Я не проиграю.

      На моих глазах, между деревьев, проявлялась тёмная дряхлая постройка. Я оглянулся, в надежде, что мне показалось, или, что если отвернуться и громко крикнуть «Я в домике!» — Чёрный Гараж испарится. Однако даже свежих следов убежавшего Бяши я не смог различить на снегу. Я жалобно посмотрел на Ромку, вновь убеждаясь, что гараж вижу не только я. Обернувшись в сторону адского строения, я увидел заклятый гараж на том же месте. Он будто слегка качается на ветру, будто сейчас выпрыгнет из земли и помчится в догонку за Бяшей. Он живой. Едва уловимые покачивания являются обусловленным дыханием. Возможно, Катю нам уже не спасти — её заживо сожрал Чёрный Гараж. Я почувствовал чью-то руку у себя на плече. Маньяк пришёл по мою душу: сейчас вцепится и закинет следом за Смирновой в ненасытную тварь. Едва я успел опомниться — понял, что рука принадлежит Ромке. Он растерянно кивнул в сторону гаража. — Пойдём, брат. Не по-мужски мы с Катькой поступаем. Мы же не додики какие-то.       Пятифан прав. Видно, что ему тоже не хочется идти в логово маньяка, но бросать девчонку на верную гибель — не просто «не по-мужски» — это не по-человечески. А Катя точно в гараже. Не мог же Бяша просто так найти раздавленный кошелёк Кати? Сам Хозяин Леса раздавил, как водится. Нехотя кивая, я сглотнул. В гараже могло находиться что угодно: от пропавших детей до самого маньяка — Хозяина Леса. Мысли о скорой смерти не покидали меня до того, как Чёрный Гараж вырос перед моим взором. Лампочка нагоняюще мигала. Будто это глаз гаража, который сейчас внимательно рассматривает меня с Ромкой. Уже думает, как впитает в себя наши тела. Я нахмурился, убеждая себя и, мысленно, Ромку, что это — обычная лампочка, которая скоро перегорит. Я ожидающе посмотрел на напарника. Он смотрел на меня так же. Ромка немного помешкался, но всё же осмелился дёрнуть ручку. Дверь поддалась с характерным скрипом. Не смотря на то, что Ромка только слегка приоткрыл вход в гараж — тьма расползалась на ворота. — Открыто. — Сказал Ромка, готовясь зайти туда. — Пошли, пока за нами не пришёл маньяк. — Шаркнув, Рома призывал к действию. Я отшатнулся назад. — Ты что, спятил? Пойдём скорее расскажем всё Тихонову, а то зайдём — и не выйдем никогда. — Очевидно, Ромка тоже боялся заходить. Но по его виду можно было понять: отступать он не собирается. — Пока за лейтенантом будем бегать — гараж и пропадёт! Видишь? Внутри темнотища. Ни души, бля буду. Устроим засаду, пока её не устроили нам. Больше такого шанса может и не быть. — Ромка достал свой нож-бабочку и угрожающе выставил перед своей грудью. Не хотел бы я быть маньяком. — Да и как-то не хочется с полицейским сотрудничать, когда ты у него на учёте...       Ромка был чертовски прав. Мне даже стало неловко за свою трусость. Быть может, Катя там лежит и горько плачет по своей судьбе. Или Вовочка с Сенечкой. И даже Семён. По коже отдало прохладой от воспоминаний о бедных ребятах. Теперь передо мной стоял выбор: идти в полицию или в Чёрный Гараж. Сопоставив все «за» и «против», я подошёл ближе к Ромке. Мысль о том, что я могу спасти детей расхрабрила меня. — Ладно. Заходим. — Рома только кивнул и рысью шмыгнул внутрь. Его силуэт быстро испарился в непроглядной темноте. Было слышно только его голос и запах дешёвых сигарет. Пока я морально собирался с силами, чтобы войти, Ромка никак не мог нащупать включатель. — Эй, помоги мне! Тьфу, нихера не видно...       Я мигом зашёл внутрь. Видно не дальше собственного носа. Я пошёл в противоположную сторону от голоса товарища и вскоре нашёл то, что наконец вернуло нам свет вместе со зрением. Я немного пожмурился. Увиденное повергло меня в недоумение: самый обычный гараж с кучей непонятных инструментов и машиной, накрытой тканью. Ромка сплюнул на пол, а я только усмехнулся собственной глупости. И вправду — вообще ничего необычного. Старый гараж. — Вот сука, хэ-э... Ну, Тоха, зря мы ссыковали короче... — С той же усмешкой и ноткой разочарования сказал Ромка. — Ага. Нужно осмотреться, пока никого нет. — Только факт того, что хозяин гаража может вернуться напрягал.       Ящики зацепили моё внимание. Я подошёл ближе и лицезрел...наполненные гнилыми тушами животных железные ящики. Мухи кружились роем вокруг остатков. Протерев глаза, это были обычные ящики, и даже если там было что-то — давно уже убрано. Инструменты на стене напоминали орудия пыток. Такое, наверное, сможет поднять только увесистый взрослый. Они, кажется, в крови... Краска. Не мудрено, что в гараже будут инструменты. Чем же ещё машины ремонтировать? Если бы у папы тоже был гараж — он бы выглядел так же.       Пожав плечами, я собирался к выходу. Меня остановил расслабленный голос Ромки. — Ну погоди, давай посмотрим: что за тачка-то? Даже если это старый драндулет — магнитолу спиздить — я точно не против. — Потирая руки, Ромка азартно заулыбался. Томно вздохнув, я согласился на эту авантюру, хотя уже жалел.       Из-под старой ткани раздалось мычание и сдавленное хныканье. Оно доносилось эхом снова и снова так, что мурашки сводили кожу на спине. Я остолбенел. Шершавый пол гаража будто расплавился и снова заледенел, оставив мои ноги в земле. Ромка покосился на меня и шепнул: — Тщ… Она там.       Я смотрел как мой друг пытается сдёрнуть покрывало с потенциальной машины, но не мог сдвинуться с места. Ромка справился и без меня: нож-бабочка быстро пошёл в ход. За изорванной тканью оказалась огромная, промышленная мясорубка. Такие дурины используются на заводах — для колбасы. Ромка подбежал к железному монстру и крикнул: — Скорее, сюда!       Голос друга моментально вразумил меня. Я выскочил из ловушки собственных мыслей и бросился к Роме: то ли на помощь, то ли от страха. В центре ржавой мясорубки, как будто увядающий цветок, сидела связанная Катя. Кляп позволял только невнятно мычать и похныкивать. Её, обычно хитрые, глаза округлились от страха, обливаясь подступающими слезами. Я открыл рот, пытаясь возразить увиденному, но из горла вырывались только хрипящие звуки. Однако Ромка от возражений не отказался. — Блять, вытаскивай её быстрее! — Загорланил Ромка, залезая на мясорубку. Почти добравшись до Кати, Рома, видимо, задел какую-то кнопку.       Механизм загудел. Пронзающий звон лезвий с каждой секундой возрастал. Рома схватил Катю за руки и тащил так, будто намеревается их оторвать. Ромка, осознав, что он наделал, отчаянно закричал: — Чёрт, выключи её, выключи! — Я начал дёргать и нажимать все кнопки, что мне удалось увидеть до абсолютной паники. — Не могу! Нихера, ничего не работает! — Так помоги же мне, сука! — Ромка громко ругался и кряхтел. Мясорубка не отпускала. Я вытаращил глаза и дёрнул Катю за локоть. Не поддаётся. Пот капал мне на куртку, а мясорубка не давала и возможности на спасение одноклассницы. Сердце билось так, будто сейчас пробьёт грудную клетку и увязнет в железной ловушке. Я продолжал тянуть, пока Катя жалобно мычала сквозь кляп. Пока что — только от страха. Я чувствовал, как напрягается мой пресс. Словно я тянул громадную мясорубку, а не Смирнову. Я стиснул зубы так же, как когда играл в сложную игру. Последний босс: проиграешь — начнёшь игру заново. Но мне нельзя проиграть. Табличкой «Game over» будут служить разлагающиеся колбаски, смешанные с волосами и костяной крошкой.       Катя завопила: лезвия начали царапать её ноги. В моей голове что-то щёлкнуло: точка невозврата. «Больше шанса может и не быть» — слова Ромки вбились под кожу, разрывая моё сердце. У меня совсем снесло крышу: адреналин, вытекая из каждой клетки моего тела, бил по горлу, будто сейчас меня им вырвет. Шагнув назад, я продолжал оттягтвать смерть Кати. Обернувшись на инструменты, меня озарило: я на секунду отцепился от многострадального локтя Смирновой и сгрёб всё, что помещалось мне в руки. Товарищ моей инициативы не понял: — Ты в край ебанулся?! Её щас распилит, ПОМОГИ МНЕ! — Я рефлективно глянул на Ромку: его наполненные ужасом глаза истекали слезами, а лицо корчилось по-животному зверски. Запястья чуть ли не выламывались, пока тот впивался в школьную форму Кати. Жуткое зрелище.       Крики Смирновой вернули меня в реальность: я начал бросать в адскую машину всё, что не задевало саму Катю. Моя теория оправдалась: монстр давился железом, задерживая свою работу. Я снова схватился за рукав. «Тянем-потянем — вытянуть не можем» — очевидно, Катю что-то затягивало в пасть мясорубки. Вглядываясь в израненные ступни, я раскрыл глаза так, будто они сейчас вывалятся из глазниц: верёвка, которой была связана Катя уходила далеко за лезвия. Меня бросило в пот, я уже не понимал, кто кричит: Катя, Рома или я. Нас троих будто связали голосовым каналом и наши вопли слились воедино. Я мог различить только ужасающую гримасу на лице Кати, от которой меня осенило:       Резать. Надо резать. Я снова обратился к висящим на стене инструментам. Схватив самое острое, на мой взгляд, орудие, я ринулся к ногам Смирновой. Еле дотягиваясь, я старался их приподнять, чтобы задеть верёвку. Срывая голос, я начал кричать, будто от этого всё начнёт повиноваться: — Там верёвка! Подними выше! — Я и сам не знал, кому это было адресовано. Слово «Выше» застряло в горле, я до хрипа повторял команду.       Я бил по верёвке, что есть мочи. Понимая, что отсчёт переходит на секунды, я ещё яростнее схватился за возможность спасения. С каждым разом верёвка ослабевала. Я молил, чтобы Ромка держал Катю.       На секунду, линзы моих очков утеряли всякое свойство. Все крики и скрежет мясорубки оборвались, в ушах зазвенело. Моя слепота продолжалось вплоть до того, как что-то, неожиданно тяжёлое, упало на меня и, кажется, на Ромку. Издавая нечленораздельные звуки, я сипло отдышался.       Катя, практически задыхаясь шумно и отрывисто вздыхала. То, что обрушилось на нас, было не «что», а «кто». Руки обмякли, и плечи Кати сжато расположились на моей груди. Я посмотрел на Ромку и мои дрожащие губы сами по себе стали улыбаться. В школе, я мог бы возмутиться, что теперь Смирнова лапает меня, но сейчас я хотел одного: пусть это мгновение героизма запомниться мне на всю жизнь. Ромка тоже улыбался, ещё шире, чем я. Подползая к стене вместе с Катей и Ромкой, мы наконец сняли со Смирновой кляп, пока сами размазывали слёзы по щекам.       Катя жадно начала глотать воздух. Ещё секунда, и её шокированное лицо украсила обеспокоенная улыбка. Катя явно хотела много что сказать, но получалось только открывать и закрывать рот. И голос пропал, и слов не подберёшь. Тут послышался уставший и необычно тихий голос Ромки: — Бежим отсюда. Успеем поговорить. Вдруг, сейчас кто вло- — Пятифанов даже договорить не успел, как что-то на улице прогремело о стены гаража.       Мы все втроём хотели завопить, однако голоса на это ни у кого не хватило. Все разом поменялись в лице. Ромка приподнялся и метнулся к выходу, а я, взяв Катю на руки, сразу за ним. Смирнова казалось мне такой лёгкой: возможно, я просто ужасно напуган. Я старался прислушаться, но сердце стучало так громко, что заглушало всё вокруг. Да и не только у меня сердце вырывалось из груди: Катя на моих руках прижималась достаточно сильно, чтобы я мог слышать и чувствовать её сердцебиение.       Ромка резко начал отсчитывать до трёх. На тихое «Три!» мы вывалились из Чёрного Гаража. Мы бежали: кто куда. Я, не в силах поднимать ноги, с трудом проталкивал снег, создавая прерывистую лыжню. Но я бежал. И Ромка впереди. Что-то тяжёлое наступало на пятки, но оглянуться бы я не успел. Лес казался бесконечным и ужасно тёмным.       Вдруг Катя завопила в истерике. Её голос завыл на одной безумной ноте, только изредка переходя на хрип. Я пискнул и испуганно покосился на неё. Увидеть всей картины я так и не успел: что-то вязкое фонтаном выплеснулось мне на очки. Но ощущение, что я могу видеть, я не потерял. Катины ноги плющились и разламывались на моих глазах. Мы вытащили её из мясорубки, но та продолжала питаться. Катя рушилась на моих руках. Даже будучи связанной, та билась в конвульсиях. На секунду мне показалось, что я остановился. Но оглянувшись вниз, я увидел что мои ноги всё ещё перебирали снег. Фантомная мясорубка дошла до живота, однако потоки лопнувших сосудов она не блокировала. Я чувствовал, как мне по лицу бьёт ключом горячая кровь. Я не хотел смотреть на это, но зажмурившись, я продолжал видеть ужасную гримасу смерти. Я видел, как что-то несуществующее ломало рёбра однокласснице. Запах внутренностей тянулся по всему лесу.       Я закричал, срывая голос. Катя уже давно не вопила, но звон не прекращался. Смирнова начала тяжелеть, ватные ноги замедляли меня, и тогда я открыл глаза. Яркий свет ударил мне в лицо, и я судорожно начал осматриваться. У меня на руках лежала Катя. Живая, напуганная, в том же состоянии, как мы вытащили её из гаража. Она дрожала то ли от страха, то ли от холода. Я озадаченно осмотрел улицу. Ромки рядом не было, тот, наверное, свернул ещё в лесу. А передо мной красовался полицейский участок, излучающий свет надежды. Я забарабанил ногами по двери с криками о помощи. Дверь открылась, и свет окончательно поглотил меня с Катей.