Плавание

— Хочешь, подвезу тебя? — Лу делает последнюю затяжку и тушит сигарету. Она расслабленно опирается на байк, но в этой ленивой, свободной позе скрыты, как у пантеры, скорость и сила. Йонас усмехается: — Кто я такой, чтобы отказываться от личного шофёра? Лу отвечает ему ухмылкой, а он отбрасывает щелчком окурок и возвращается в больничный корпус, дорабатывать оставшиеся полчаса. Мотоцикл тормозит возле дома. Возвращая подруге шлем, Йонас предлагает: — Может, зайдёшь? Сто лет не тусовались. Закажем пожрать, кино посмотрим. Лу усмехается: — Кто я такая, чтобы отказываться от бесплатного ужина? Бэр ухмыляется и помогает Лу затащить байк в дом. Пицца заказана самая острая и уже почти съедена, залитая неприличным количеством синтетической газировки. Мадам воспитательницу удар бы хватил на месте от одного только вида такого раздолья. Но разве не для этого стоит взрослеть? Фильм, который включает Йонас, называется "Зимний гость". Сюжетные линии сначала кажутся несвязанными, и девушка поворачивается к другу за объяснениями, но воздух, набранный для череды вопросов, выдыхает без слов: прислонившись виском к спинке дивана и вытянув ноги, Йонас спит, и пустая кружка едва держится в его руках. Лу усмехается тихонько и решает не будить. Даже убавляет звук на видео. Вернув своё внимание к происходящему на экране, Лу постепенно начинает понимать и ценить узор, в который сплетаются, казалось бы, разные сюжеты. Йонас просыпается, когда Лу уже отключает видео. — Ну как тебе? — как ни в чём не бывало спрашивает он. — Прикольно, — улыбается Лу. — Пацан этот, который ушёл в океан, на тебя похож. Лу встаёт и потягивается. — Я останусь? — Нет блядь, собирай манатки и уматывай, — огрызается Йонас. — Чё херню спрашиваешь? Девушка довольно ухмыляется. — Кей данные прислал, поработать надо. — Ладно, поставлю кофе. Хилер уходит, в комнате слышны только звуки от возни с кофеваркой. Он всё не проснётся как следует, обрывки мыслей бродят в голове, как размётанные остатки каравана внутри песчаной бури, не в состоянии собраться воедино. Однажды, когда Йонас был маленьким, он заболел и температура не падала ниже тридцати девяти и девяти несколько дней. Он тогда пытался читать книжку — до сих пор хорошо помнил картинки — но читать у него не получалось: он видел все буквы, но они не желали складываться в слова, расползались по странице, прыгали друг через друга, терялись. Вот так же было и сейчас. Ничего, кофе сейчас всё расставит по местам. Глядя в окно на огни Термитника, он вспоминает и ещё одну вещь. Их с родителями квартира была крайней в блоке, и в окно было видно окно крайней квартиры соседнего блока. Там стоял письменный стол и с вечера и ночь напролёт горела лампа. Красивая такая настольная лампа. Она почему-то всегда очень успокаивала Йонаса. В каком бы состоянии он ни был, стоило посмотреть в окно — а там она. Вот бы увидеть её сейчас, хоть разок. Уж она бы быстро вернула все эти тупые буквы на положенные им места. И всё станет нормально — не хорошо, хорошо не будет, да и на хрен оно ему сдалось, это хорошо — просто нормально. Как, казалось, в той квартире. Да, Йонас хорошо понимал, что не было там ничего нормального: скорее всего, смертельно больной человек не мог уснуть и мучился либо болью, либо бессонницей, либо тем и другим. Но иногда, очень редко, Бэр оказывался достаточно труслив, чтобы разрешить себе ненадолго поверить в то, что по ту сторону лампы была какая-то нормальная и даже уютная жизнь. Йонас неосознанно снова бросил мимолётный взгляд на окно. Но за ним ожидаемо была просвеченная неоновыми бликами темнота Термитника. Он возвращается в комнату с двумя кружками дымящегося напитка. Собирается посидеть с Лу, пока она поработает. — Так, ложись, — командует она безапелляционно минут пять спустя. — Почему это? — возражает Йонас. — Потому что мне надо работать, а я вместо этого слежу, чтобы ты не вылил кофе и не поджёг дом! Она выхватывает из его пальцев сигарету и решительно её тушит. — Спать! Опуская голову на подушку, Йонас смотрит на Лу, лицо которой освещает бледным отблеском планшет в её руках. И внезапно, уже засыпая, ловит себя на том же уютном и тёплом ощущении, как от той лампы.