Лучший ученик

Бабочка взмахнула крыльями, и мир изменился. Той бабочкой были детские слёзы и сердце, дрогнувшее от них

      — Грей! — Ур, звонко постучав по полу стальным протезом, подняла сердитый взгляд на ученика. — Помнится мне, ты обещал слушаться и делать всё, что я скажу?       Когда он обещал это, десять лет назад, ей точно не приходилось поднимать взгляд — наоборот, Грей чуть ли не сворачивал шею, пытаясь смотреть в глаза учителю. Она и не заметила, когда Фуллбастер вдруг стал таким высоким.       — Вот же дура старая, сто лет прошло! — бурча возражения, парень зачем-то стянул водолазку, и тут же получил от своей наставницы мощнейший из всех подзатыльников.       — За языком следи! И не раздевайся, имей совесть. — женщина фыркнула, вздохнула и села на диван, в очередной раз, возможно даже за утро, причитая: — Два придурка. Когда ж вы уже съедете наконец? Нашли бы себе девушек, что ли… Только чтоб сюда их не водили!       Наконец собравшийся Леон, решив не тратить время на спуск по лестнице, съехал по перилам и, ловко спрыгнув с них, поспешил заверить: «Не волнуйся! — посмеиваясь, он закинул руку на плечо Грея, — Этот точно не приведёт сюда девушку!»       Фуллбастер покраснел и с первой же попытки превзошёл наставницу, побив рекорд в силе, с которой ладонь может впечататься в чужой затылок — его старший товарищ упал лицом в пол, повредив и деревянные доски, и, собственно, лицо, а хозяйка дома в сотый раз пожалела, что когда-то взяла этих неугомонных дурней в ученики.       Всё могло быть совсем иначе в день обещания, десять лет назад, и тем не менее, стоило Ур увидеть слёзы в глазах Грея, она поняла — жертва не развеет его тьму. Мальчик пронесёт это в душе до конца своих дней, будет винить себя, будет себя ненавидеть. Как бы волшебница ни хотела одолеть демона, который разрушил жизнь этого ребёнка, она была не готова стать новым демоном, новой тьмой, причиной ещё больших слёз. Грей умолял её остановиться, и, скрепя сердце, она остановилась, схватила его и Леона, а затем побежала.       Кто-то другой сразил того демона всего через пару лет. Услышав об этом, Ур привела своего младшего ученика к глыбе розового льда — тёмного и жуткого, такого же злого, как чудовище, которое он в себе запечатал. Но, пускай этот лёд и был почти демоническим, женщина думала не об этом — она хотела лишь показать Грею, что его кошмар закончился. Не благодаря ей, но Делиора повержен, и он больше никого не убьёт, не отберёт ни у кого семью, не посеет тьму ни в одной душе. И, хотя даже маленький мальчик понимал, что этот лёд и есть тьма, он касался гладкой холодной поверхности, словно святыни — с ужасом, но благоговением.       — Опять на задание собрались? Купите что ли еды на обратном пути — хоть какой-то толк от вас будет! — Ур вздохнула и бросила недовольный взгляд на Грея, вновь сбросившего с себя водолазку, но на этот раз её волновали не приличия, а знак на груди ученика. — Ерундой ты всё-таки страдаешь. Вы оба! Свалили бы уже отсюда, нашли нормальную гильдию. А это…       Даже и не знак — так, каракули. То ли четвёрка, то ли семёрка, ничего не значащая и ничего в себе не несущая. Скорее клеймо, чем знак гильдии — именно так считала Ур. Её голос стал мягче, а взгляд вдруг погрустнел, когда женщина начала, как называли это Грей и Леон, старую песню: «Вы должны были увидеть мир. Должны были найти товарищей в конце концов. И что в итоге? Застряли тут со мной. Одно слово — дурни».       В магии парни может и были хороши, но все уроки, не касающиеся заклинаний, были успешно ими забыты, если вовсе не проигнорированы. Иначе торчали бы они тут?       — Кто ж у тебя останется, если не мы? — Фуллбастер усмехнулся, а наставница закатила глаза.       — Без вас я бы вздохнула наконец спокойно! — буркнула она.       Большую часть времени Ур вела себя иначе, но порой, смотря на своих замечательных учеников, женщина могла думать только о том, какие они глупые. Должно быть, она слишком сильно опекала их, раз теперь они ещё сильнее опекают её — иного ответа не находилось. В такие моменты наставница надеялась оттолкнуть их от себя грубостью, но эти бывшие неугомонные мальчишки, превратившиеся в невероятных, но самых раздражающих на свете молодых людей, только смеялись и шли по своим делам — делам, не принесущим им настоящей радости.       Не в этом городе и уж точно не в этой гильдии.       Всё могло быть совсем иначе, но, утерев маленькому Грею слёзы, Ур пообещала больше не оставлять его. Взяв Леона за плечи, она пообещала, что сразится с ним, когда он станет сильным, если только этот глупый мальчишка не решится снова воспользоваться магией, которая ему не по зубам! Леон запомнил её обещание. Оба ученика получили желаемое, но от этого их сны не стали спокойнее, ведь в тот день в их сердцах разгорелся огонь ненависти к одному и тому же человеку.       — Это всё твоя вина! — закричал Леон, снова с силой приложив Грея о землю в надежде, что на этот раз тот не вздумает встать.       Как и обычно, Фуллбастер не оправдал его надежд. Мальчик попытался подняться, и старший ученик ударил его по спине, заставив снова впечататься в землю всем телом и закашляться. Леон, с чувством выполненного долга, сделал шаг назад, но Грей снова встал на ноги, тяжело дыша и сверля своего товарища мёртвым взглядом.       — Какой толк в том, что ты встаёшь, если ты даже не защищаешься?! — каждое слово, с таким трудом прорывающееся сквозь скрипящие зубы Леона, превращалось в рык. — Ты вообще ни хрена не понял!       — Я знаю, — наконец решился ответить Грей, как вдруг заметил, что противник скривился от нежелания даже слушать его голос, — Она чуть не умерла. Из-за меня.       — Вот именно, чёртов ты кусок… — Леон согнулся от злости и крикнул, то ли пытаясь деть куда-то свою ярость, то ли желая сделать её только сильнее, а затем врезал виновнику всех его бед по лицу, заставив того снова упасть — на этот раз на спину. — Она чуть не умерла, а ты так ни хрена и не понял!       Сначала Бастия мог только смеяться, видя, что Фуллбастер не собирается давать ему отпор, но затем… Затем это только сделало Леона злее. Даже будучи ребёнком, он понимал желание Грея хоть как-то ответить за свой проступок. Нет, за преступление! Ур ведь даже никак его не наказала. Зато она накричала на своего старшего ученика за то, что тот рылся в её книгах!       Да, сначала Леон просто надеялся стереть этого мелкого уродца, ворвавшегося в его с Ур жизнь, в порошок, но во время очередного избиения, принимаемого обоими участниками за справедливое наказание, он вдруг захотел, чтобы Грей усвоил хотя бы один из учительских уроков.       — Она тебе жизнь спасла, а ты… Чего ж ты эту жизнь не защищаешь?! — Бастия уселся на обессилившего противника сверху и занёс дрожащий кулак. — Жертва Ур для тебя совсем ничего не значит? Ты… Как же ты бесишь!       Один глаз Фуллбастера заплыл, но вторым он всё ещё мог видеть своего судью, а ещё — небо. Вот и всё. Чистое голубое небо и едва ли не плачущий от гнева Леон, с которым они, вроде как, должны были по замыслу наставницы стать друзьями.       — Будь благодарным и цени то, что она тебе подарила! Выживи и скажи наконец спасибо! — старший ученик собрался с силами для удара, но его кулак встретил на своём пути лёд, обжигающе холодный и прочный, как камень.       — Ага. — Грей всхлипнул впервые с тех пор, как они сбежали, нет, спаслись от смерти — не от боли или обиды, а от внезапно нахлынувшего осознания, что он и правда жив. — Я… Я скажу.       Леон хотел и точно мог бы пробить чёртов лёд и продолжить начатое, но только устало посмеялся и, тяжело выдохнув, упал рядом с Фуллбастером. Конечно, им обоим досталось от Ур в тот день, но кое-что изменилось. Грей наконец сказал наставнице: «Спасибо», и это странным образом заставило его старшего товарища унять свою злость — будто за ней стояло нечто большее, чем просто желание избавиться от портящего жизнь соперника.       — Посмотрите на них. Объединились против меня! — женщина покачала головой, будто ей было куда проще, когда эти двое спорили. — Я вам не какая-нибудь старуха, чтобы нуждаться в присмотре.       Десять лет сделали из Леона и Грея то ли лучших друзей, то ли братьев — скорее, второе, и этот вариант нравился Ур куда меньше, потому что в таком случае она ведь… Считалась их матерью? Меньше всего ей хотелось быть матушкой двух созидателей проблем на голову! Никого не слушающих глупых мальчишек, сознательно лишающих себя будущего.       Пусть Ур и любила свой тихий городок, но правда в том, что в нём не было ничего, а главное — в нём не было гильдии. Ученики, впрочем, с ней не соглашались, раз за разом ссылаясь на свои знаки, у обоих — справа от сердца. У женщины же язык не поворачивался назвать это гильдией! Ну разве может зваться так что-то без товарищей, без здания и даже без мастера, которому не плевать? Ур была убеждена, что, пока её дурни не сотрут свои знаки ради чего-то получше, они так ничего и не поймут.       — Всё равно её любимый ученик — я! — Леон надеялся поставить точку в шутливом споре, который вёл с Греем всю дорогу до нужного места, но собеседник только закатил глаза.       — Любимый — не значит лучший, — притворно отстранённо ответил Фуллбастер, а затем, по-настоящему ставя точку, перебил только собирающегося открыть рот товарища: — Эй, Астрид! Есть что-нибудь интересное?       Что-ж, вообще-то, здание у гильдии всё же было — надо ведь слать куда-то задания, и надо откуда-то их забирать! На одной из улочек притаился киоск: не шире полутора метров и не выше двух, деревянный и, вообще-то, вполне себе симпатичный, хотя флюгер со знаком выглядел более, чем нелепо.       На прилавке и возле одной из стен лежало всё то, что и должно находиться в киоске: газеты, журналы, лотерейные билеты, карточки с одной единственной местной достопримечательностью — видом на горы, и жестяные баночки с леденцами. На другой стене были развешаны заказы для волшебников. Разумеется, достойные задания при подобной организации — штука редкая. Чаще всего сюда обращались с весьма странными просьбами, поскольку маги, носившие знак этой гильдии, были самых разных правил.       Ур звала местного мастера не иначе, как «торгаш», потому что торгашом он и был — буквально состоял в торговой гильдии, а ещё наверняка отмывал деньги через продажу откровенно уродливых картин, написанных его дочуркой. Не было ни единой причины покупать этот мусор, кроме как для видимости честной сделки! А несколько лет назад жадный урод полез в то, в чём ничуть не смыслил — в магию. Назвался мастером и позволил вступать в его гильдию всем без разбора, так ещё и поставил здание не абы где, а в городе, который был для Ур островком спокойствия и тёплых воспоминаний! Теперь тут частенько ошивались подозрительные залётные волшебнички, не желающие познать главный смысл гильдии — товарищество. А худшее — её дорогие ученики носили тот же чёртов знак.       — Он имеет ввиду, — начал Леон, оперевшись локтем о прилавок, и наклонился вперёд, к единственной согильдийке, которую все знали в лицо, — Встречается ли с кем-нибудь твой братец. А я хочу взять задание!       Девушка хихикнула и, откинув за спину одну из двух длинных рыжих кос, тоже наклонилась, чтобы коротко чмокнуть Леона в губы. На секунду ей показалось, что на таком кошмарном морозе, — хотя на дворе стоял июль, — было буквально слышно, как у Грея закатываются глаза. От шутки старшего товарища или от невольного созерцания чужих нежностей — неясно.       — Боюсь, что моему братцу твой не по зубам! — сощурившись, резюмировала Астрид. — С ним и дьяволу не сладить.       — Эй! — смутившись, Фуллбастер поспешил сделать вид, что вовсе не оскорблён предположением согильдийки, и возмутился другому: — Сдался мне такой брат, как это чучело белобрысое…       — Говорю же! — девушка посмеялась и, оттолкнувшись от прилавка, оглядела стену с заданиями, продолжая разговор: — Хотела бы я посмотреть, кому ты будешь по зубам… Это какие же должны быть зубы? Крушащие камни и железо — не иначе!       — Учитывая его характер, — фыркнул Леон, — Чувак должен жрать что помягче камней и железа.       — Если ты так предлагаешь мне встречаться, говноед, то я пожалуй откажусь, — хмыкнул Грей.       Астрид отвлеклась от поисков подходящего задания, предчувствуя, что теперь времени на это будет предостаточно. Она открутила крышку термоса, наблюдая за тем, как её парень зеленеет от злости, и отпила горячего чая, надеясь, что этот маленький ларёк не разнесут вместе с ней. Да уж, для таких холодных мест у учеников Ур слишком уж горячий нрав!       Никто уже и не реагировал на внезапно врезающееся в дом тело или заледеневшие сильнее обычного дороги — Грей и Леон были кем-то вроде местного талисмана, вернее двух талисманов, а за их драками можно было понаблюдать, как за каким-нибудь спортивным мероприятием. Кому-то даже везло смотреть на всё это шоу в окно, сидя при этом в тепле и уюте. Астрид вот не везло, поэтому она вздохнула, поправила свою шапку и закрыла ставни, чтобы снег не попал на задания или продукцию в продаже, а затем уселась на стул, продолжая попивать чаёк в ожидании, когда же наконец эти двое вспомнят, зачем пришли.       Вскоре защёлка на ставнях оторвалась, со звоном ударившись о пол, а Грей, уложенный спиной на прилавок, свесил с него голову, чтобы посмотреть на Астрид снизу-вверх. Она помахала согильдийцу, закрыла термос и потянулась, решив разобраться с этим, пока место её работы не превратилось в труху.       — А ну завязывайте, вы двое! — девушка нахмурила брови и покачала головой. — Или деритесь где-нибудь в другом месте.       — А мы дрались? — Фуллбастер изобразил искреннее удивление, уставившись на Бастию. — Чувак, если ты дрался со мной, а не пытался пощекотать, тебе надо тренироваться почаще.       — Ты сейчас все свои зубы в этой деревяшке оставишь, козлина! — Леон собирался сказать ещё что-то, а возможно просто дать своему соседу по лицу, но невольно сделал пару шагов назад, поймав взгляд Астрид и поняв по нему — они точно где-то накосячили.       — Вы, два придурка, гору снесли?! — девушка перевалилась через прилавок, убеждаясь в том, что видит, и потёрла лоб, — Теперь карточки перепечатывать придётся!       — Да брось, так даже лучше! — Грей отряхнулся, наконец встав на ноги, и пожал плечами.       Астрид сделала из пальцев рамку, проверяя, как будут выглядеть новые кадры, потому что больше ничего другого ей не оставалось, и задумчиво протянула: «Вам бы в Хвост Феи с такой тягой к разрушению!». Признать, что без одной горы вид и правда стал даже лучше, девушка не решилась — уж точно не вслух.       — Что за день? Все пытаются вышвырнуть нас из города, — Леон посмеялся и сложил руки на прилавке, в очередной раз наклоняясь к согильдийке, а та только фыркнула и отмахнулась, явно решив, что поцелуя Бастия не заслужил.       — Шутки шутками, но правда, что тут делать-то? — вздохнула она. — Здесь же вообще ничего нет! Такой потенциал растрачиваете, а могли бы уже давно в газетах или журналах светиться!       — Ага, как твои хвостатые? Мне уж точно столько проблем с Советом не нужно, — Леон закатил глаза и потянулся к сегодняшнему выпуску газеты, чтобы подтвердить свои слова очередной статьёй о том, как Совет недоволен разрушениями.       — У вас, олухов, тоже давно бы куча проблем была, если бы на наш город хоть кому-то было не наплевать, — Астрид щёлкнула своего парня по носу, а наблюдавший за всем этим Грей присоединился к чтению газеты.       — О, это же та барышня, о которой ты вечно трещишь без умолку? — отметил он, заставив согильдийку хмыкнуть.       — Это не какая-то там барышня, дуралей, это Эльза! — Астрид выглядела так, словно её расширившиеся глаза и расставленные руки должны были прояснить Фуллбастеру всё, но этого явно не произошло. — Она круче всех, ясно?       — Ужас, какая-то валькирия уводит мою девушку! — Леон посмеялся, и на этот раз даже оказался удостоен короткого поцелуя.       — Ты прости, милашка, но против неё у тебя никаких шансов, — Астрид ткнула в кончик носа своего парня пальцем и вернулась к разглядыванию заданий. — Тут всё какая-то скука смертная или просто вам не подходит, но… Секунду, кажется, я видела!       Она быстро пробежала глазами по листовкам и довольно улыбнулась, наткнувшись на нужную: «Ничего серьёзного, просто нужно разобраться со снежной виверной в Мариголд, — девушка сорвала бумажку и, протянув её согильдийцам, пожала плечами. — Это лучшее, что у нас есть».       — Чего это она в Мариголд забыла? Они разве вообще со своих гор спускаются? — Леон задумчиво хмыкнул и взял листовку. — Да уж, работы минут на пять, а переться два часа.       — Ну хоть награда неплохая. Хочешь задание лучше — меняй гильдию! — Астрид вскинула бровь, а её парень закатил глаза.       — Да плевать. На жизнь хватает — и хрен с ним, — Леон бросил взгляд на Грея, и младший ученик Ур кивнул, соглашаясь со старшим.       — Ты знаешь… — девушка поджала губы и отвела взгляд, но вдруг нахмурилась и, преисполнившись решимости, продолжила: — Когда родители умрут, я уберусь отсюда. Я тут только ради них, и, когда их не станет, я хочу посмотреть мир и… Не знаю, заняться чем-нибудь важным? Ты бы поехал со мной? Или…       Она снова осмотрела листовки и презрительно дёрнула губой: «Да, можно торчать тут и подбирать объедки за гильдиями посильнее и покруче. — Астрид ткнула пальцем в одно из заданий. — Смотри, даже можешь заняться эскортом!». Леон тяжело вздохнул, немного смутившись оттого, что его младший не-брат стал свидетелем этого разговора, и задумчиво почесал затылок. Этот разговор был не первым, но раньше Астрид просто спрашивала, просто мечтательно размышляла о том, как было бы здорово жить в городе побольше и, желательно, потеплее, а теперь она не спрашивала, а ставила перед фактом. Бастия так и не придумал, что ответить, просто опустил взгляд в пол, пожал плечами и потащился к вокзалу в значительно ухудшившемся настроении.       Хотя и по дороге к вокзалу, и в поезде Грея подмывало вставить комментарий, он всё же молчал. Во-первых, потому что всё это казалось ему какой-то наболевшей темой, эдакой открытой раной, и у парня хватало такта не ковырять в ней ножом. Во-вторых, и совет, и шутка из его уст прозвучали бы одинаково глупо — в конце концов, у него самого никогда не было серьёзных отношений и достаточного опыта, соответственно, тоже.       Вернее, отношений у Фуллбастера не было вовсе, как серьёзных, так и нет. То, что он создал повод для бесконечных шуток Леона, открыв в себе влечение к парням, пока проводил время с братом Астрид, не считалось! Тогда им обоим было всего-то лет по двенадцать, оба они были напуганы этими странными чувствами, о которых их никто не предупреждал. Ну, предупреждали, конечно, но говорили, что это будет связано с девчонками, которые в уравнении не появились до сих пор. И вот, смущённые от того, что диктовали гормоны, мальчики просто начали проводить вместе больше времени, чем когда-либо, потому что понятия не имели, как ещё поступить с тягой друг к другу, пока Грей не проявил чудеса детективных способностей, догадавшись, что влюбился. Они поцеловались — не как описывали в романтических книжках, скорее просто чмокнулись, и именно в этот момент чёртовому Леону нужно было их застукать!       Аксель так перепугался чокнутого старшего не-брата своего не совсем друга, его потока шуток и обещаний непременно сообщить всему городу, что не нашёл ничего лучше, чем отмахнуться и сказать, что он тут вообще не при чём, и что это всё Грей. Влюблённость Фуллбастера тогда как рукой сняло, и, хотя спустя годы парень попытался извиниться за свою трусость, ледяной волшебник эти извинения не принял. Нет, конечно, за желание отвертеться, продиктованное стрессом, Аксель был прощён, но за то, что взял и вычеркнул себя из жизни Грея на следующие несколько лет, стыдясь собственной трусости, и за запоротую дружбу — нет.       Тогда, пронаблюдав за реакцией перепуганного брата Астрид, Леон решил не быть большим говнюком, чем тот, и всё же не побежал разбалтывать всем об экспериментах младшего ученика Ур, за что Грей был благодарен. Может, отчасти поэтому Фуллбастер теперь ехал в поезде молча, изучая взглядом скупой на цвета и разнообразие пейзаж, давая Бастии разобраться в своих мыслях самостоятельно — из благодарности. А может, он просто не знал, что сказать или сделать. Разговоры по душам никогда не были частью их не-братского общения, поддержку они выражали другими способами. Леон, к примеру, точно мог бы намылить Акселю шею, если бы Грей хоть на секунду показал, что действительно расстроен из-за этого типа, но Фуллбастер эту тактику применить не мог — не драться же ему с Астрид! Может, чуть позже он намылит шею самому Леону, чтобы тот одумался и слушал свою девушку, потому что она явно в десять раз умнее, и Бастии невероятно повезло, что у бедняжки просто не было большого выбора, иначе с чего бы ей встречаться с этим отмороженным кретином?       — Что-то не устраивает, козлина? — Леон пнул сидящего напротив товарища по ноге, и тот недовольно пощурился.       — Я молчал! — напомнил он и пнул старшего волшебника в ответ.       — Думаешь громко! — Бастия закатил глаза и поспешил успокоиться прежде, чем перепалка переросла бы в драку в поезде — так они точно не доберутся до места.       Помолчав несколько секунд, парень опёрся головой о стекло и с тяжёлым вздохом скрестил руки на груди: «Считаешь, я придурок?». Фуллбастер вскинул бровь, оглядев собеседника, и уставился тому прямо в глаза, что уже было довольно красноречивым ответом, но Грей, будто сочтя Леона не просто придурком, а редкостным идиотом, кивнул.       — Да, — усмехнулся он. — Или ты спрашиваешь про твой разговор с Астрид?       Бастия снова пнул младшего товарища по ноге и со вздохом обмяк, морщась от воспоминаний о том, как не нашёл, что сказать. Без сомнения, теперь он был придурком и в глазах своей девушки, и это нужно было срочно исправить, но парень не представлял как. От такой, как Астрид, нельзя откупиться подарком, и скорее всего даже широкий жест она расценила бы, как позёрство, но Леону казалось, что должен быть ещё какой-то вариант, кроме как согласиться на переезд — в конце концов, сумасшедшей шантажисткой его девушка тоже не была.       — Она тебя бросит, — заметил Грей, а следом задумчиво добавил: — А если нет, тебе придётся сделать это, потому что, если она решит остаться в нашем захолустье, только чтобы до конца дней видеть твою наглую рожу, ничего хорошего из этого не выйдет.       — Давай, швея без платья, раздавай советы, — Леон фыркнул, а следом насупился. — А с чего ты взял, что я никуда с ней отсюда не свалю?       Фуллбастер в очередной раз вскинул бровь, но сейчас это не показалось Бастии ответом, поэтому младший товарищ всё же прокомментировал выражение своего лица: «С твоей идеей фикс таскаться за Ур, пока победить её не получится? — он закатил глаза. — Ну, может, когда старуха совсем дряхлой станет, что-то у тебя и выйдет, но, надеюсь, к тому моменту Астрид догадается, что в море полно рыбы».       — Ты намекаешь, что я слабак? — Леон сощурился, мысленно подсчитывая, сколько придётся отдать за ремонт вагона, если он отправит собеседника в путешествие лицом по всем подвернувшимся под руку поверхностям.       — Я тебе об этом прямо говорю, — пожал плечами Грей, — А намекаю я на то, что тебе выпала невероятная удача, и если бы у Астрид был выбор, она бы на тебя даже не посмотрела. А ты готов просрать такой шанс ради чего-то, что тебе даже не светит.       — Да я тебя одной рукой уделаю, уродец мелкий! — Бастия сел прямо, а затем наклонился к собеседнику, который только хмыкнул.       — Ага, в том и проблема, — он пожал плечами, и Леона перекосило от того, как Грей в этот момент был похож на их учителя.       Это раздражало старшего ученика Ур больше, чем что-либо, особенно в моменты, когда младший повторял её слова и пытался учить, к примеру, тому, что созидание одной рукой несбалансированно и нестабильно. Повторял за ней всё, как попугай, перенял её привычки, и иногда даже смотрел так же!       — Но до этого ты и сам допрёшь, когда она тебя в очередной раз уделает, — вздохнул Грей, — А с Астрид я тебе помогу, хотя, конечно, жестоко желать ей такого осла.       — Посмотрите на этого благородного сукиного сына, — Леон усмехнулся, пихнув собеседника в грудь и заставив удариться о спинку сидения, но на этом и остановился. — Так говоришь, будто это у неё выбора не было, а не у меня — с одной-то девчонкой на всю деревню!       Бастия посмеялся, но его глаза вдруг расширились, и парень шикнул: «Только пиздани ей, что я это ляпнул, и твоё тело найдут, только если сраные драконы растопят в округе лёд!». Хотя угроза и повеселила Фуллбастера, он всё же кивнул. Сколько бы парень не считал, что Астрид достойна лучшего, без неё ему пришлось бы терпеть Леона чаще, да и к тому же в таком вот настроении — врагу не пожелаешь!       — Ну а кто ей остаётся? — в шутку продолжая обсуждение, младший ученик Ур задумался. — Из плюс-минус ровесников-то… Один её брат, другой скорее бы встречался с её братом, третий… Матс… Ты, конечно, тоже не красавец, но хотя бы не ходишь с мерзковатыми жиденькими усишками, а Астрид немного себя уважает, вот ей и остаётся, что остаётся.       — Козлина, — Леон рассмеялся и покачал головой, не найдя, с чем можно поспорить. — А тебя его усишки совсем не манят, да?       — Меня не манят его странные отношения с матерью, — Грей то ли поморщился, то ли сдержал смех, а может и рвотный позыв, — Но усишки, конечно, вишенка на торте из-       Поезд неожиданно резко затормозил, и Бастия чуть было не впечатался в собеседника, но тот отпихнул его на свободное место рядом и посмотрел в окно. Ничего, кроме снега и скал Фуллбастер не увидел, но по какой-то причине проводник сообщил, что дальше поезд не отправится, а это значило, что до Мариголд волшебникам придётся добираться самостоятельно.       Похоже, проблема с виверной оказалась серьёзнее, чем было указано в листовке. Обычно эти звери не контактируют с людьми, но и не особо их боятся — показываются на глаза, но близко не подходят, и тем более не нападают. Трудно было поверить уже в то, что снежная виверна, поедающая в основном камни, спускается с горы и пробирается в продовольственные склады, попутно руша всё, что вообще может, но то, что животное решило атаковать железную дорогу — просто бессмыслица.       Тратить время на пешее путешествие до города волшебники и не думали — Мариголд удчно расположился в низине, так что можно было посоревноваться в скоростном спуске, используя созидание, и это даже помогло Леону немного отвлечься от мыслей об Астрид. Спокойствие, тем не менее, не было долгим — стоило парням добраться до первых домов, как какой-то старых псих выбежал на них, размахивая метёлкой и заявляя, что магам из «этой мерзкой гильдии» здесь никто не рад.       Грей поспорил с ним, показав листок с заданием, которое было буквально отправлено именно в «мерзкую гильдию», а Леон задумался о том, как вообще этот дед узнал, в какой гильдии они состоят. Впрочем, он довольно быстро понял, что, как и младший товарищ, по привычке скинул с себя всё, кроме штанов и обуви, выставив знак на груди на всеобщее обозрение, и, пока Фуллбастер пытался усмирить гнев старика и выяснить его причину, Бастия побрёл назад в поисках вещей.       Вернув сокоманднику только сброшенную неподалёку водолазку, потому что искать белый плащ в снегу казалось заданием, достойным отдельной награды, Леон узнал, что старик злился вовсе не из-за того, что полуголые гости не соответствовали дресс-коду городка. Оказалось, что Ур была во всём права — в их гильдии состояло слишком уж много тех, кого просто не взяли бы в нормальные, и визиты таких волшебников в Мариголд по пути к ларьку с заданиями успели надоесть местным жителям и, судя по всему, вивернам. По крайней мере, старик был уверен, что именно странные и «мутные» приезжие маги чем-то насолили снежным ящерицам, отчего те решили покинуть места своего обитания и терроризировать низину. Хоть ученикам Ур и не нравилось это признавать, теория вполне имела смысл — главное, не говорить об этом учителю, а то очередной речи точно не избежать.       Заказчик, мэр, в отличие от старика с метлой, был настроен к волшебникам дружелюбно. Сперва он не решался признать, что в городе есть проблемы, помимо виверн, но Грей и Леон, даже не смотря на попытки сбросить с себя одежду, показались ему довольно приятными людьми, и, вздохнув, мужчина всё же поделился своим мнением.       Мариголд не такой крошечный, как соседние города, но он всё ещё небольшой, туристам тут делать нечего, и для местных жителей не так много работы — в основном все, как могут в таком холоде, ведут хозяйство или работают на здешней фабрике. Маги, оказывающиеся тут проездом, много едят, много пьют и нуждаются в ночлеге, и всё это приносит доход, который позволяет закрыть глаза на некоторые неприятности. К тому же, по словам мэра, здесь не случалось ничего хуже пары разбитых витрин и пьяных драк. Да, это мало кому может показаться приятным, и такие визиты действительно нарушают покой заснеженной части Фиора, но они обеспечивают прибыль.       Грею не слишком понравилось объяснение, но он не решился взять и повесить на градоначальника клеймо торгаша. Возможность содрать с приезжих деньги пошла Мариголд на пользу — Фуллбастер помнил, как этот городок выглядел несколько лет назад, и можно было хотя бы с уверенностью сказать, что драгоценные не утекли исключительно в карманы парочки богатеев. Впрочем, думать сейчас нужно было о том, как уберечь похорошевший городок от озлобившихся на его гостей виверн.       — Как думаешь, чем они так виверн-то затрахали? — вздохнув, Леон почесал затылок.       Подниматься в гору было совсем не так весело, как спускаться с неё, да и казалось, что нужно поторопиться — по ту сторону слышались странные звуки, отчётливо разобрать в которых можно было только рёв всё тех же обычно спокойных тварей.       — Рожи им мутные не нравятся, — хмыкнул Грей. — Так что лучше бы ты домой шёл, а не бесил их ещё сильнее.       — А ты впереди иди, они все от страха передохнут, и позлить их у меня уже не выйдет! — Бастия получил снежком по лицу, и это послужило началом погони, немного ускорившей подъём.       Фуллбастер казался старшему товарищу излишне серьёзным. Леон просто пошутил, но Грей совершенно серьёзно строил какие-то теории, пытался найти поведению зверей больше объяснений, в общем — превращал скучное, самое что ни на есть заурядное задание, в расследование, достойное королевского ордена. Впрочем, не то, чтобы Бастия и правда считал это серьёзностью, скорее думал, что у товарища крыша едет от скуки, вот тот и пытается придать обыденности особую важность.       Леону вообще были не очень интересны глубинные причины, он никогда не славился излишним любопытством. Нужно разобраться с тёмной гильдией? Оно и понятно, гильдия же тёмная. Нужно разделаться с пятиметровым, похожим на борова чудищем, поедающим скот? Тоже логично. Зачем сидеть и выяснять, почему этот боров решил вылезти из леса и добавить коров в свой рацион? Главное, что люди жалуются, и всё это надо прекратить. Бастия был всего на год старше Фуллбастера, но иногда ему казалось, что разница у них лет в двадцать минимум, а может он и вовсе какой-то глубокий старик, которому была неведома эта необузданная энергия и почти раздражающее любопытство. Благо Грей хотя бы не был болтливым, и просто погружался в свои мысли, а не доставал всех вокруг вопросами о том, почему небо голубое, трава зелёная, а вода — мокрая, иначе Леон бы точно сошёл с ума. Тем не менее, иногда Фуллбастер умудрялся даже беззвучно размышлять так, что Бастия чувствовал это, как будто чужой мыслительный процесс отнимал кислород.       Радовало одно — поощрять бессмысленную работу мозга Грея было некому, потому что, Леон был уверен, на свете не существовало ни одного человека, которому было бы интересно выслушивать догадки этого умника. Гадать тут попросту не о чем! В этом деле не могло быть неожиданных поворотов, как и каких-либо поворотов вовсе, да и делом-то это назвать было нельзя. Они просто найдут одну особо буйную виверну, отобьют у неё всякое желание связываться с людьми, получат награду и отправятся домой, и это будет такой же день, как и многие другие, без расследований в стиле бульварных детективов и без лишней драмы.       Может, только будет немного весело, если придурки, устроившие фаер-шоу по ту сторону горы, разозлят своими фокусами ещё несколько виверн. Даже если и не разозлят — получат по шее для профилактики, и будут знать, что ни местная фауна, ни местные жители не оценят этот их «рёв огненного дракона».