Испытание

      — Арс, записываешь?       — Да-да, — лениво говорит Арсений, пристально рассматривая обтянутые рабочим комбинезоном ягодицы.       Прибор начинает кряхтеть, а вслед за ним начинает кряхтеть и Шастун.       — Да что ж за хуйню намешали, — раздраженно рявкает он. — Всем жопа на совещании!       — Ага… — Арс даже не пытается понять, о чем говорит начальник, спускаясь взглядом к стройным длинным ногам, которые ничуть не портят грязные резиновые сапоги.       — Пятнадцать мегапаскалей, — громко говорит Антон, перебивая прибор, который затем резко замолкает, закончив давить бетонный кубик.       Арсений как раз залипает на аппетитные бëдра, когда его окликают.       — Арс, — Антон смотрит на него через плечо, ловит пялящегося подчиненного с поличным и улыбается так хитро и неприкрыто пошло, что хочется разложить его прямо на заляпанной грязью плитке в их лаборатории. — Записывай, — он включает начальника, но дерзкая ухмылка так и остаётся на его лице. — Кубики ждут, — и нагло и провокационно ведёт бедрами, вырисовывая в воздухе идеальную восьмерку.       «Хуюбики», — Арсений всë же смотрит в журнал, чтобы не воплотить в жизнь фантазию, которая привела бы к самому негигиеничному сексу в истории человечества.       Что за феерия с ним происходит одному только Антону Андреевичу и известно. Член стоит либо физически, либо чисто формально двадцать четыре на семь. Шастун провоцирует, может устраивать чуть ли не стриптиз, когда снимает с себя рабочую одежду.       — Ой, Арсений, — начинал он ровно с той интонацией, которая заставляет Арса стонать не меньше, чем трение о бархатные стенки входа. — Не могу снять лямки с плеч, у меня руки устали. Помоги.       И так в конце почти каждого рабочего дня. Антон запрокидывает голову, подставляя нежную шею с колючей щетиной ближе к подбородку под нетерпеливые поцелуи. Он самая настоящая похотливая чертовка, каких свет не видывал. Но он не любит просто секс, он любит именно секс с Арсением, который и сам в нём души не чает.       Они понимают, что между ними есть искры, когда полгода назад на совещании Шастун орет и визжит по поводу отвратительного качества бетона, предлагая снести к чертям собачьим весь этаж на объекте, а Арс затыкает его одним лишь взглядом. И иногда Антон специально заводится и повышает голос, чтобы вновь ощутить мурашки по коже от усмиряющего холода в глазах его подчинённого.       — Меня это возбуждает, — признаётся он однажды ещё до начала их отношений.       Тогда они сидят за столом и доделывают в ночи протоколы. Шастун начинает свою речь настолько неожиданно, что Арсений даже не понимает, о чем он.       — Эм… Документы?       — Нет, — стреляет взглядом Антон. — Меня возбуждает, когда ты смотришь на меня на совещаниях так, будто это ты мой начальник.       — А меня возбуждает тот факт, что иногда ты ведёшь себя так, будто ты мой подчинённый, — честно говорит Арсений, про себя улыбаясь довольным сытым котом.       А он ведь сразу раскусил манящую его извращенных демонов изюминку Антона. Поначалу казавшийся жестким и не терпящим возражений начальник посыпался от одного лишь «Антон Андреевич, я не полезу в котлован в дырявом сапоге. Это ясно?». Была первая рабочая неделя Арсения, а он уже успел нагрубить своему руководству, зато уловил мимолетное и восхищенное «сделай так ещё раз» в зелёных глазах.       — Что будем делать? — спрашивает Антон нарочито неуверенно, чтобы словить волну удовольствия от уже ставшей ему привычной твёрдости и решительности подчинённого.       «Роскошный момент, чтобы изменить свою жизнь», — думает Арсений, не желая откладывать столь важный разговор ни на секунду.       — Я бы разложил тебя сейчас прямо на столе, но я джентльмен, — хмыкает Арс, видя, как замирает грудь затаившего дыхание начальника. — Поэтому зову тебя на свидание.       — Согласен, — кивает Антон завороженно.       К слову, позже на столе они трахались несколько раз, невзирая на ноющую после этого пару дней поясницу. Арсений любит лечь спиной на гладкую деревянную поверхность, положить на себя Антона, прижав его к своему животу и мелко, но резко входить сзади, параллельно надрачивая в любую секунду готовый излиться длинный член. Шастун всë время что-то шепчет про охранника, который может зайти в любой момент, про то, что им рано вставать, что они заляпают протоколы, но он только сильнее распаляет.       — Пусть охранник посмотрит, как вечно орущего Антона Андреевича насаживают по самые яйца, — томно шепчет Арсений, сжимая пальцами розовый нежный сосок, заставляя начальника выгнуться и заскулить.       Они сходили на тридцать свиданий, при этом пять дней в неделю проводя время в одном помещении с восьми утра до шести вечера, а иногда и допоздна из-за бесконечного количества документов. И как же им повезло, что в лаборатории они работают исключительно вдвоём. Никто бы не выдержал того количества сексуального и флиртующего напряжения, которое витает в воздухе.       Арсений, когда устраивается на еще строящийся завод по производству цветного железобетона на должность лаборанта, находится в полной уверенности, что будет работать в окружении видавших виды мужиков и готовится с разочарованным лицом листать тиндер в поисках личного счастья. Но в итоге он встречает красивого, умного, бесконечно доброго и веселого Антона, который в итоге раскрывается ещё и как невероятная кокетка и мастер возбуждения по щелчку пальцев.       Арс возвращается в реальность, когда ему сквозь шум прибора вновь объявляют показатели.       — Двадцать мегапаскалей.       Арсений записывает всë в журнал, с силой надавливая ручкой на бумагу. Середина рабочего дня, а он почти на пределе. Ещё и совещание впереди, во время которого снова будут летать молнии.       — Восемнадцать мегапаскалей. Пиздец всем! — срывается Антон. — Должно быть минимум двадцать пять!       Шастун не на шутку закипает, злобно смотря на рассыпающийся в пыль под прессом кубик.       — Успокой меня, — просит он тихо, но Арсению достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять настроение Антона.       Арс встаёт с дешёвого офисного кресла, которое начинает неистово скрипеть, и подходит к возлюбленному сзади, кладя раскрытые ладони на его ягодицы, а носом ведя по кудрявому загривку.       — Антон Андреевич, ну не злитесь, — начинает он ласково, когда прибор перестает гудеть. — Они всë переделают, — ведёт ладонями по упругим половинкам и оставляет поцелуй за ухом. — Только на совещании скажите об этом поспокойнее, хорошо? — поцелуй за другим ухом. — Так будет намного проще понять, что именно вы хотите донести, — одна ладонь перемещается на член, спрятанный под двумя слоями ткани, и начинает его поглаживать. — И если вы будете хорошим начальником и послушаете своего подчинённого, — Арс крепко сжимает одну ягодицу, — то я глубоко и горячо трахну вас вон у той стены, посмотрите направо.       Антон послушно поворачивает голову и смеряет взглядом уже давно изученную белую краску на ровной поверхности и несколько чёрных, непонятно откуда взявшихся полос на ней.       — А если я буду орать? — спрашивает он с вызовом, вжимаясь всем телом в Арсения.       — Выдержишь месяц без секса? — улыбается Арс, сжимая руку на начинающей твердеть плоти.       — Козёл. Ты же первый сорвешься, — хрипит Антон, откидывая голову назад.       — Советую тебе не проверять, — Арс игриво кусает его за мочку уха. — Вы как, Антон Андреевич? Вам получше?       — Теперь я самый спокойный человек на планете, — он выворачивается в объятиях и впивается в губы, терзая и кусая то верхнюю, то нижнюю. — Трахни меня прямо сейчас.       — Нет-нет, — улыбается Арс. — Тогда я лишу тебя мотивации.       — Нет, не лишишь, — умоляюще смотрит Антон.       — Тшшш, — Арсений прикладывает указательный палец к губам начальника. — Испытывайте кубики, а не моë терпение.       И возвращается к столу как ни в чем не бывало. Манипуляцию сексом Арс считает низким явлением, но только если она происходит по-серьезному. В их паре же это простая, но тягучая и доводящая до сбитого дыхания игра, которая заканчивается лишь чувством приятного, одурманивающего удовлетворения и опустошения.       Антон продолжает испытания, недовольно бурча про «возбудим и не дадим», но заметно успокаивается, больше никого не матеря и не проклиная. Арсений собой чертовски доволен. Все его демоны в голове отплясывают победный танец.

***

      — Антон Андреевич, что это с вами? — изумляется прораб, когда Шастун без мата и ровным тоном объясняет, что с бетоном большая строительная беда.       — Да уж, вы валерьянки выпили что ли? — спрашивает генеральный директор.       Арсений, наблюдавший за сдержанным начальником с переливающимся внутри наслаждением, ухмыляется так звонко, что все на него оборачиваются.       — Всю злобу на образцы выместил, — отшучивается он, и по переговорной проносится приглушенный смешок.       — Антон Андреевич, вы нам таким даже больше нравитесь, — по-доброму поддевает генеральный и просит начальника лаборатории садиться на место.       Шастун плотно задвигает стул, скрыв вид на ноги от посторонних глаз, и Арс тут же кладёт руку на его бедро и ведёт ей почти до паха, не сильно сжимая пальцы.       — Умница, — шепчет он возлюбленному на ухо, пока все отвлеклись на раздачу копий очередного протокола.       Шастун густо краснеет, про себя надеясь, что все подумают на жару, и предвкушает приятное продолжение, которое ждет его после вечернего составления отчета по проведенным испытаниям.       Когда совещание заканчивается, то работники лаборатории остаются сидеть за столом, потому что стояки из-за постоянного облапывания друг друга им прикрыть абсолютно нечем.       — А вы чего? — спрашивает прораб, обведя их смущенные лица взглядом.       — А мы… Проект дочитаем и пойдëм, — неловко улыбается Антон, кладя нужный лист перед собой.       — Ладно, бывайте.       Рабочий день окончен, а самое интересное только начинается. Шастун шумно и со стоном выдыхает, откидываясь на спинку стула и разведя ноги в стороны, насколько это возможно.       — Сильнейше стоит, — он проводит влажной рукой по волосам и смотрит на Арса почти осуждающе. — Ещё бы подрочил мне!       — А это идея… — по-лисьи хитро улыбается Арсений, подбираясь пальцами к выпирающему на комбинезоне бугорку.       — Здесь опасно. Сейчас уборщица придёт, — Антон перехватывает руку, отодвигая её как можно дальше.       — Хорошо. Я не против ещё подождать, чтобы вознаградить тебя в полной мере, — Арсений притягивает начальника к себе за подбородок и нежно целует его, большим пальцем поглаживая скулу.       Экстрим с занятием сексом в общей переговорной добавляет приятной остринки, но риск быть уличенными и вправду слишком высок. Всë же помещение лаборатории в самом конце здания и с толстыми стенами, к тому же запирается на ключ изнутри. Так намного спокойнее. Лишние грязные слухи им не нужны. Зато грязный секс точно нужен.       Воспользовавшись излюбленной Арсением дыхательной гимнастикой, оба успокаивают возбуждение через пару минут и с не выражающими ничего, кроме напускного равнодушия к окружающему миру, лицами выходят из совещательной комнаты. С ними прощаются рабочие и руководство, жмут им руки, улыбаются, а Арс думает лишь о том, чтобы у него не встал снова, потому что Антон идет вперёди и специально виляет своей задницей. «Бестия», — ругается про себя он, натягивая очередную улыбку.       — Сначала работа, — твердо говорит Арсений, когда уже в лаборатории ловит на себе готовый голодный взгляд.       — Ты меня изводишь, — бурчит Шастун, плюхаясь на кресло и подгребая к себе журнал с результатами испытаний.       — Потом нам будет лень. Не находишь? — ухмыляется Арс, садясь напротив.       — Ага, — Антон утыкается взглядом в бумаги и в мгновение ока переключается, начиная отдавать указания.       Властный голос того, кто будет сладко стонать всего через несколько часов, для Арсения звучит как мëд для ушей и распаляет его фантазию ещё сильнее. Когда ты влюблен и молод, то в совокупности похож на один большой оголенный нерв, и это до мурашек великолепно. В тебе так много энергии, желания и эмоций, что ты живешь будто с пропеллером, который толкает тебя вперёд. Арс искренне наслаждается своим состоянием и позволяет Антону взять над ним верх в силу его должностного положения, записывая то, что он диктует.       — Всë, — через два часа Шастун не сильно бьёт толстой папкой по столу, обозначая окончание работы. — Я в душ, — пулей берёт спортивные штаны и футболку из шкафа, гель для душа, мочалку и вылетает из лаборатории со сверкающими пятками.       Это несомненный джекпот, что им оборудовали душевые, чтобы прямо на работе отмываться от пыли, песка и пота. И конечно, никто и не догадывается, что «милые», «скромные» и «интеллигентные» работники лаборатории (Шастун только вне совещаний) используют их, чтобы подготовиться к секс-марафону.       Арсений доставляет кое-где печати и складывает протоколы в файлы, вновь начиная заводиться от одной лишь мысли об обнажённом и возбуждённом Антоне. Как он сейчас, стоя под струями воды, наверняка не растягивает себя самостоятельно, чтобы оставить это удовольствие для Арса, как он гладит своё тело, размазывая пену, представляя, что это руки его подчинённого...       — Не зря пошёл в строительный, — тихо смеется Арсений, расписываясь рядом со своей фамилией.       Антон возвращается спустя десять минут, соблазнительно пригладив влажные кудри и подойдя вплотную к Арсу.       — Иди, — он вновь включает начальника, желая, чтобы его слушались.       — Так не терпится? — игриво улыбается Арсений, положив руку на ягодицы Антона и подтянув его к себе, уткнувшись губами в низ его живота.       — Иди, — повторяет он и поджимает мышцы пресса, когда чувствует на коже горячий поцелуй.       — Иду-иду, Антон Андреевич, — низко говорит Арс, проведя носом вокруг пупка.       Шастун не выдерживает пытки и отрывает от себя Арсения, взяв его за голову. У него в глазах настоящий пожар, такой, будто ещё секунда, и он набросится на своего подчинённого с бешеным рыком.       Арс довольно улыбается и, коротко кивнув, берёт свои вещи и идёт в душ, прекрасно зная, что через время вернется сюда во второй раз.       Обратно он приходит как можно быстрее, чтобы Антон не успел остыть. Хотя внутри его начальника вулкан, всегда бурлящий и кипящий, и Арс с удовольствием тонет в его лаве, приятно обжигая себе кожу. В лаборатории Шастун курит в открытое окно, вдыхая тёплый летний воздух и выпятив свою восхитительную задницу настолько, чтобы точно привлечь внимание.       — Ай-ай-ай, — приторно-сладко ругается Арсений, сразу же идя в сторону возлюбленного, чтобы прижаться к нему как можно скорее и больше не мучить его. — Я хотел сегодня хвалить своего начальника, а он курит в неположенном месте…       Арс ведёт пахом вверх вниз между упругих половинок, руками забираясь под футболку и чувствуя пальцами мурашки на спине.       Антон тушит сигарету и, шумно выдохнув, пытается развернуться лицом, но его крепко сжимают за бедра, не давая шанса сдвинуться с места.       — Куда? — ухмыляется Арс. — Закрывай окно и жалюзи.       — Блять, — скулит Шастун, непослушными руками потянувшись к ручке на оконной раме, параллельно дёргая за цепочку управления у жалюзи, чтобы отгородить их от посторонних глаз напрочь.       — Молодец, — одобрительно шепчет Арсений, вновь зарываясь руками под футболку и оглаживая бока. — С чего начнём? — спрашивает он, теперь цепляясь пальцами за ткань и поднимая её вверх до шеи.       — Ты хотел трахнуть меня у стены, — хрипло бормочет Антон, сильнее вжимаясь ягодицами в уже твёрдый член.       — И хочу до сих пор, — улыбается Арс, не сильно прикусывая острую лопатку. — Ты же не растягивал себя, верно? — он оставляет несколько поцелуев вдоль позвоночника, опаляя кожу горячим дыханием.       — Нет, — на выдохе говорит Шастун и вновь пытается вывернуться, чтобы встать лицом.       — Какой же у меня хороший начальник, — Арсений кладёт руку на пах Антона, потирая его раскрытой ладонью. — И ты сегодня так прекрасно вёл себя на совещании…       — Да-а, — стонет тот, потянувшись к своей футболке и рывком снимая её с себя.       — Что за бунт? — игриво возмущается Арс, сжимая ягодицу возлюбленного. — Антон Андреевич, где же ваше хваленое терпение, о котором мне рассказывали, когда я только пришёл сюда?       — Вам напиздели, — огрызается Шастун и наконец разворачивается, тут же впиваясь в губы Арсения, не давая ему и шанса на усмирительное слово.       Антон, кажется, настолько возбуждён, что даже не сразу соображает, что Арсений меняется с ним местами и толкает его к той самой стене, о которой говорил ещё днём. Он ударяется лопатками о твёрдую поверхность, продолжая терзать губы, и пытается теперь снять футболку с Арса, который перехватывает его кисти и уводит их назад.       — Антон Андреевич, — Арсений смотрит прямо в глаза, где нет ничего, кроме желания окунуться в грязный разврат, — вы не хотите, чтобы я вас хвалил?       — Хочу, — кивает тот, вновь потянувшись к губам, но насупившись, когда Арс ушёл от прикосновения. — Я же не зря сегодня подбирал синонимы к матерным словам, — криво улыбается он и отстраняется назад к стене, окончательно понимая, что ему больше не дадут никакой инициативы.       — Прекрасно, — Арсений приближается к шее, прикусывая нежную кожу и оставляя на ней мокрый и сладкий поцелуй. — Вы сегодня отлично справились. Не так ли?       Арс ведёт губами вокруг кадыка, возвращая ладонь на жаждущий внимания член Антона и оглаживая его с нажимом, так, как нравится начальнику.       — И вы были таким сдержанным и спокойным… — Арсений опускается ниже к ключицам и впивается в левую, оставляя на ней засос, с наслаждением вслушиваясь в упоительный стон сверху. — Вы так великолепно рассказали про испытания, — Арс обласкивает каждый миллиметр кожи, оставляя ещё один засос, но уже на правой ключице, — сразу видно, что вы знаете, о чём говорите. Вы же такой умный, — он касается горячими губами груди, плавно подбираясь к вздыбленному соску. — И вы замечательно справились с поставленной мной задачей.       Он широко облизывает языком сосок, затем прихватывая его зубами и чуть оттягивая. Антон срывается на скулёж, запуская пальцы в загривок Арса, и чуть ли не вжимая его в свою грудь, настолько ему хочется большего.       — Я правда был настолько хорош? — спрашивает он, кладя свою руку поверх ладони Арсения, который продолжает гладить ей его член.       — Правда, — Арс выпускает изо рта сосок с пошлым хлюпом и переходит ко второму, прекрасно зная, как это обожает Антон. — Вы были просто великолепны.       Шастун стонет, когда чувствует раскаленный язык на чувствительной коже и чуть сгибает дрожащие ноги, чтобы было удобнее стоять. Его ведёт так, будто ещё хоть одно положительное слово в его адрес, и он кончит, так и не сняв штаны.       Арсений, не боясь испачкать ткань, опускается на колени, чтобы добраться до ещё одного чувствительного места Антона. Он убирает ладонь с его паха, но тут же припадает губами к его рёбрам.       — Арсений Сергеевич… — только и произносит он на стоне, так и не договорив до конца.       Арс знает, как тот выгибается от одного лишь прикосновения к ним, а если глубоко всосать кожу и прикусить её зубами, то Шастун будет полностью в его власти, предельно возбуждённый и до беспамятства распалённый.       Он облизывает и целует очерченный пресс и острые рёбра, не боясь сделать больно. Его начальник в своём извращённом мозгу и теле наверняка хочет, чтобы Арсений чуть ли не прокусил его кожу насквозь, но всё же их обоих останавливает здравый смысл и нежелание друг другу навредить.       Арс цепляет резинку спортивных штанов и тянет их вниз, ухмыляясь, когда понимает, что на возлюбленном всё это время не было трусов.       — Антон Андреевич, — он сразу ласкает языком налитую головку, с наслаждением впитывая в себя судорожный выдох сверху. — Вы проказник, — прихватывает член пальцами у основания, беря в рот головку ещё несколько раз. — Развернитесь, — Арс по-хозяйски шлёпает его по бедру, и Шастун разворачивается лицом к стене на ватных ногах, предусмотрительно раздвигая ноги пошире.       Арсений не медлит и не целует, как он обычно любит, каждую ягодицу по очереди, а сразу очерчивает языком пока ещё не подготовленный для него анус.       — Ох, Арс, — скулит Шастун, вжимаясь в стену и забывая про их формальную ролевую игру про начальника и подчиненного.       Арсений не стесняется капающей слюны и пошлого, раздающегося по всему помещению лаборатории, хлюпанья. Он оглаживает языком вход с присущим ему напором и толкается кончиком внутри, чтобы добраться до бархатных стенок. Антон с каждой секундой расслабляется всё больше и пропускает нетерпеливый язык внутрь, тут же чуть ли не срываясь на громкий дрожащий крик.       — Я буду всегда таким на совещаниях, — будто в бреду говорит он. — Всегда-всегда.       — Великолепно, — Арс оставляет поцелуй чуть ниже мокрого от слюны входа и сжимает аппетитные половинки, разводя их в сторону. — У меня роскошный, самый прекрасный начальник, — и вновь пропускает язык внутрь, впиваясь короткими ногтями в кожу, покрытую мурашками.       От контраста ощущений Антон шипит, но толкается бёдрами назад, чтобы почувствовать Арсения как можно глубже.       — Хочу твой член, А-арс, — стонет он, прогибаясь в пояснице и ложась грудью на стену.       Арс отрывается от ануса, широко лижет от ложбинки до копчика и оставляет поочерёдно поцелуи на ямочках по пояснице.       — Подожди меня чуть-чуть, — он встаёт с колен и идёт в сторону своей сумки, чтобы достать оттуда лубрикант и презервативы.       Когда Арсений возвращается назад, то ловит на себе заведённый до предела взгляд зелёных глаз, раскрасневшиеся щеки и приоткрытые припухшие губы, игнорировать которые не смог бы, пожалуй, никто в этой жизни. Арс оставляет на них неглубокий, но сочный поцелуй, затем доходя через горячую кожу на скуле до мочки уха и прикусывая её.       — Мой соблазнитель, — шепчет он, ведя пальцами вниз по спине и оставляя шлепок на правой ягодице. — Какой горячий начальник, — прихватывает зубами кожу на седьмом позвонке и вновь опускается на колени, чтобы начать растягивать Антона.       Арсений настолько сосредоточен на удовольствии возлюбленного, что собственный член так и остаётся в штанах, потираясь об ткань смоченной предэякулятом головкой. Арс грубо сжимает его, чтобы протянуть подольше и качественно подготовить Антона.       Он греет в руках холодную смазку, щекой прижимаясь к правой ягодице. Шастун виляет бёдрами, пытаясь привлечь внимание и поскорее начать последнюю стадию своей сладкой пытки перед тем, как его подчиненный наконец начнёт ритмично вдалбливать его в мокрую от пота стену.       Арсений размазывает лубрикант с запахом черники по своим пальцам и по входу, пропуская внутрь указательный. Арс знает: Антону мало. Тот издаёт судорожный вдох, понимая, что он всё ближе к самому главному, и тут же толкается назад, чтобы насадиться глубже.       Арсений добавляет второй палец, нащупывая простату и свободной рукой добираясь до колом стоящего члена начальника.       — Не надо, — напрягается Антон, уходя от прикосновения. — Иначе долго не продержусь.       Арс перемещает ладонь на низ живота, оглаживая его и начиная растягивать вход на манер ножниц. Шастун искренне наслаждается, тихо постанывая и продолжая подаваться бёдрами назад.       — Арсений Сергеевич, быстрее, — скулит он, прогибаясь в пояснице.       — Быстрее что? — ухмыляется Арс, добавляя третий палец.       — Войди в меня, — Антон насаживается на пальцы, то чуть приподнимаясь на ногах, то опускаясь, чтобы добавить себе ощущений.       — Мой самый лучший, умный и красивый начальник уже готов? — игриво спрашивает Арсений, а сам уже тянется рукой за оставленным на стуле рядом фольгированным квадратиком.       — Да, — стонет Шастун. — Не медли. Ты целый день меня мучил.       Арсений бережно вытаскивает пальцы, встаёт с пола, полностью раздеваясь и облегченно выдыхая, когда член оказывается на свободе. Он покачивается под собственным весом, и Арс непослушными, липкими от смазки пальцами раскатывает латекс, ловя взглядом, как за ним наблюдает Антон, убирая со лба мокрую чёлку.       — Вы хотите, чтобы я был грубым или нежным? — улыбается Арс, беря в руки баночку с лубрикантом и выдавливая из неë новую порцию жидкости, размазывая её по презервативу.       — Делай так, как хочешь, прошу. Я знаю, это будет шикарно, — умоляюще говорит Антон, одной рукой раздвигая ягодицы.       — Мой начальник ещё и комплименты умеет делать. Какой милый, — Арс подходит сзади и плотно прижимается, кладя член между половинок.       Антон упирается обеими руками в стену и замирает, полностью отдавая себя ощущению предвкушения.       Арсений входит медленно, стенки тут же сжимаются вокруг головки.       — Глубже, — просит Шастун, но сам так и не шевелится, зная, что возлюбленный не будет изводить его слишком долго, особенно, когда он тоже на пределе. Но не озвучить свои желания не трезвый из-за возбуждения не позволяет.       Арс плавно продолжает входить и дальше, с укусом опускаясь на плечо, усыпанное светлыми родинками. Когда Антон издаёт первый после проникновения протяжный стон, то Арсений толкается членом на всю длину и вжимается лобком в горячую кожу.       — Я знаю, знаю, — Шастун подаётся корпусом назад. — Я хочу быстро. Быстро и так, чтобы у меня голос от стонов охрип.       Арс не медлит и берёт Антона за плечи, возвращая его назад к стене и наращивая жёсткий и быстрый темп, головкой стараясь проходиться именно по простате. Он опускает руки на поясницу, затем переместив их на бока и рёбра. Шастун срывает себе горло, поднимаясь на носках чуть вверх от удовольствия и того вихря ощущений, который творится у него внутри.       Арсений поднимает руки выше, доходя до чувствительных сосков и сжимает их, оттягивая и крутя в пальцах кожу.       — Да-а, Арс, — сладко стонет Антон. — Ещё.       Арс входит во всю длину, не сбавляя бешеного темпа. Он не прикасается к члену возлюбленного, чтобы не довести того до разрядки слишком рано. Арсений целует острые лопатки и загривок, продолжая вдалбливать в себя Антона, который уже начал немного хрипеть.       — Развернись, — просит Арс, резко выходя и следом ловя на себе поплывший взгляд, распластанного по стене спиной начальника. — Сейчас попробуем одну позу… — он впивается в приоткрытые губы страстным и быстрым поцелуем, оттягивая то верхнюю, то нижнюю по очереди.       Арсений отрывается от манящих покусанных губ и подхватывает Антона под коленями, поднимая его в вверх. Хорошая физическая форма после нескольких лет работы на стройке нисколько не мешает ему этого сделать. Шастун обнимает его ногами за поясницу и смотрит так вожделенно, что Арс, не медля ни секунды, направляет в него рукой свой член и насаживает настолько глубоко, насколько возможно.       — Как охуенно, — Антон откидывает голову назад и впивается пальцами Арсению в плечи.       Арс чуть ли не подкидывает возлюбленного, из раза в раз заходя и выходя из него полностью вместе с головкой. А затем медленно опускает его до упора и вновь резко и быстро начинает вбиваться в него, рыча от проходящих по всему телу волн удовольствия от глубокого проникновения. Арсений подхватывает Антона под ягодицами и входит в него так резво, попадая по простате, что Шастун от скулежа, воя и стонов, слившихся в один протяжных звук, уже не может совладать с голосом.       Арс прижимается к нему ближе, широко облизывая соски и всасывая их в свой рот губами. Он уделяет внимание каждому, сводя с ума контрастом между грубыми толчками и нежным причмокиванием розовыми чувствительными бугорками.       — Хочу кончить, — говорит Антон, сильнее вжимая в себя Арсения, ногами подвинув его ещё ближе.       — Подрочите себе, Антон Андреевич, — низко говорит Арс. — Мои руки заняты вашей соблазнительной попкой, чтобы вы не упали.       Шастун без лишних возражений и пререканий дотягивается до своего члена и начинает быстро надрачивать себе, добавляя к общим шлепкам чавкающие звуки от влажных прикосновений к самому себе.       — А-арс, — выстанывает он спустя несколько размашистых движений и изливается так густо и сильно, что пачкает себе живот, грудь и даже подбородок.       Арсений делает ещё несколько быстрых и глубоких толчков и кончает сам, уткнувшись Антону в сгиб между плечом и шеей и низко протяжно застонав. Его чуть ли не выкрутило наизнанку, настолько сильно его прошибло разрядкой.       Они пытаются отдышаться несколько минут, так и продолжая стоять в той позе, которая довела их до истомы.       — Как же нас жизнь так свела? — задаёт вопрос Шастун, улыбаясь.       — Понятия не имею, но мне определённо нравится, что мы однажды встретились, — отвечает Арсений и вовлекает Антона в чувственный поцелуй.