Не по-главносекретарски

      Противный звон будильника под ухом ранним утром заставил меня резко вскочить и со всей дури треснуть по нему рукой. Да, даже такие устройства, которые во всей Алотерре давно были заменены на цифровые аналоги во встроенном модуле, Калеб охотно применял у себя в быту.       К слову о Калебе. Он продолжил спать мертвым сном, держась пальцами за мое предплечье. Когда я окончательно пришел в себя, то тут же ужаснулся событиями минувшей ночи. Я аккуратно отполз на самый край кровати, тихонько отлепляя его руку от моей, но его хватка рефлекторно усилилась. Знаете, это как если дать младенцу схватить палец, а потом резко попытаться высвободиться — он сожмет его еще сильнее, так еще и хныкать начнёт. Хорошо, что Калеб не издал ни звука, а лишь миловидно сопел с приоткрытым ртом.       Я тяжело вздохнул. Время поджимало, мне еще ехать в поселение на алгоритм! Да и привести себя в порядок мне не дали ни сам Калеб, навалившись на меня перед сном, ни собственные мышцы, трепыхающиеся после продолжительного стояния в планке с по-кошачьи прогнувшейся спиной. Как тут говорится?.. О, Свет? Так вот, о, Свет, как же мне было стыдно и страшно, и, что самое интересное, мне ведь правда понравилось заниматься сексом с мужчиной, да еще и не абы с кем, а с самим главным секретарем. Было в этом что-то запретное и опасное, что вызывало всплеск адреналина в крови. Интересно, как отреагирует Калеб, когда узнает, что между нами произошло? Хотя, если честно, наблюдать его реакцию мне бы не хотелось, поэтому я вновь предпринял попытку ретироваться, свесив с кровати сначала одну ногу, потом вторую. К сожалению, первой оказалось левая: я в приметы не верю, но если их кто-то придумал, значит тому в подтверждение некая статистика? Мол, многие, встав с левой ноги, проживали день хуже, чем те, кто сначала наступил на правую. Глупости, но теперь меня настораживало абсолютно все.       Кое-как у меня получилось вырваться из цепкой хватки главносекретарских пальцев с прозрачным маникюром, и я прошмыгнул в коридор, быстро наведя порядок в прихожей. Правда, столик с патефоном было уже не починить… Ну, тут и моей вины нет, я вроде даже пытался ночью его спасти, так что уже сделал все, что было в моих силах.       Затем я на цыпочках направился в ванную. Наверное, мое тихое поведение сейчас было бессмысленно, ведь Калеб даже от этого жуткого будильника с его характерным звуком, который словно разрывал барабанные перепонки, и ухом не повел. Дрых себе преспокойно.       Я закрыл дверь на замок и разделся. На мое отражение в зеркале сейчас и правда без слез не взглянешь: растрепанные волосы, нездорово выглядящие засосы, темно-фиолетовыми пятнами усыпавшие мою шею и область в районе ключиц; кое-где были видны следы от укусов, а на нижней губе можно было заметить запекшуюся кровь. Я повернулся спиной и посмотрел назад через плечо, оглядывая увечья в виде пяти красноватых полос вдоль позвоночника и следов крепкой хватки от пальцев на обеих ягодицах. Я поежился от воспоминаний и обнял себя руками, на запястьях которых, кстати, мне сильно натерло кожу, отчего мелкие ранки саднило и щипало.       Вообще, я бы хотел полежать в ванной и полностью расслабить тело, но тратить время не рискнул, поэтому включил душ и зашел в кабинку, подставляя лицо под сильный напор прохладной воды. Капли приятно обволакивали мое тело и щекотали кожу. Я взял с полки свою дешевенькую потрепанную желтую мочалку, из-за которой, кстати, меня периодически отчитывал Калеб, ведь он не любил визуальный шум в ванной с новомодным ремонтом и даже переливал все средства в отдельные баночки с лаконичными наклейками с названиями. Его же мочалка выглядела так, будто стоила дороже всего моего аграрного поселения: пурпурная, жесткая, идеально ровная и конечно же самая правильная и эффективно очищающая, поэтому моя по сравнению с ней выглядела довольно жалко.       Я мылся долго, но не знаю точно, сколько времени прошло. Может быть полчаса, что для меня много, ведь чаще всего я трачу на это от силы минут пять. Мне словно хотелось смыть с себя этот стыд и следы поцелуев, стереть из памяти похотливые прикосновения, чтоб в дальнейшем не пришлось как-то объясняться перед Райей, Кейт, которая по-любому заметит изменения, да и перед самим Калебом, все это время открыто ненавидевшим меня, а тут вдруг подтвердившим то знаменитое выражение: «от ненависти до любви один шаг». И этот шаг мы, черт возьми, вчера совершили.       Осторожно ступив на коврик, я обмотал бедра белым полотенцем Калеба (надеялся, что он не убьет меня за этот рискованный шаг) и открыл дверь, выглядывая из-за неё и смотря в сторону кровати, на которой уже никого не было. Когда он?..       — Дейв, — привычно строгий голос раздался с кухни, — я надеюсь, что ты не брал мое полотенце.       Холодок пробежался по моей спине, и я сокрушенно выдохнул, ведь рассчитывал, что Калеб будет спать еще какое-то время, и я успею быстренько слинять.       — Н-нет, не брал, — я вернулся в ванную, чтобы повесить полотенце обратно, правда кроме него прикрываться было нечем, потому что я, идиот, забыл вчера положить свое на полку.       — Комиссаришка, а кто тебя так разукрасил? — Калеб издал смешок и, судя по всему, стоял прямо сейчас за моей спиной и лицезрел меня в чем Ала и Терра породили.       Я вопросительно поднял бровь, повернув голову в его сторону: Калеб стоял в проходе, скрестив руки на груди и оперевшись плечом на стенку дверного проема. Он когда-то успел надеть черную рубашку и брюки и смотрел на меня с игривым прищуром, так и норовя колко пошутить, вот только мне было не до смеха. Он что, совсем ничего не помнит? И вот тут я задумался. Говорить ему или не говорить?..       — Ну… — хотел было я начать плести чушь, как вдруг Райя решила наконец очнуться.       — Дейв, доброе утро. Твой алгоритм начнётся через два часа и двадцать восемь минут, почему ты все еще у Калеба? Мы же опоздаем, — она состроила встревоженную мордашку. — Обнаружила незначительные повреждения кожных покровов и внутри, в районе аналь-…       — Райя, прекрати! — встревоженно крикнул я, схватившись за внешний модуль руками и словно стараясь закрыть динамик, хотя, если честно, я без понятия, где он в итоге находился.       — …-ного отверстия. Произвожу анализ собранного ДНК из прямой кишки.       — Не надо анализ ДНК!       — Ты что, из «этих»? Отвратительно, еще и на одной кровати со мной спал… Фу, соблазнить меня думал что ли, пока я пьяным был? — главный секретарь демонстративно поморщился, смотря на меня с презрением.       Да-да, Калеб, кто бы говорил. Но один раз ведь не… забыл слово, не важно. Калеб все это время невинно стоял рядом и, по всей видимости, конечно же не подозревал, что Райе сейчас ни в коем случае не нужно дать озвучить её этот чертов «анализ ДНК». Он перестал ухмыляться, вернув себе недовольное выражение лица и, махнув рукой в мою сторону, развернулся и уже начал идти в сторону кухни, как Райя все-таки завершила свои вычисления.       — OTERATAR, Калеб, занесла биоматериал в базу.       — Чего? — он обернулся и оглядел нас с Райей непонимающим взглядом. — Какой еще биоматериал? Дейв, у тебя жестянка барахлит?       — Калеб, концентрация сперматозоидов ниже нормы. Я рекомендую тебе воздержаться от злоупотребления алкоголем и снизить уровень кортизола.       Я стоял с выпученными глазами и смотрел куда-то в сторону, лишь бы не пересечься с ним взглядом. Во-первых, я до сих пор голый, и мое достоинство прикрыто лишь трясущимися ладонями, а во-вторых, я все еще не знал, стоит ли уточнять для Калеба, что означали слова Райи.       — Н-ну, ты вчера, когда пришел домой, начал ко мне приставать и… — начал говорить я трясущимся голосом, предпринимая осторожную попытку все объяснить.       — Я что-то не понял, коммисаришка, — Калеб подбоченился и чуть наклонился вперед, грозно смотря на меня исподлобья, — ты хочешь сказать, что я тебя трахнул?       Повисло неловкое молчание. Я поджал губы и благодарно посмотрел на Райю, которая решила не встревать в разговор.       — Вообще-то да, — будто не своим голосом выпалил я, переминаясь с ноги на ногу и все еще стоя вполоборота. Черт, вот кто меня за язык тянул? Райя вколола сыворотку правды?       — Дейв, ты шутки со мной шутить вздумал? Забыл, кто я, и на каких правах здесь находишься ты? Да если бы не Кейт, я бы…       — Речь комиссара R-700MC не содержит юмористического подтекста, — привычным компьютерным голосом заметила Райя, перебивая Калеба.       Главный секретарь прожигал меня взглядом неисчерпаемой ненависти. Бровь у него, кстати, действительно забавно дергалась.       — Калеб, а можешь отвернуться, пожалуйста? Я как бы голый стою уже минут десять, мне нельзя на алгоритм опаздывать, — после тяжелого вздоха пробормотал я, все еще не смотря в его потемневшие от злости карие глаза.       Он фыркнул и спешно вернулся на кухню, не произнеся ни слова. Я же ликовал в душе в обоих вариациях ударения этого слова, что меня не приложили лицом об стену или не ударили в челюсть, а то Калеб-то может.       Я шустро собрался и постарался привести себя в порядок, а потом тихонечко вышел из квартиры, напоследок бросив Калебу «пока», на что он ничего не ответил, но потом догнал меня в холле и отобрал ключи, мол: «сегодня ночуешь у себя в сарае, педик». Ну, мне не привыкать, правда последнее слово звучало обидно, я ведь не по своей воле с ним сексом занялся, да и никогда даже не думал о таком. Впрочем, надо дать ему время перебеситься, когда-нибудь и у него наступит стадия принятия. Я же не претендую на то, чтоб это повторилось!       Или претендую?..       День у меня сегодня выдался тяжелый. В автобусе мне пришлось стоять, но не потому, что места были заняты, а по причине того, что сидеть было чрезвычайно больно. Но это так, мелочи. Опять эти ящики с томатами, пшеницей, потом обойти поселение надо было, проверить, как там работают свою рабочую работу рабочие. Райя иногда пыталась расспросить меня о том, что случилось ночью, пока она была в гибернации, и есть ли у меня какие-то мысли на этот счет, но я отмахивался от её вопросов и продолжал заниматься своими комиссарскими делами.       Поздно вечером мне пришло сообщение от Кейт, в котором она спрашивала, все ли у меня в порядке и где я вообще нахожусь, а когда Райя ответила, что я в поселении, она, видимо, пошла строчить гневные обвинения Калебу, потому что спустя какое-то время мне прилетело уведомление от OTERATAR’а.       OTERATAR: Заеду через час.       Я тут же нахмурился, примерно представляя, в каком настроении приедет Калеб, ведь он, скорее всего, уже открыл свои фиолетовые патчи, включил очередную битую пластинку и сидел с важным видом, закинув ногу на ногу прямо на стол и откинувшись на спинку кресла. А тут Кейт со своими просьбами не дать мне помереть во сне.       Через час ровно послышался звук торможения шин и приглушения двигателя. Его высокая фигура показалась вдалеке, и шел он весьма раздраженный, петляя через все поселение и направляясь к моему домику. Я чувствовал, как мое тело сжимается от необходимости контактировать с ним еще раз за этот день, но выбора у меня опять не было.       — Пойдем, — холодно сказал Калеб, бросив докуренную сигарету на землю и потушив окурок мысом лакированных ботинок, после чего развернулся и грозно пошел в обратном направлении.       Он подошел только чтоб сказать одно слово? Вот это одолжение. Я вытянулся по струнке и слабо кивнул, надевая на спину рюкзак, и мелкими шажочками направился вслед за главным секретарем.       Когда мы подошли к его фиолетовому мотоциклу, сверкающему от чистоты, он надменно оглядел меня с ног до головы с явным раздражением и тихо цокнул.       — Что? — я развел руками, опустив взгляд на свою одежду и рассматривая её со всех сторон, чтобы понять, что опять ему не понравилось.       — В пылище весь, а я только сегодня помыл его. Ладно, — Калеб сел ближе к рулю, кивая назад, — садись.       Обычно Калеб никогда за мной не заезжал, и я добирался до Альт-Сити своим ходом, но тут, видимо, ситуация была особая: уже стемнело, а значит шанс быть убитым неизвестным психопатом увеличился (по мнению Кейт).       Я осторожно сел позади него, не зная, куда деть свои руки, а Калеб, заметив это, молча взял мои ладони и положил их себе на талию. Естественно, я смутился и крепко сцепил пальцы в замок, когда мотоцикл тронулся с места. Ночной ветерок приятно обдувал лицо, хотя ветерком его можно было назвать только тогда, когда мы набирали скорость, но вот через пару секунд Калеб разогнался до ста пятидесяти километров в час, судя по приборной панели, и я вжал голову в плечи от страха и невольно сильнее прижался к мужчине передо мной, утыкаясь носом в его лопатки. Калеб изредка стрелял глазами в мою сторону, даже не знаю почему: ехал бы и ехал, на дорогу бы лучше смотрел, ну свалюсь я — сразу почувствует, разве нет? Да и ему от этого только легче станет, во всех смыслах.       Когда мы наконец въехали в Альт-Сити, он снизил скорость и начал петлять переулками, словно не желая, чтобы нас кто-то заметил.       — Что-то не так? — осторожно спросил я, наконец ослабив хватку вокруг его талии.       — Мне не нужны глупые слухи, комиссаришка, — с толикой презрения сухо выпалил Калеб и остановился на задней парковке его дома, заглушая двигатель и эффектно слезая с мотоцикла. Я последовал его примеру, правда вышло скорее неуклюже в связи с тем, что раньше я на таком транспорте никогда не ездил.       Мы молча поднялись в его квартиру, стараясь не пересекаться взглядами. Я чувствовал эту нервную ауру, исходящую от него, видел, как он сжимал кулаки, периодически поправляя плащ, и напрягал желваки. Что, Калеб, неужели настолько тебя раздражает твоя беспомощность в этой ситуации, когда преданность сестре вынуждает делить жилплощадь с тем, к кому у тебя противоречивые чувства? Пожалуй, в таком случае, его имя полностью себя оправдывало: чего ведь только не сделает ради того, чтоб Кейт была спокойна. Это было мило.       — Калеб, а может мы все-таки обсудим... Ну, что было, — неуверенно начал я, когда в меня кинули свежее постельное белье, которое я едва успел поймать.       — Ничего не было, ты блефуешь, — в своей привычной манере отрезал он, стоя ко мне спиной и расстегивая черную рубашку.       — А может мне понравилось, и я хочу повторить, — вот тут я уже начал провоцировать в открытую. Играл с огнем, не иначе. Правда, мне действительно понравилось.       Калеб вздрогнул и на секунду повернул голову в мою сторону, недоверчиво глядя в глаза и словно сканируя эмоции на моем лице на честность.       — Что именно тебе понравилось? — с нотками интереса в голосе пробормотал он, снимая рубашку и аккуратно вешая ее в шкаф.       Я нервно сглотнул, засмотревшись на его красивый торс, после чего тряхнул головой. Почему раньше я не обращал на него особого внимания, а сейчас каждая клеточка моего тела трепетала от... желания? Черт. Тот самый ремень ловким движением был вытащен из шлевок.       — Вот этим ремнем ты вчера скрутил мои запястья, — я вытянул руки вперед, демонстрируя увечья в виде окольцовывающих красных полос. — Я, между прочим, сопротивлялся. Я уже засыпал, а ты воспользовался моим уставшим состоянием и безотказностью!       Калеб с интересом оглядел мои запястья, даже прошелся по ранам пальцами, ощупывая.       — Правда? — он прошептал это с неприкрытым беспокойством, хмуря брови и поднимая на меня тяжелый взгляд.       Я опешил от того, как быстро он поменялся в лице, и утвердительно кивнул, на что Калеб шумно выдохнул и отстранился, нервно потирая переносицу двумя пальцами. Я решил не терять время зря и пока застелить кровать. С прошлой ночи постельное белье никто не менял, а оно по-любому было кое-где испачкано в моей сперме, но Калеб походу не замечал этого или специально игнорировал.       Напряжение нарастало, как бы я не старался отвлечься на шуршание белоснежных простыней. Я чувствовал, как главный секретарь сверлил взглядом мою спину и выпяченную задницу, когда я в очередной раз потянулся к дальнему углу кровати, чтобы поправить образовавшуюся складку (за них меня ругал Калеб, потому что негоже на неопрятной постели спать, цитата: «это тебе не поселение, где хоть в хлеву можно разложиться»). Когда мое колдовство над гнездышком было закончено, я обессиленно плюхнулся на кровать, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза, в то время как он все еще стоял неподвижно, явно о чем-то глубоко задумавшись или же просто с трудом переваривая информацию.       В какой-то момент я почувствовал, как матрас прогнулся под чужим весом. Приоткрыв один глаз, заметил, что Калеб сел на самый край, поодаль, опустив голову.       — Ну, спокойной ночи? — неуверенно сказал я, приподнимаясь на локтях. Мне почему-то стало его жаль, ведь если он и правда испытывал ко мне нежные чувства, то скорее всего точно не захотел бы признаться в этом настолько грубо и не по-главносекретарски. А если он вообще всю жизнь считал себя «нормальным», а тут на тебе?       — Если все, что ты сказал — правда, то извини. Этого не должно было случиться и больше не повторится.       — Почему? — инстинктивно спросил я, явно не подумав о последствиях, но уже решил пустить ситуацию на самотек.       — Что «почему?»       — Почему не повторится?       Калеб непонимающе уставился на меня как на умалишенного, но, кажется, мой вопрос ему понравился.       — А ты бы хотел? — учтиво поинтересовался он спустя две минуты молчания (ровно две, я считал звуки тикающей в будильнике стрелки) и придвинулся ближе, с прищуром всматриваясь в мое лицо. Уголки его губ дрогнули; кажется, кто-то явно не рассчитывал на подобие ответных чувств.       — Ну-у... — протянул я задумчиво, приняв сидячее положение и прижимаясь спиной к изголовью кровати. Ну видно же, видно, как он раздевает меня взглядом и так и хочет наброситься, тем более, что я уже разоблачил его, если это так можно назвать.       Главный секретарь еще больше сократил расстояние, осторожно положив руку на мое колено, отчего по всему телу я почувствовал пробежавшие мурашки.       — Ну-у? Не испытывай мое терпение, Дейв, — он залез на кровать с ногами, поджимая колени под себя. — Что ты чувствовал тогда?       — К-когда тогд...              — Когда я тебя трахал, — резко и громко ответил он, не дав мне договорить; его ладонь поползла выше, к ляжке, и слегка сжала.       Я почувствовал, как нагревается воздух вокруг и как алеют мои щеки от его слов, а жар скрутился внизу живота.       — М-м, ну... Было больно в начале, а потом... — мне было уже тяжело формулировать предложения, да и, кажется, Калеб даже не слушал меня, опьяненный похотью. — А потом было х-хорошо.       Меня очень смущала эта обстановка, поэтому я предпринял попытку ее разрядить, выдумав причину в виде желания попить воды, чем, походу, только сильнее его раздразнил. Подставив свою кружку под кран с питьевой водой, я ждал пару секунд, пока она наполнится, прислонившись лбом к шкафчику над раковиной, как вдруг почувствовал чужое дыхание в районе шеи и дернулся от прикосновения холодных рук к моей пояснице. Его пальцы нагло забрались под футболку, сдавливая бока и прижимая мои бедра к паху. Я смутился от ощущения твердости в его брюках, но старался не паниковать сразу: в какой-то степени, я и сам поспособствовал подобному поведению. Наверное, было интересно посмотреть, каким будет Калеб в трезвом уме. Решится или не решится? Ну, вот... Решился, видимо.       От этих мыслей я совсем забыл про воду, которая все так же лилась в кружку и уже вытекала через край, на что Калеб громко цокнул, выхватил ее из моих рук и перекрыл льющийся поток как воды, так и моих мыслей. Его левая ладонь продолжала блуждать по моему телу, а затем бесстыдно нырнула под ткань моего нижнего белья, обхватывая мой наполовину возбужденный от этих ласк член, отчего я тут же шумно выдохнул и откинул голову на его плечо, вцепившись ногтями в столешницу.       — Что ты со мной сделал, Дейв? — томно шептал он мне на ухо, начиная плавные движения по стволу и размазывая тут же проступившую смазку, едва надавливая на головку большим пальцем.       Его правая рука легла на мою шею, поглаживая выступающий кадык. Он прильнул губами к приоткрытому участку кожи, целуя в еще не зажившее пурпурное пятно и словно вдыхая мой запах полной грудью. Его зубы вновь сомкнулись на участке под челюстью, оставляя после себя след фиолетового цвета.       — Так сильно любишь фиолетовый? — съязвил я, не сдержавшись.       — Да.       Я чувствовал, как начинали трястись мои колени, но Калеб продолжал эту пытку, в какой-то момент взяв меня за подбородок и развернув мою голову на себя, лихорадочно накрывая мои губы своими и углубляя поцелуй, при этом продолжая быстро двигать рукой по моему члену. На этом моменте я совсем обмяк и еле слышно проскулил. Знала бы Кейт, в лапы какого зверя она меня передала на время опасности...       В какой-то момент он ухватился за мои волосы и заставил положить голову на столешницу, предварительно смахнув мешающиеся там кухонные принадлежности. Щеку обдало холодом гладкой поверхности; цепкие пальцы стянули шорты с нижним бельем, после чего надавили на позвоночник, вынуждая прогнуться.       — Ты сам этого хочешь, я прав? — утробным голосом спросил Калеб, все еще продолжая надрачивать мне, вынуждая дрожать всем телом и извиваться от ласки.       В ответ я мог лишь протяжно простонать от внезапно нахлынувшего оргазма, от которого мгновенно потемнело в глазах, а мышцы пробила мелкая дрожь. Я положил локти на столешницу и уткнулся в них взмокшим лбом. Наступила непередаваемая эйфория, но Калеб останавливаться не спешил, продолжая двигать рукой вверх-вниз, но уже в более медленном темпе, размазывая выстрельнувшую белесую жидкость по стволу с хлюпающими звуками. Я провел в послеоргазменном небытие пару минут, когда вдруг почувствовал его холодные и влажные пальцы, приставленные к сжатому колечку мышц. Видимо, в трезвом состоянии Калеб вспомнил про наличие нормальной смазки. Первый палец вошел довольно безболезненно, но второй оказался весьма ощутимым.       — М-мне больно, — прошипел я, прикусив губу и сильно прогибаясь в спине от третьего введенного в нутро пальца, отчего Калеб тут же прекратил растягивать меня и вынул пальцы, чтобы вылить на них больше смазки.       — Прости, — сухо бросил он, цокнув языком, и вновь ввел лишь два, пытаясь нащупать простату.       Наверное, он уже сгорал от нетерпения и сильного возбуждения, судя по тому, как долго он возился с доведением меня до оргазма руками и подготовкой моей задницы к соитию. Должен признать, выдержка у него самая что ни на есть главносекретарская.       Наконец послышались расстегивание ширинки, шорох одежды и звук нервно открытой зубами шелестящей упаковки.       — В прошлый раз ты об этом не подумал, — язвительно заметил я, хотя, наверное, лучше бы помолчал, потому что через пару секунд Калеб резко вошел наполовину, схватившись за мои ягодицы и чуть раздвигая их в стороны. Ему даже не нужно было говорить мне «заткнись», потому что его член, начавший плавно двигаться внутри, вынудил меня тут же забыть обо всем, что я хотел сказать.       С моих губ сорвался протяжный стон, когда фрикции набрали бешеный темп, а головка каждый раз упиралась в простату. Мой член и сам вновь налился кровью и во всю сочился смазкой, но я мог лишь положить на него ладонь и изредка проводить ею по стволу, в это же время с силой кусая другую руку, чтобы ненадолго перестать издавать пошлые звуки и вскрикивания. Пальцы Калеба все это время растягивали мои ягодицы в стороны для удобства проникновения и, наверное, ему и самому было приятно смотреть на это.       — Я... Я устал, — как-то слишком жалобно вырвалось у меня, когда мне было уже тяжело стоять на ватных ногах, поэтому в какой-то момент я просто обмяк, удерживаясь лишь за счет крепких рук на моих бедрах.       Калеб ненадолго остановился, явно о чем-то размышляя, после чего развернул меня к себе лицом и горячо поцеловал в губы, сильно прижимая мое тело к себе и царапая ногтями спину. Я немного растерялся, но на поцелуй ответил, после чего обвил руками его шею и попятился, залезая на столешницу и чуть откидываясь назад. Теперь Калеб смотрел на меня снизу вверх затуманенным взглядом, припадая губами к моей покрасневшей головке и проводя по ней языком, а затем обхватывая и саму плоть. Когда он взял ее в рот целиком и начал скользить снизу вверх, я сильнее развел колени в стороны и запрокинул голову от удовольствия, невольно толкаясь бедрами глубже, на что Калеб протестующе ущипнул меня за ляжку, призывая, видимо, пощадить его горло. Его вспотевшие волосы у лица забавно завились, щеки налились румянцем, да и сам он прямо сейчас, с моим членом во рту и смакующий его со всей нежностью, выглядел ну совсем не по-главносекретарски.       — Пойдем на диван, — глухо подал голос Калеб, отстранившись и заглянув в мои полные возбуждения глаза.       Я безропотно подчинился, сползая со столешницы и буквально падая в его объятия, но Калеб, аккуратно придерживая меня за плечи, проводил до того самого обтянутого темно-коричневой кожей дивана. Плюхнувшись на сидение, он усадил меня на свои колени лицом к нему и стянул презерватив, откидывая его куда-то в сторону. Я хотел было возмутиться, но тут Калеб обхватил оба наших органа и провел по ним ладонью. Казалось, даже стены в его квартире засмущались от этого действия и от обилия сладострастных стонов. Я со всей силы впился ногтями в его плечи, дрожа всем телом от приятных ощущений и периодически тянулся к его лицу за жадными поцелуями, постанывая от трения наших членов внизу.       Я правда думал, что на этом мы и закончим, но тут Калеб приподнял мои бедра и дернул их на себя, разведя ягодицы в стороны и резко насаживая на свой член, отчего я невольно вскрикнул и тут же зажал рот рукой.       — Ты такой горячий внутри, — пробормотал он, покрывая смазанными поцелуями мои ключицы и грудь и продолжая ритмично двигаться внутри, выбивая из меня стон за стоном.       Мне было довольно дискомфортно от такого глубокого проникновения, но из-за того, что Калеб периодически клал ладонь на мой подрагивающий член и двигал ею в темп собственным фрикциям, я кончил второй раз за эти полчаса, содрогаясь всем телом. Белесая жидкость перепачкала наши животы, но Калеб не обратил на это внимания и, толкнувшись еще несколько раз, вновь заполнил меня семенем, шумно выдохнув и обессиленно откинувшись на спинку дивана.       — Ну почему... Опять... — удрученно выдавил из себя я, изнеможенно падая на Калеба и утыкаясь носом в его плечо.       Мы оба учащенно дышали, жадно хватая ртом воздух и прислушиваясь к сердцебиению друг друга. Он сцепил руки в замок за моей спиной и прижал к себе еще ближе, зарываясь носом в мои взмокшие волосы. Да уж, с трезвым Калебом секс выдался намного чувственнее.       — Ты воняешь поселением, — через пару минут спокойным тоном сказал Калеб, усмехнувшись.       — А ты бензином.              Наконец отдышавшись и придя в себя, я повернул голову в сторону окна и ужаснулся: из-за отсутствия штор и включенного света на кухне нас было прекрасно видно людям из дома напротив, а уж узнать в Калебе главного секретаря, я уверен, не составило бы никакого труда из-за близкого расположения друг к другу двух построек.       — Кале-еб, — тихо позвал его я, тряся за плечо и кивая в сторону окна напротив, где стоял какой-то мужик с ребенком, скривившись в лице от явного отвращения.       Он проследил за моим взглядом и, цокнув языком и нахмурив брови, спихнул меня с себя и рывком зашторил окно, после чего хотел было пройти мимо, но вернулся, оставляя легкий поцелуй на моем лбу.       — Я в душ.       — Можно с тобой?       — Нет, — по-главносекретарски строго бросил Калеб, скрываясь за дверью в ванную.       Я же полежал пару минут, а потом поплелся следом за ним, сначала выслушав парочку бранных слов в мой адрес, а потом оказался прижатым к стене. Мылись мы в итоге вместе. И спали тоже. И сегодня, и все последующие дни.