Тёмный час перед рассветом

      – Тпру! Стой! Хватит!       Упрямое животное не хотело слушаться, унося их все дальше и дальше в лес. Совсем не в ту сторону, что Кэйа ожидал.       – Это не Мондштадт... Скотина!       Снова ноль реакции.       Дилюка приходилось прижимать к себе изо всех сил, чтобы тот не полетел коню под ноги, и покрывавшие его открытые раны, сочащиеся сукровицей, не облегчали дело.       – Он помрет, если ему не дать крови!       Только последняя фраза, наконец, достигла куриного мозга Къярда, мчащегося будто в сам Ад. Шаги замедлились, но не спешили останавливаться. Капитан чуть не упал, пытаясь спешиться, запутавшись в стременах, при этом придерживая не подающее признаков жизни тело. Вместе с ним на руках он свалился под ближайшее дерево, чувствуя утомленную дрожь в коленях.       Погони не было слышно.       – Ну и куда ты нас привез?! Тц, – кинув на Къярда недовольный взгляд, Кэйа поспешил достать из голенища короткий тонкий кинжал. Резкое движение вдоль ладони – и кровь тяжелыми каплями упала на обугленное лицо. Кэйа не думал о том, будет ли это больно. Он постарался разомкнуть плотно сжатые зубы, чтобы алые ручейки попали на язык.       То, что осталось от губ, не пошевелилось, выражая заинтересованность. Зато вот конь обратил на него внимание. Запах его крови манил не только вампиров, но и других ночных тварей. Крупные ноздри затрепетали, Къярд ткнулся мордой в располосованную руку. Хозяин его не ругал, а значит, он мог укусить?       – Блядь... – не зная, на кого сорвать охвативший его страх, Кэйа прикрикнул на склонившуюся к нему морду. – И какого черта ты хотел, привезя нас сюда?! Возможно, это тоже было пунктом плана Эльзера, но того не маячило на горизонте. Здесь вообще никого не было на ближайший десяток миль.       Къярд не обращал внимания на то, что Кэйа ему говорил. Обычно он реагировал, когда люди к нему обращались, – ворчал в ответ или немного приподнимал верхнюю губу, будто скалясь, – но в этот раз он заметно волновался. Почему хозяин еще не начал на него кричать за то, что он обижает другого его питомца?       Чего Къярд явно не ждал, так это что по своей любопытной морде он получит от самого Кэйи, раздраженно шлепнувшего его по носу тыльной стороной ладони. Резко отшатнувшись, конь громко заржал. Он затоптался на месте, демонстрируя свое негодование.       Горло сводило болезненным спазмом. На самом деле Кэйе было совершенно все равно и на попытки его цапнуть, и на то, что стряслось с той самой деревней, и на то, что они находились черт знает где, да и на то, что им делать дальше. Сейчас он мог как следует разглядеть Дилюка – и, о боги, как же тот хреново выглядел.       В уголках глаз предательски защипало.       Къярд резко мотнул головой и ударил копытом по ноге Кэйи. Он вился над капитаном черным монстром. Крутанувшись, Къярд немного встал на задние ноги и еще раз ударил туда, где секунду назад был Кэйа, а после вытянул длинную шею, пытаясь его укусить.       – Прекрати! – Только Къярд тормошил Кэйю, не позволяя поддаться эмоциям – ему пришлось увернуться от очередной попытки переломать ему ногу. – До чего же ты несносная скотина!       Къярд заложил уши и медленно наступал, но как он разозлился, так же он быстро успокоился. Конь развернулся и поспешил обратно, туда, где стоял до этого. Он навис над своим хозяином, и очень быстро стало понятно, почему. Дилюк был слишком слаб, чтобы сопротивляться солнцу, постепенно выходящему в зенит. Через листву деревьев просачивалось лишь несколько лучей, и от них Къярд и прикрывал Дилюка собой. Свет скользил по его иссиня-черной шерсти. Красочно выругавшись, Кэйа поспешил снять с себя плащ, чтобы закутать в него то, что осталось от брата.       Фантастика.       Он только что чуть не добил Дилюка, едва не сдавшись подступающей истерике, если бы не эта самая «несносная скотина», на которую он так ругался.       Выдохнув, Кэйа опустил голову.       Рядом с ним на землю сел ворон и громко каркнул. Его глаза были затянуты зеленой пеленой. Не успев взмахнуть рукой, чтобы его отогнать , Кэйа нахмурился. Точно. Эльзер. Наверняка это был он, раз в деревне управлял птицами – и точно так же направлял их дальше. Убедившись, что его заметили, ворон попрыгала туда, где лес становился реже, иногда оборачиваясь. Постепенно издаваемые им звуки менялись, теперь он не каркал, а тянула гласные.       – О-ао!       – Чего?       – …ооо… оо, – ворон перепрыгнул через поваленное дерево.       – Погоди! – Поднимаясь с земли, Кэйа одарил Къярда прожигающим предупредительным взглядом и уверенно потянулся, чтобы взвалить закутанного с головой Дилюка себе на плечо. Доверять норовистой лошади он не собирался. Да и вообще никому – раз этот престарелый бессмертный придурок даже сам за собой уследить не смог.       – …оыо… ом-ом!       – Да-да, сейчас, – за скачущей птицей, ведущей их куда-то, раздались торопливые тяжелые шаги, под которыми ломались сухие ветки.       Ворон вывел Кэйю на опушку, где перед ним открылся вид на заброшенное поле. Его уже много лет как не окучивали. Взлетев, тот опустился через несколько метров на крышу покосившегося домика.       – Дом! Дом! .ооо… Но! Ночь! – Голос птицы был низким и глубоким.       Через все те же ругательства, преодолевая заросшие травой кочки, Кэйа добрался до ссохшейся двери и резко толкнул ее. Дотащив Дилюка до постели – не заправленной, состоящей просто из матраса и подушки – он свалил того поверх, стараясь отдышаться и разогнуть натруженную спину.       Дилюк весил немало для обугленного куска плоти.       – Он вообще точно жив? – обратился капитан к ворону, тяжело сглотнув. Все его мысли панически сыпались, просто не зная, что делать в такой ситуации.       Хоть ворон и был птицей-пересмешником, управлять его голосом было явно сложно. Он несколько раз каркнул, крутясь на месте, а после ударил клювом о сыпавшийся от старости деревянный пол.       – Ты появишься?       Ворон моргнул зелеными глазами и стукнул клювом дважды. Простейший шифр, где один раз означал «да», а два – «нет».       Это «нет» обрушилось на Кэйю словно лавина. Что оно вообще значило? Что на нем теперь лежала жизнь его брата? Что ему его доверили, после всего, что случилось десять лет назад? Да, их отношения с Дилюком стали чуть лучше, но... Он куда лучше убивал, чем кого-то лечил. Тем более вампира.       Эти мысли словно болото засасывали все глубже и глубже в свою пучину. Становилось трудно дышать. Облокотившись на стол, он, казалось, совершенно не слышал птицу, оглушенный всем произошедшим.       – Ооо… Дом.       Вместо того чтобы подсказывать Кэйе, что делать дальше, птица начала бегать по зданию, в котором они укрылись. Это была хозяйственная постройка, в которой работавшие в поле люди хранили инструменты, прятались от дождя и отдыхали. Может, здесь даже обитал сторож в свое время, но теперь это место было заброшено. С левой стороны от входа было немного мебели, а с правой – пустые полки и тачанка без одного колеса.       Къярд тоже не захотел оставаться один на улице. Он низко наклонился, чтобы пройти в двери, что были достаточно широкими для него. С ним внутри сразу стало мало места. Къярд поднес морду к лежавшему на кровати телу, понюхал его и прихватил за ногу губами, аккуратно, не кусая. Стопы были самым целым, что осталось от Дилюка, и Къярд трогал их, пытаясь разбудить хозяина.       – Дом! О-о, – ворон начал прыгать на одной конкретной доске, царапать ее и пытаться раскопать. Он смотрел то на Кэйю, то на доску, но никак не мог произнести, что ему нужно делать. – Дом… О! Отец! Отец, отец! Е..ее…       Поняв, что от Кэйи он ничего не добьется, ворон запрыгнул на ближайший стул и замер на нем. Зеленые глаза Къярда блеснули ярче. Он потряс головой, пытаясь сбросить наваждение, но в итоге поддался ему. Управляемый Эльзером, он подошел к месту копаний и ударил по нему ногой. Под длинной шерстью щеток копыто больше напоминало два когтя, легко пробивших доски, а Къярд, недовольно-ворчливо погундевший себе под нос, вернулся обратно.       Кэйе требовалось время, чтобы взять себя в руки. Ему очевиднейше не стоило распускать себя в такой ситуации и позволять себе эгоистично паниковать. Сжав руки в кулаки, Кэйа ещё раз глубоко вдохнул.       Как раз в это время прозвучал звук разбившихся досок. Озадаченно повернув голову, он уже не выглядел настолько потерянным.       – Что за... черт.       – Огонь, – ворон с каждым разом начинал звучать четче. Он покивал, указав клювом на его грудь, где висел яркий амулет, и спрыгнул в подвал.       В пару шагов Кэйа оказался рядом с тайным подвалом, однако застопорился возле него, еще раз глянув в сторону Дилюка. Оставлять того без присмотра совершенно не хотелось, но... Къярд наверняка мог неплохо защитить своего хозяина.       Постаравшись перестать об этом думать, Кэйа мотнул головой и взялся за амулет, на который указывала птица, вытащив его из-под рубашки.       – Знаешь, Эльзер, тебе пиздецки везет, что эта птица не умеет нормально разговаривать, чтобы ответить мне на все, – цыкнув языком, он на секунду опустился на одно колено, проверяя, есть ли в проломе лестница, прежде чем спустился за вороном, освещая потемки мягким теплым светом, исходящим от камня в оправе.       Ворона мало волновали пререкания Кэйи. Он прыгал по подвалу, переворачивал стоявшие на полках склянки, копался в сухих травах, которые сыпались трухой из-за своей старости. Это место мало напоминало о Крепусе, которого тот упомянул, но, судя по тому, что Эльзер его узнал, а Къярд принес их именно сюда, сомневаться не приходилось. Кэйа огляделся. Тусклого освящения было достаточно, чтобы разглядеть содержимое полок с книгами. Знакомые символы витиевато манили, заставив озадаченно нахмуриться.       Это что – кхаэм?..       Однако времени вчитываться сейчас не было.       Накидав в ступку непонятных растений, ворон подтолкнул к ней пестик и громко каркнул на Кэйю, намекая, что дальше тут нужны были человеческие руки. Скользнув рассеянным вчитывающимся взглядом еще по паре названий, Кэйа беспрекословно взял ступку, выполняя приказы птицы. Механически и поспешно, что выдавало его собственную нервозность. Если что-то могло помочь Дилюку, то не время было жаловаться, что он что-то там «никогда не делал». Он был готов сделать все, лишь бы оно сработало.       Пока Кэйа кое-как перетер пожухлые листья, ворон, едва не опрокинув все с полки, зацепил лапами небольшую бутылку и, совершив короткий перелет, поставил ее на стол.       – Чуть-чуть, –птица внимательно следила, чтобы Кэйа не добавил слишком много. В бутылке оказалась зеленоватая маслянистая жижа. На весь подвал запахло полынью. Когда он смешал содержимое бутылки и травы, ворон объявил последний ингредиент. – Кровь. Кровь! До краев!       У Кэйи уже была открытая рана, которой можно было воспользоваться. Протянув руку над чашей, они оба посмотрели на то, как из нее медленно капала кровь. Ворон вздохнул и испытывающе посмотрел на Кэйю.       – Хорошо-хорошо. Поторопимся.       Возможно, счет сейчас шел на секунды.       Надрезать свежую рану было больнее, чем ее просто сделать – Кэйа сдержанно зашипел и прикусил губы, надавив на нож. Но кровь, вместо капель, наконец-то затекла бодрой струйкой, быстро заполняя флакон. Часть ее даже пролилась мимо – до того, как он успел обернуть руку платком, чтобы ее остановить.       Когда и этот пункт оказался выполнен, ворон подпрыгнул к Кэйе и схватил амулет. Он безжалостно начал его клевать, пока не разбил стеклянную оболочку. То, что вначале казалось камнем, оказалось ярким сгустком чего-то вязкого, спрятанным в неровной емкости. Стоило ворону схватить сгусток, как его клюв тут же обуглился. Неприятно запахло паленым, но заколдованную птицу не волновала боль. Она кинул сгусток в миску и немного размешал ее содержимое, пока оно не начало равномерно светиться.       – Готово.       – И что мне с этим делать? Дать ему выпить? Куда-то втереть? – скептично уточнил Кэйа у Эльзера, опрометчиво не выдающего столь важные для результата подробности, подхватывая миску кончиками пальцев.       К счастью, хотя бы сама жидкость оставалась хоть каким-никаким источником света.       – В рот, – если бы глаза птицы были чуть более выразительными, то Кэйа ощутил бы на себе всю ответную скептичность взгляда, которым Эльзер его одаривал.       Ворон первым вылетел наружу и уселся на распахнутую дверь. За то время, пока они были внизу, Къярд успел перевернуть единственный стол и растоптать мешок с прогнившими семенами. Конь завалился на пол рядом с постелью Дилюка и протянул голову, уложив ее на ноги хозяина. Лежать, будучи оседланным, было неудобно, но стоя он почти что упирался головой в балки под крышей.       Пока Кэйа поднимался наверх, внимательный взгляд следил за каждым его шагом.       – Ждите ночь. Тогда домой, – управление вороном давалось Эльзеру все лучше и лучше. – Я встречу. Пока просто кровь.       Птица гаркнула и спрыгнула на землю. Ворон еще раз посмотрел на Дилюка и вздохнул, совсем по-человечески.       – Спасибо, – морок из глаз пропал, и они превратились в самые обычные черные бусинки. Испугавшись, птица каркнула и поспешно вылетела. Эльзер оставил контроль над ней, окончательно лишив Кэйю надежды узнать хоть что-то.       Яркие лучи недавно вставшего солнца засвечивали к ним через распахнутые двери. Как на зло, на небе не было ни единого облачка. Худшая погода для вампира.       Дилюк лежал неподвижно. Он не дышал и не подавал ни одного признака жизни. Его губы сгорели, и было отлично видно, как острые клыки немного выдвинулись из альвеол. «Как много крови?» «Только приготовленную?» «Влить эту всю сразу или разбить на порции до вечера?» – все эти вопросы остались неотвеченными. Поджав губы, Кэйа вдохнул, пытаясь отбросить сворачивающую кишки тревогу.       Он отдавал себе отчет, что все, что он хотел спросить, было глупым и несамостоятельным, но... на кону была жизнь не какого-то малознакомого ему солдата или его собственная. Это была жизнь Дилюка, чью потерю он не смог бы себе простить.       Но вокруг не было никого больше, на кого можно было бы надеяться, а заодно и после – винить. Только он сам, глупая лошадь и короткое распоряжение. «Ждать вечера». Отсчитав с закрытыми глазами до десяти, он нахмурился и решительно выдохнул. Широкие шаги приблизились к постели.       – Выглядишь так, будто планируешь его сожрать и ждешь, когда достаточно остынет, – усмехнулся он Къярду.       Да, пожалуй, юмор и ирония – единственное, что могло бы помочь ему не свихнуться.       – И даже не скалься. Что, сможешь его напоить? Нет. А раз нету ручек – нету права голоса.       Болтая с лошадью, Кэйа сел на край кровати. Замешкался, и только после приподнял полуотрубленную голову. О боги. Жидкость точно попадет куда надо или все нахрен выльется? Да и вообще, судя по клюву птицы, она жгла.       Думая обо всем этом, Кэйа, тем не менее, делал то, что нужно. Чарка коснулась оголенных зубов и тонкой струйкой вылила между ними светящуюся жижу. Чтобы точно не вылилась. Проделав это, Кэйа замер, вглядываясь в Дилюка.       Ничего не произошло.       Тот не зашевелился и не закашлялся, не посмотрел на него и даже не вдохнул. Ни-че-го.       Кэйа вздохнул сам.       – Пиздец, – резюмировал он, встретившись взглядом со столь же внимательным Къяром. – И не смотри на меня так. Это не моя идея! Все претензии – к Эльзеру.       Поднявшись на ноги, он нервно прошелся по комнате. Постоял у угла, потом перевернул обратно стол. Еще раз проверил Дилюка – не задышал ли тот, но результат остался прежним. Как выжидающая акула, он нарезал вокруг круги.       Прошел час. Другой.       Нужно было отвлечься.       Постучав нервно пальцами по предплечьям, Кэйа обреченно вздохнул.       – Посторожи его недолго, ладно?       Внизу были книги. Более того – даже сумевшие бы его заинтересовать в других обстоятельствах. Так что, возможно, они могли бы все же помочь ему скоротать время. Порывшись по полкам в жилой части дома, Кэйа таки нашел свечу. К счастью, огниво у него было собственное. Вооружившись источником света, он двинулся в глубины уже вскрытого подвала.       В том не стало особо менее пыльно, чем при первом посещении – от витавших в воздухе частиц несчастно свербило в носу. Потерев его, он взял первый попавшийся том. Обложка так же была покрыта пылью и паутиной.       Поставив подсвечник на стол, капитан дунул на нее и тут же закашлялся от взлетевшего в воздух облака. Черт. В следующий раз нужно будет просто протереть.       «Любовь между строчек. Том первый» – гласило название. Написано вязью кхаэма. Он и не знал, что настолько ранняя литература его народа умудрилась сохранится, а не только справочники.       «Хроника страданий», «Вальс белошкурок», «Сказки мальчика, живущего в Лунном пруду» – каждая книга обещала раскрыть что-то из тех позабытых даже его народом тайн, как они жили до всего этого. Часть из стихов, сказок и рассказов он знал, благодаря мягкому тихому голосу матери.       Потянув руку за очередной книгой, он не ожидал, что с той свалится нечто еще, поднявшее гулкий железный грохот.       Это были часы. Тяжелые, резные, с окислившейся гравировкой и откидной крышкой. Не узнать герб Рагнвиндровского дома было нельзя. Интересно, работали ли они вообще спустя столько времени?       Отщелкнув крышку, Кэйа невольно взметнул брови вверх. Внутри был маленький цветной портрет, который он едва ли ожидал увидеть настолько неистлевшим. Красивая молодая женщина смотрела на него зелеными глазами. Светлые волосы нежно вились, обрамляя лицо. Лицо, безумно напоминающее ему кого-то своими мягкими чертами. Даже легкая улыбка была та же – с лукавым, словно мираж, изгибом в уголках губ. Рядом, росписью, стояла буква «К».       Странно, но он не помнил ни одного изображения матери Дилюка в доме Крепуса. Неужели тот все их спрятал после ее смерти? Или их было опасно оставлять на стенах по прошествии сотни лет.       А женщина все так же улыбалась ему, сияя глазами, словно в следующую секунду встряхнет красной гривой вместо своих золотых кудрей.       Тонким звериным чутьем Кэйа не обладал, поэтому, когда Къярд вдруг принялся разносить их и без того ущербное убежище, он поспешил наверх.       – Къярд, твою мать, ты сейчас нас тут похоронишь!       Его голос стремительно приближался, вместе с поскрипывающими половицами. Еще меньше восторга в нем оказалось, когда Кэйа высунулся из подвала и увидел, как на Дилюка свалили тушу какой-то зверушки.       – О да, конечно же, этой дохлой лисы здесь не хватало для антуража! Определенно! Решил устроить братскую могилу или надеялся, что твой хозяин проснется к ужину, как в поместье?       Саркастичные нотки сорвались и исчезли, когда при приближении он увидел слабое движение век. Распахнув взгляд, он неверием моргнул, прежде чем в два шага оказаться рядом с постелью, спихнув в сторону лису и отпихнув недовольно фыркающую морду.       – О боги.. Люк! – Горло предательски свело, а в уголках глаз колко защипало, заставив проморгаться.       Взгляд, которым Дилюк встретил Кэйю, был уже не таким радостным. Осмотрев капитана насколько мог, Дилюк закрыл глаза. Единственное, что отличало его от среднестатистического сгоревшего человека – темно-вишневые глаза. Дилюк попробовал вдохнуть, но тут же болезненно поморщился. Горло и легкие были обожжены изнутри. Его тело восстанавливалось, но начинало с наиболее важных мест, а легкие для того, кто не нуждался в кислороде, были не намного важнее волос и ресниц.       – Ты жив! – Шумно втянув свербящим носом воздух, Кэйа сжал перепачканное кровью одеяло, но, через секунду, не сдержавшись, сам ударил по едва движущейся груди. След за этим послышался смех – неестественный, нервный, но облегченный. – Ты конченый мудила! Как только ты, сука, поднимешься, я сам тебя убью, клянусь!       Удар Кэйи заставил Дилюка поморщиться, а Къярд рядом протестующе заржал. Он поднял ногу, пытаясь отпихнуть капитана копытом. Теперь, когда Дилюк пришел в себя, ему могло и влететь за попытки покусать мелкого любимчика.       И все же, кажется, Кэйа был рад увидеть его живым. Даже если пообещал довести работу жителей деревни до конца.       Регенерация шла быстро. По странному привкусу трав он сразу понял, кто помог Кэйе готовить вампирский завтрак и почему он чувствовал боль не так сильно, как мог бы. Когда вдох перестал отдаваться наждачной бумагой в груди, Дилюк смог заговорить.       – Где он?       Раны стягивались и рубцевались прямо на глазах – и Кэйа, наконец, впервые за этот вечер, почувствовал облегчение. Слава богам, тот точно не умрет на его руках, и это не «предсмертное прояснение».       Пихнув пытающуюся согнать его прочь морду, Кэйа успешно удержал самую близкую к Дилюку позицию, хотя Къярд тревожился точно не меньше. Но хера с два он позволит провинившемуся братцу расслабиться, пустившись в трогательное воссоединение с всеподдерживающим его питомцем, будто принцессе из сказок.       Вместо щебечущих птиц вокруг была убогая лачуга, а вместо принца – обвинительно смотрящий сверху вниз капитан.       – Кто «он»? – В бархатистом голосе прозвучали колкие нотки нарочито-мягкого расположения. Конечно же он не знал, какой такой «он» беспокоил Дилюка – ведь тот не потрудился просветить его в свои планы перед своим исчезновением.       От боли и усталости мысли в голове текли медленно и с трудом. Дилюк еще привыкал к тому, что ощущения возвращались, он начинал прислушиваться к тому, что было вокруг них. Къярд шумно вздыхал над ним, почти по-человечьи, недовольствуя из-за того, что Кэйа мешал приблизится. А Кэйа…       Кэйа пах кровью. Не только своей. Он пах гарью и потом. Пах тем адом, в который сам Дилюк без раздумий прыгнул. В который Кэйа последовал за ним, чтобы его достать.       Дилюк не знал, что чувствовал по этому поводу. Досада пополам с благодарностью. И дело было совсем не в задетой гордости.       – Охотник.       Дилюк отвернул голову и осмотрелся. Это место казалось смутно знакомым, но он не мог вспомнить, бывал ли тут раньше. Он еще раз глянул на брата и сам закатил глаза.       – Не смотри на меня так, – взгляд у Кэйи был такой добрый, что Дилюку уже хотелось вернуться туда, где его пытались убить.       Тот и правда был тяжелее лопаты, способной как опуститься кое-кому на голову, так и закопать. «Охотник!» Так вот, значит, куда Дилюк съебался, бросив его одного.       – Разве мы не договаривались искать его вместе? – Во вкрадчивом голосе прямо-таки звенело колкое «я же говорил», словно у родителя, увидевшего, что его убежавший ребенок вернулся по уши в дерьме с разодранными коленками. Конечно же, он не говорил это в лоб, оберегая пострадавшее хрупкое вампирское эго.       Лицо Дилюка еще не зажило, но почерневшие его части сменялись красной заживающей кожей. До самого желанного холостяка Мондштадта ему еще было далеко.       – Пусти лисе кровь. Все равно мертва.       Милостиво вздохнув, Кэйа повернул к себе лисицу мордой.       – Никого я не видел, кроме пары десятков деревенщин, делающих из тебя шашлык. Если он и был там, то вряд ли планировал остаться на ужин из вампирятины.       Чем лучше Дилюку становилось, тем меньше капитан напоминал напуганного мальчишку, смотрящего на него с почти забытым страхом и обожанием, стремительно обрастая прежней коркой «да мне и не нужно твое признание».       Свесив тушу растерзанной шеей вниз, он сильнее надрезал артерии. Кровь бодрым потоком потекла в подставленную чашку. Лучше бы, конечно, ее было подвесить, но Кэйа сомневался, что указание Дилюка не включало в себя поспешность.       В конце концов, они ее не на ужин собирались разделывать и ошкуривать.       Наполнив подставленную чашу до краев, он протянул ее Дилюку, приподняв бровь, в немом вопросе «может ли он взять ее сам, или его надо поить».       – Это он, в итоге, тебя так отделал, что тебя почти спалили до отличной прожарки? Что вообще произошло, пока ты решил «погеройствовать в одиночку», оставив свой балласт позади? – На тонких губах появилась колкая усмешка.       У Дилюка не было сил встать и уйти, поэтому приходилось ограничиваться разговорами. Неудобными, неприятными. Такими, на которые в обычное время он бы махнул рукой и не стал ничего объяснять. Но он постоянно забывал, что Кэйа давно не был ребенком, которому можно было просто указывать.       Посмотрев на потолок, Дилюк упрямо сжал еще не зажившие губы. Он мог придумать десятки отговорок. Не было времени вернуться, Кэйа не поспел бы за ним даже верхом, в конце концов Дилюку ничего не стоило нагрубить прямо в лицо своему спасителю и заявить о том, что Кэйа был бы бесполезен.       Но все это казалось обманом самого себя.       – Отец отчитал бы меня, если бы я взял тебя с собой.       Внутри разлилось чувство протеста и тошноты. Кэйю будто бы поставили на место, напомнив, что оно не рядом.       Собственная привязанность к Дилюку ощущалась болезненной и воспаленной, словно рана.       Все эти жалкие слова.       Про отца.       Про любые другие причины.       Все они были настолько глупой ложью, что хотелось рассмеяться Дилюку в лицо и спросить, верит ли он в них сам-то.       – Брехня! Он сказал бы, что ты снова слишком самоуверенно бросаешься вперед, как тогда, когда ты почти сдох. Никакого чувства самосохранения! У тебя кровь от мозга к члену приливает, когда ты решаешь, что охрененно будет залезть в какую-то жопу в одиночку?       – Отец сказал бы: «Береги семью».       – Хера с два он бы так сказал, когда на кону твоя жизнь, – резко осадил его Кэйа, раздраженно прицыкнув. – Ты не можешь ей разбрасываться, прикрываясь «семьей». «Семье» ты нужен живой, а не в гробу с мягкой обивкой!       – Так поступил он сам, когда на кону была его жизнь. – Спорить с Кэйей не было смысла. Он бы не понял и не принял. Поэтому Дилюк позволил всему этому перейти в шутки.– Погоди-ка… Ты что, только что сказал, что я тебе нужен? Ну-ка повтори.       Кэйа воспринял шутку на удивление серьезно, резко отрезав.       – Если это заставит тебя перестать делать глупости – то да, ты мне нужен.       Не зная, что ответить, Дилюк едва пошевелился и приподнял руку. Пальцы на ней еще не выросли. Его тело тратило все ресурсы на исцеление, боль была не такой сильной, как в самом начале, и страдал он только от адского зуда. Жадно выхлебав стакан крови – и даже не подавившись под осуждающим взглядом – Дилюк кивнул на тушу и бросил короткое «можно». До того как Кэйа успел среагировать, Къярд выхватил у него из рук обескровленную лисицу и заглотил ее почти не жуя. Если бы он случайно прихватил вместе с ней руку Кэйи, то они оказались бы в крайне затруднительном положении.       – Блядь! Дурная тварина…       – Мы с ним не сразились. Он просто выстрелил мне в сердце стрелой, отравленной мертвячьей кровью, а после показал сельчанам, кто я на самом деле такой. Дальше они сами, – Дилюк устало прикрыл глаза. – Мне придется бежать из Мондштадта. Отец готовил меня на такой случай. Эльзер примет руководство винокурней. Гонец из деревни уже добрался до города, если я вернусь, меня четвертуют.       На какое-то мгновение, пока Кэйа еще плохо себя контролировал, отвлекшись на едва не закусившего им самим коня, тонкие губы бесконтрольно поджались, выдавая обиду. Скользящий взгляд постарался быть отстраненным, пока на лице не сложилось надменное безразличие.       У Кэйи все же была гордость, чтобы не выплюнуть очевиднейшее: «то есть ты готов все снова бросить?»       Дело было не только в городе.       По формулировке, Дилюку было совершенно все равно, что в нем он оставляет не только Эльзера.       Сжавшиеся в кулак пальцы впились короткими ногтями в собственную ладонь. Глубоко вдохнув, Кэйа нашел в себе силы, чтобы бесстрастно ответить.       – Не думаю, что гонец в принципе смог бы доехать до города. Твой дворецкий отлично позаботился о деревне. К тому же, тебе не кажется странным, что твой «охотник» тебя не убил, оставив жителям, не знающим, что с тобой делать? Прими он тебя за свою цель, было бы глупо не довести дело до конца и не расковырять из твоих ошметков трофей-доказательство.       Поднявшись на ноги, он забрал у Дилюка чашку, пользуясь возможностью отойти к столу. Оставаться рядом становилось невозможным, а чувство восторга схлынуло со стремительностью сходящей с горы лавины.       В голове царила полная каша, а нужно было искать нормальные аргументы, вместо рвущейся наружу обиды.       – Давай посмотрим на это трезво. Если он планирует что-то рассказать, то твоей винной империи в принципе придет крах. Как и твоему возвращению в город, пока тебя хоть кто-то помнит. Не знаю, рассчитывал ли он на то, что ты выживешь, но опять же, предъявить тебя сразу же городским властям было бы выгоднее, чем бросить крестьянам. Так что он либо планирует тебя шантажировать, а не выдавать… Либо отмахнулся от тебя, как от назойливой новизной мухи, которая его не интересует.       Стараясь не привлекать к себе внимания, Дилюк приподнял руку. Кьярд сам наклонился к нему, подставляя морду и почти сразу попятился назад, с трудом выбираясь из их временного убежища. Нужно было больше крови.       – Эльзер… – То, что у его дворецкого ситуация была на контроле, внушало осторожный оптимизм. Возможно, он все же паниковал раньше времени.       Полуобернувшись, Кэйа не сдержал неприятный смешок, вызывающе прищурившись.       – А парень-то неплох, да? Ему хватило всего одного выстрела, чтобы тебя вынести. Очень любопытная персона для знакомства.       Слова Кэйи пестрили сарказмом и недовольной иронией. Его послушать, так он и вовсе был на стороне охотника на вампиров.       – Я не знаю, чего от него можно ожидать, – тихо фыркнув на замечание, Дилюк отвернул голову. – Лучше быть готовыми к худшему. Возможно, Кэйа, тебе придется бежать вместе со мной. Ты спас меня, и он расскажет об этом в городе. За укрывательство вампира тебя разорвут на части.       Прикрыв глаза, Кэйа тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. После чего подошел обратно.       – Тогда разорвут Эльзера и Аделинду. Если народ захочет жертв, они найдут кого обвинить во всем. Нам надо нивелировать его слова. Напомню, что я капитан кавалерии. А он почти что преступник, шастающий где ни попадя без полученного разрешения. Плюс он еще и спалил целую деревню в ходе своей деятельности. Как по-твоему, кому поверят: странному мужику, едва объявившемуся в городе вместе с убийствами, или рыцарю Ордо Фавониус и местному потомственному аристократу, оба из которых прожили и помогали городу больше десятка лет? Я думаю, очевидно. А побег лишь прибавит его словам веса, – он выдержал паузу, поставив рядом стул, на который можно было усесться. – Главное – сохранять спокойствие, а не действовать импульсивно, как ты обычно любишь. Так может, хоть раз будем придерживаться моего плана, раз твой накрылся приятным местом?       Где-то в лесу послышался гулкий вой, но Дилюк не обратил на него внимание. Кьярд охотился.       Проследив за Кэйей одним взглядом, Дилюк попытался приподняться, но быстро пожалел об этом. Дело было не в боли, а в том, что он смог оценить, во что превратилось его тело. Фантомные ощущения заставили его рухнуть обратно и упрямо поджать губы. Он постарался сконцентрироваться на голосе Кэйи.       – Он может инициировать проверку. И поверь, он знает, как вывести вампира на чистую воду. – Кадык дернулся под тонкой красной кожей, изуродованной ожогами. Голод очень быстро давал о себе знать. – Кэйа, это глупый риск. В случае чего Эльзер сделает так, чтобы все думали, что они были под гипнозом. И ... Если меня раскроют, то тебе тоже лучше придерживаться этой версии.       Даже на попытки Дилюка шелохнуться Кэйа смотрел так, будто бы тот собирался сразу же помчаться самоубиваться к ближайшей скале или вулкану. Так что, когда у того не вышло приподняться, он не без облегчения хмыкнул.       – Тебе нравится спорить просто чтобы спорить? Пока что ты жив, и я не слышу скребущих собак на нашем пороге и толпу рыцарей с охапками чеснока и кольями, жаждущих проверить, от чего из этого ты умрешь окончательно. И не тебе мне говорить про глупый риск. Посмотри на себя. Это ты считаешь более умным?       Очередное напоминание о том, в какую ситуацию он попал, заставило бы Дилюка недовольно нахмуриться, если бы у него были брови. Ему не повезло – самое главное, что его ученик у него перенял, это зубодробительное упрямство.       – Я не хочу с тобой спорить, Кэйа. Я хочу быть готовым к худшему.       Когда Къярд подтащил к их укрытию едва дышавшего оленя со сломанной спиной, Дилюк уже смог встать сам. Но бежать под лучи солнца он не спешил. Къярд подтянул тушу внутрь. Жестом остановив Кэйю, Дилюк спустил с лежанки ноги и медленно поднялся. Он слышал, как еще бьется сердце. Чувствовал запах крови. Голодал.       Длинный клык показался за рассеченной с левой стороны губой. Дилюк грузно опустился на колени. Он видел, слышал, чувствовал. Схватив под глоткой, он наклонился над оленем и впился в его шею. Мягкий мех приятно грел кожу, пахнув шерстью, лесом и кровью. Несколько струек закапали на пол. Дилюк пил так, словно это был последний обед в его жизни. Смятенно моргнув, Кэйа чуть было не отвел взгляд в сторону, но, тут же свел брови, сумел сдержать свой порыв. Дилюк редко поддавался своей природе, уподобляясь животному – и было бы лицемерно с его стороны отворачиваться от этой его стороны.       Скрестив руки на груди, капитан нервно перебрал пальцами, будто сам ждал, что кто-то еще застанет Дилюка в таком виде, и тому придется того защищать, раз сам Рагнвиндр даже сесть нормально не смог.       Словно немощный старик.       Он выразительно молчал, дожидаясь, пока эта трапеза, наконец, закончится, не став накидывать новых доводов. Говорить что-то Дилюку было сродни разговору со стенкой.       Тело быстро коченело под крепкой хваткой. Дилюк оторвался и отпустил оленя. Не дожидаясь особого приглашения, Къярд утянул мертвого обескровленного зверя на улицу, откуда послышался чавкающий звук разрываемой плоти.       – Что сказал Эльзер?       У Кэйи дико чесались руки бросится помочь подняться, что и выливалось в этот продолжительный нервозный перестук пальцами.       – Ждать ночи и отправиться домой. А еще, что он встретит. Так что, думаю, у него тоже есть свой план, который было бы неплохо выслушать.       – Ждать вечера неразумно. Эльзер сказал это с расчетом на то, что я не скоро приду в себя.       – Я думаю, он сказал это потому, что в темноте тебя спрятать будет намного проще. Прости за прямоту, но сейчас ты напоминаешь лысую обезьянью задницу, страдающую лишаем. Твои волосы.. – Кэйа запнулся и сжал челюсти, словно то, о чем он говорил, было личным оскорблением его самого. – То, что с тобой сделали, это ебаное преступление.       Отведя взгляд, он не мог вернутся им к Дилюку. Ему было трудно сдержать эмоции. В нем плескалась злость, не способная найти выход. На Дилюка и на того, кто с ним такое сделал.       – Чем раньше мы вернемся, тем лучше. – Дилюк вытер губы тыльной стороной ладони.       Он заметно приободрился, «отужинав». Черная обугленная кожа почти полностью сменилась бледневшими ожогами, а вокруг глаз начала розоветь. Но если бы кто-то увидел его, то все равно не узнал бы.       – Боги, ты меня вообще слышишь? – Возражал Кэйа, впрочем, не так яро, скатываясь в беззубое ворчание, поднявшись, и начав собирать те немногочисленные пожитки, что у него при себе были. Его устраивало то, что Дилюк хотя бы планировал отправится в свое поместье, а не сматывать не знай куда по изначальной задумке.       – Мне нужна… Более качественная еда, чтобы быстрее восстановиться. На винокурне она есть. Къярд быстро довезет нас, нужно только найти, чем укрыться от солнца.       Это нельзя было назвать разумным поступком. Начиная с того, чтобы принять идею брата, Дилюк считал, что во всем они поступали нецелесообразно. Лучше было уйти на дно, затеряться, пока не станет ясно, объявлен ли он в розыск. Но Дилюк уступал. Кэйа вытащил его из лап смерти, и если его решения приведут обратно в объятия костлявой, то будет не так уж и обидно, как попасть туда по собственной недальновидности.       – Будь начеку. Выследить ночного скакуна не так уж и сложно, особенно опытному охотнику, который разит вампира в сердце со ста метров.       – Да? Это ты, пожалуй, будь начеку, раз это ты тот самый вампир, которого он подстрелил. К слову, что за «более качественная еда», о которой ты говорил, ждет тебя на винокурне?       Вопрос Кэйи отвлек от изучения плаща. Дилюк посмотрел на него немного недоверчиво, и если бы у него были брови, то он точно бы их приподнял.       – Человеческая кровь, Кэйа. Для меня это более качественная еда. Люди расположены к магии сильнее, чем лисы и олени.       Конечно же, как у любого уважающего себя вампира, у Дилюка были запасы крови. От отца он научился добывать ее и хранить надлежащим образом. Крепус позаботился о том, чтобы он был самостоятельным.       Дилюк накинул на себя плащ, скрыл голову под капюшоном и вышел под яркое теплое солнце. Къярд стоял, низко наклонившись и чесал окровавленную морду. Медленно подойдя к коню, Дилюк прижался лбом к широкой шее. Къярд тихо заржал и мотнул головой, подбивая поиграть, но Дилюк резко пресек это, выставив перед собой руку. Та не зашипела под солнцем, но он все равно очень быстро спрятал ее обратно под плащ.       Не став тратить на споры время – а спор, кто поедет в седле, а кто позади, точно возник бы – Дилюк поставил ногу в стремя и подтянулся.       – Забирайся и держись крепче, – разумеется, приближение Кэйи сопроводилось клацнувшими около его плеча зубами.