       Что-то в нем было не так. Он был не похож на обычного работника, который мог приехать на винокурню по делам. Спрятанное под капюшоном лицо, темная одежда, повязка на лице. На первый взгляд, тот походил скорее на бандита.       В это же время Кэйа, поднявшись на ноги, подошел к книжному шкафу и вгляделся в предметы на нем. Ему давно не давало покоя воспоминание из детства, в котором он слышал странный щелчок из его глубин.       Но если там и был какой-то такой секрет, то Дилюк наверняка о нем знал. А значит, просто не хотел рассказывать – ни тогда, ни сейчас. И это... Удручало.       Кажется, он начинал догадываться каким именно был ответ Дилюка на предложение его отца поделиться с ним их семейными тайнами.       В детстве он не был слишком высоким и помнил, что этот звук раздался из-за того, что он что-то дернул, не сумев дотянуться. Поэтому длинные пальцы проходились по полкам на уровне, где в юности едва могли находиться его глаза.       А может, он случайно задел что-то ногой, пытаясь привстать на полке?.. Хмыкнув, он слегка ударил носком ботинка по корешкам книг. Раздался знакомый «щелк».       Подняв брови, он развернулся к брату.       – О, только не говори что ты об этом не знал или забыл.       – А? – рассеянно взглянув на него, Дилюк пожал плечами. – Я не забыл, но мне было интересно, помнишь ли ты.       Поправив штору, мужчина подошел к шкафу и заглянул внутрь. Полка немного сдвинулась от действий Кэйи, за ней оказалась еще одна, заполненная разноцветными корешками.       – Здесь бестиарии Дункана и другие книги про ночных тварей, – Дилюк пододвинулся, позволяя капитану изучить находку. – Нет. Предсказывая твой вопрос, про вампиров тут ничего нет, но в остальном – весьма познавательное чтиво. У отца была хорошая коллекция. Как-нибудь потом я покажу тебе монструмы, которые он собрал. Не хочу говорить плохо о библиотеке Ордена, но там ты такого не найдешь.       – Что, Дункан никогда не встречал вампиров? – пошутил Кэйа.       В коридоре послышались приближающиеся к кабинету шаги. Через полминуты к ним постучались. Покрасневшая после бега горничная сунула ему в руки записку. Дилюк мог заранее предположить, от кого она. Он несколько раз перечитал пару коротких строчек, после чего скомкал ее и убрал в карман.       – Мне нужно в Мондштадт, это срочно. Побудешь тут один? Я вернусь к ужину.       Появление письма Кэйе сразу не понравилось – наверное из-за того, насколько серьезное выражение промелькнуло на лице Дилюка в то мгновение, когда ему его протянули. Другие, быть может, и не заметили бы его – но Альберих слишком хорошо знал брата. Невольно прищурившись, он попытался хоть как-то прочитать отраженные строчки в алых глазах, но у него ничего не вышло – Дилюк слишком быстро свернул письмо.       – К ужину?.. – переспросил он. Вообще-то у них были планы еще на обед в саду, а тут Рагнвиндр собирался свалить, считай, на весь день его пребывания. Пришлось с огромнейшим усилием взять себя в руки, чтобы не позволить разочарованию хоть как-то проявиться ни в голосе, ни на лице. – Хм, ну ладно. К счастью, мне как раз есть чем заняться. Если еще скажешь служанкам притащить мне побольше вина – будет вообще отлично.       Он правда старался звучать безразлично. Но, почему-то казалось, что даже если бы он выразил недовольство – Дилюк смирил бы его снисходительным взглядом, как ребенка, и все равно убежал бы.

—

      Конечно же, он не нашел ничего. В тайнике Крепуса было множество любопытных книг, но совершенно ни одной записки, способной успокоить его душу.       Все шло вообще не так, как Кэйа представлял себе, когда сюда ехал.       Он просидел один в саду, без аппетита съев предложенные ему блюда, любуясь на второй стул, насмешливо пустой и будто ставший его на место.       С чего он вообще думал, что Дилюку будет не все равно на его обиды? С чего он думал, что тот будет рад его приезду и компании?..       Все эти мысли стягивались удавкой на его шее, достигнув своего катарсиса к ужину. Он прождал Дилюка час, без интереса проковырявшись в своей остывающей порции. Когда прошло еще полчаса, Кэйа раздраженно скомкал салфетку и поднялся из-за стола.       Порывисто открывшаяся дверь едва не сбила убирающуюся за ней горничную.       – Сэр Кэйа, – та, отпрянув, мгновенно склонила голову, а потом бросила на него виноватый взгляд. – Вам что-то еще надо принести в комнату?       – Не надо. И передай господину Дилюку, что… – оборвав себя на полуслове, Кэйа медленно вздохнул, взял себя в руки, и потер переносицу. Уже не молодая служанка, изо всех сил старающаяся поправить ситуацию для своего воспитанника, точно не была ни в чем виновата и не заслуживала, чтобы на нее срываться. – Нет. Прости. Ничего не надо. Мне просто нужно уехать в город. Не принимай это на свой счет. Ужин был чудесным, и стряпня миссис Патмор – выше всяких похвал. Может потом я снова ей наслажусь, когда его опять не будет дома.       Он приложил все силы, чтобы изобразить на лице как можно более успокаивающую улыбку.       – Но уже вечереет, вам лучше остаться... – возразила она, предприняв последнюю попытку его остановить.       – Ничего страшного, я ведь капитан. К тому же не все злачные места в Мондштадте еще успеют закрыться.       Отмахнувшись, будто все было сущей ерундой, он уже спускался по лестнице.       Внутри было тошно. Настолько, что хотелось плюнуть напоследок на ступени и пожелать Дилюку на них поскользнуться.

—

      Длинные пальчики с аккуратными ноготками аккуратно перебирали челку. С неприкрытой толикой ядовитой насмешки.       – Хочешь сказать, что им даже не пахнет в городе?       – О, им, конечно, знатно провоняло в паре кварталов, но его давно уже здесь нет, капитан. Я, конечно, могу поискать, но, знаете, я терпеть не могу бессмысленных занятий. Может, лучше займемся тем, за что вы мне заплатили? – все те же пальцы поднырнули под пуговицы рубашки, ластясь к груди.       Поднявшись с колен Доменики, Кэйа перехватил ее беспардонную руку.       – Фу. Нет. Я тебя, конечно, уважаю и ценю, но помню, что находится под твоей юбкой, – заглаживая свои слова, он наградил костяшки джентльменским поцелуем, прежде чем отпустить кисть. – Лучше налей и себе, не люблю пить один.       Женщина заливисто рассмеялась и расслабленно потянулась за бутылкой, чтобы наполнить два бокала.       – Я не особо пьянею, знаешь ли. Плюс я вполне способна получить желаемое, не принимая свою истинную форму.       – Если я буду настолько в отчаянии, то непременно обращусь.       – А разве ты не «настолько в отчаянии»? От тебя так и веет обидой, как от пятилетнего ребенка, – изящная рука насмешливо протянула ему бокал, будто соблазняя передумать.       Приняв его, Кэйа выразительно дернул уголками губ.       – Пока я планирую просто напиться, – залпом осушив свой бокал, он поморщился от обжигающей горло жидкости. – Сраный Дилюк, – резюмировал он, благодарно кивнув тому, как коньяк ему снова подлили. – Давай, я планирую выяснить сколько такие, как ты могут выдержать, прежде чем свалиться с ног.       – Посмотрим, что ты скажешь еще после пары бокалов.