Обманутые ожидания

По итогу, конечно, «повторяют» — это громко сказано. Очень громко. Ной… не стал бы употреблять таких слов. Ной в целом старается не употреблять никаких слов и не говорить об этом, он очень — очень, блядь! — ярко краснеет, когда Джесс возвращается и пытается обсудить тот их опыт, в целом радуется своему окрасу свежесваренного рака, потому что это отличный момент, чтобы познакомить Джесса с их новым… эм… питомцем? — Принцесса, — говорит очень красный Ной с горящими (и странно, что не дымящимися) ушами, ласково тыкая в ластящуюся к нему лиану, не без интереса высовывающую из аквариума и второй хвост в сторону Джесса. — Не перепутай, — строго повторяет он, пока Джесс ржет, как скотина. — Это, — он еще раз указывает на лиану, а та тыкает хвостом ему в палец, — Принцесса, а я, — показывает на себя, — Ной. Доступно, или из тебя там последние мозги выбили? — Две принцессы на одной кухне, — восторженно ржет Джесс, и Ной закатывает глаза. Остальные лианы к моменту возвращения Джесса благополучно проданы (и, нет, он отказался обсуждать с доктором Уоллесом судьбу третьей, то есть первой), внутри Ноя ничего не живет (он и не пытался, но доктор все равно легонько стукнул по голове и сказал, во-первых, в ближайшие восемь недель в эту сторону даже не лежать, а во-вторых, напомнил, что Ной обещал перед следующим разом явиться), и все вообще настолько нормально, насколько может быть. Ну, не считая доктора Уоллеса, который раз в неделю пишет сообщение в стиле: «Перед. Помнишь, чем «перед» отличается от «после», парень?» — на которое Ной раз за разом отвечает закатывающим глаза смайликом. Ну, в первый раз ответил, что помнит, на что в ответ прислал ржущий смайлик доктор. Уебок. Ной не одобряет, что не мешает Ною же искренне ржать над этими сообщениями. Они трахаются, конечно. Не с доктором, с Джессом. Было бы странно, если бы они не трахались — хотя, раньше, конечно, не приходилось проверять перед сексом комнату на наличие взволнованного полуразумного растения (Ной отказывается трахаться при ней) — и они трахаются, сначала без заклинания, потом опять с ним, потом почти каждый раз с ним. Проверяют даже, легло ли. Не каждые пять дней, не отсчитывая их после каждого раза, а примерно раз в неделю, но проверяют и проверяют — ровно как Ной хотел. Краснея (Ной), улыбаясь (Джесс) и держась за ручки. Ной в восторге. Заклинание не ложится. Ни, блядь, разу. От этого Ной чуть в меньшем восторге, но в этом есть и что-то очень натуралистичное, поэтому что-то внутри все-таки трепещет. Не смысле «внутри-внутри», а в смысле эмоций. Ну, их влияния на тело человека, о котором Ной, в свете проекта, очень-очень осведомлен. Два месяца так-то заканчиваются (примерно месяца два назад заканчиваются), а Ной вспоминает об этом в первый день весны и долго хлопает глазами на календарь, потому что он все еще живет у Джесса — с Джессом — а сестра удовлетворяется звонками и редкими встречами. Какого, блядь, хуя, почти возмущенно думает Ной, смотрит на возящегося с завтраком Джесса, пожимает плечами и забывает об этом нафиг. Сестра вроде счастлива, он счастлив — так какая разница? — Если хочешь, — все же говорит ей Ной, когда они разговаривают в следующий раз, и виновато смотрит на Джесса поверх телефона, — я вернусь. Ну… — Забей, мелкий, — сестра смеется и шлет в камеру воздушный поцелуй. — Ты такой отвратительно счастливый, что я не переживу это в моем темном мирке страданий и безысходности! — Поменьше пафоса! — пафосно требует Ной, и ржут уже оба. Ну, втроем. Джесс смеется тоже, смеется, подходит, обнимает его и нагло целует прямо на камеру под свист сестры. Ной краснеет, пытается сбросить вызов и нихрена не попадает, конечно же. — Забудь об этом, — скулит он, когда Джесс со смехом отстраняется. — Ты ничего не видела! — Назовите племянника в честь меня! — хохочет сестра, Ной сглатывает и выдавливает из себя нервный смешок, надеясь, что волнение сойдет за смущение. Потому что, ну. Джесс уже так шутил в совершенно других обстоятельствах — это первое. Ной немного сдвинут на всей это истории с беременностью — это второе. А третье… ну, третье снится так часто, что Ной старается об этом не думать. Правда-правда. Совсем. — Обязательно, Клара! — бодро говорит хихикающий Джесс. — У нас наблюдаются некоторые сложности, но мы работаем над этим. — Осторожнее, мелкий! — сестра ржет еще громче, а Ной краснеет сильнее. — Боевые маги упертые! Ной визжит. Ной завершает вызов, отшвыривает телефон на диван и закрывает руками горящее лицо, потому что, ну… — Иди сюда, принцесса, — Джесс притягивает к себе, обнимает, кладет ладонь на затылок, заставляя уткнуться лицом в шею. — Она не знала, давай. Просто старая шутка. Ной скулит. Ной чувствует себя так, как будто все видят его насквозь, а еще немного паникует, потому что столько совпадений — это уже почти не смешно. Ной вжимается в Джесса, вздрагивает, когда что-то касается плеча, поворачивает голову, приоткрывает один глаз, и это, конечно же, Принцесса, которая даже пофиолетовела от тревоги. — Все нормально, малышка, — жалко убеждает ее все еще совершенно бордовый Ной, срывающимся в писк голосом. — Я просто… э… — он так и не находится, что сказать, но внимание лиану вроде бы успокаивает и она уползает обратно в свой аквариум. Милая. Ной вспоминает, откуда она взялась, совершенно жалко пищит снова и прячется обратно в Джесса. Вся его жизнь — сплошной пиздец. — Я вспомнил, — говорит Ной парой часов спустя в метро, потому что, ну, это не выходной и им надо в академию. Джесс вопросительно смотрит, Ной злорадно хихикает. — Да, шутку ту. «За неимением интеллекта, боевые маги упертые»… — он вдруг вспоминает и то, что следует дальше, моргает, а жар начинает медленно расползаться от шеи к щекам. — Ты продолжай, — как-то совершенно мурлычет Джесс ему в ухо и сползает пальцами с талии на задницу. — «… если вы не подпишите вход, как «вход», они»… — «… войдут через выход», — скулит Ной, закрывая лицо руками, и в этот раз злорадно хохочет Джесс. Ной бьет его по плечу, но это, конечно, не помогает. Ну и ладно. Сам подставился. Ной все равно краснеет, вспоминая. Даже на парах, даже на обеде, хотя Джесс занят, и за столиком с ним сидят Макс и Тревор, ни один из которых ни разу не боевой маг. Недостаточно, видимо, блядь, упертые! Ной трет горящие уши, мрачно смотрит на ржущего над этим Тревора и гордо удаляется в сторону лабораторий продвинутого зельеварения, потому что в отличие от этих двух кретинов он достаточно умный для продвинутого зельеварения. Недостаточно торчок, чтобы быть зельеваром, конечно же, но достаточно умный, чтобы взять от них лучшее. Это первая пара, поэтому, хоть сестра и рассказывала, Ной совершенно не готов к тому, что он видит. Потому что животы. Он видит животы. Он сглатывает и старается не пялиться, но все равно пялится, конечно же. Он борется с желанием попросить потрогать, очень хочет спросить — каждого, блин! — что в нем и как это ощущается. Ной не спрашивает. Ной просто краснеет, тщательно конспектирует лекцию, сверяясь с ней, варит свое зелье, сдает и уходит, даже не дождавшись результата проверки. Ух. Блядь, вау. Пиздец. — Мне кажется, — подозрительно говорит Ной Джессу вечером после очередного теста, который говорит «нет, ничего, попробуйте еще раз», а смысле не выявляет никаких скрытых чар, — ты нафиг подкрутил вероятности в нашем проекте. — Не понимаю о чем ты, — бормочет Джесс, глядя в потолок. Ной хмурится. Ной разворачивает к себе его голову, и Джесс улыбается, чуть морщась. — Возможно, — признает он, — я писал Виктору… — доктор Уоллес, вспоминает Ной. Вспоминает и ждет продолжения. — Возможно, — осторожно говорит Джесс, обнимая его, — я немного подправил их в сторону реалистичных по словам доктора пятнадцати-двадцати процентов на успех. Мы же за реалистичность, да? — Да, — слегка расстроенно подтверждает Ной, потому что, ну, да, но это как-то… ну, блин, хочется же! — Вернуть, как было? — Ной мотает головой, Джесс улыбается. — Попробуем еще раз, м? — предлагает он, влажно целуя в шею, выдыхая и чуть покусывая, и мозг из-за этого немного отказывается работать. — Ага, — выдыхает Ной. Обнимает его в ответ и тоже целует, ведет в спальню, чарами проверяет наличие вездесущей лианы и запирает дверь прежде, чем та просочится, разведчица хренова, малолетняя. Падает на кровать и смеется, пока Джесс расстегивает на нем джинсы и реально зубами стягивает трусы. Ной ежится. Ной слегка выгибается под ним, под его руками, цепляясь за подушку и блаженно улыбаясь. — Принцессе все нравится? — Ной закатывает глаза, Джесс фыркает и нежно, долго целует его в губы. Поглаживает по животу, целует снова, пока Ной жмурится и жмется к его ладони. — Счас будет вопрос, за который мне не достанется секса, а родители, возможно, будут горько плакать на моих похоронах, — трагично выдыхает Джесс с улыбкой. — М? — приоткрыв один глаз, требовательно вопрошает Ной. — Тебе это нравится, — Джесс мягко ведет по животу пальцами, и Ной ежится, дрожа. — Ты добрых два часа рассказывал про охренительно беременных едва ли не всем курсом зельеваров, — Ной кивает, чуть краснея, потому что да, нравится, и да, рассказывал. — И что? — говорит Ной, потому что Джесс замолкает. — Не убивай меня, — нарочито жалобно скулит Джесс, нежно целует, гладит по щеке и оставляет руку лежать там, так, что теперь Ной не может отвернуться, только закрыть глаза. Ной не закрывает. Ной смотрит, а Джесс задумчиво и со странным сомнением смотрит в ответ. — Ты никогда не думал попробовать по-настоящему? — спрашивает Джесс, глядя ему в глаза, и Ной говорит первое, что приходит ему в голову. — Что? — говорит Ной, потому что молчать нельзя, а сердце бешено стучит в груди, но, Ной думает, это сойдет за шок. Сойдёт за искреннее изумление. — Ты… — Ной садится. Ной кусает губы, потому что это лучший момент, чтобы признаться, только Ной не хочет признаваться. Ной даже не думает, что этого на самом деле хочет Джесс. — Не убивай меня, — снова просит Джесс и обнимает его. — Я просто спросил. — Мне кажется, — говорит Ной ровно, потому что это единственное, что он может сказать ровно и сказать честно, единственное, во что Джесс правда поверит, — нам как-то еще рановато об этом думать. Ну, — он краснеет, и, вау, Джесс краснеет тоже, — по-настоящему. А если, — Ной опрокидывает его на спину, едва не дрожа от собственной смелости, — кто-то хочет сделать мне ребенка… — … то у нас есть твой проект, — улыбается Джесс и целует его. — Наш, — поправляет Ной, когда поцелуй заканчивается. — Наш. Джесс не спорит. Джесс просто поднимает заклинание на пальцах и вешает на что-то незримое. Джесс любит его, и Ной стонет, кричит, когда заклинание срывается и накрывает, хрипло смеется, пытаясь отдышаться, когда все заканчивается. Джесс больше не вспоминает про свой вопрос, не напоминает, что Ной — на самом деле — не ответил. Джесс просто любит его, и Ной старается не вспоминать про этот вопрос тоже. Заклинание ложится. В этот раз — ложится. Три месяца, думает Ной, недоверчиво касаясь пальцами совсем пустого и совсем плоского живота. Вспоминает про подкрадывающееся лето, про практику Джесса, про интенсивы сестры. Вспоминает — и идет к доктору Уоллесу. Ной сдерживает свое обещание: его следующего ребенка они выбирают вместе.