impossible

Она стоит на яркой зелёной траве в месте, где небо больше земли, и смотрит перед собой невидящим взглядом, сокрушая ещё одну вселённую. Проходит время, и она сидит на гладкой деревяшке, а улыбка наползает на ее лицо, когда она не чувствует шероховатостей. Проходит время, но солнце не спешит садиться: оно застыло на своём коронном месте, и теперь трава не зеленая – она отливает оранжевым и красным, ровно как и небо над её головой. И весь её холодный образ распадается лишь только потому, что она освещена этим тёплым жёлтым. Неумелый художник, а к чему было лезть в работу и пихать лессировку? Мазохистское желание испортить эту прелестную работу? Она вздыхает, закидывая ногу на ногу и пытается открыть экран. У неё не получается, потому что шнур от утюга – не шнур от компьютера, следовательно, ей просто нужно подождать доставку. Проходит время, прежде чем она оказывается на краю обрыва, все на той же гладкой пластиковой деревяшке, сокрушенно смотря на родной Панклорд, поглощенный пламенем. Она улыбается: game over – читается в её глазах. Она недовольно щурится, делая приближающее действие рукой перед собой, думая, что Белая Совушка опаздывает – почему они все ещё обновляют игры вручную, а не зовут её занять место разработчиков? Глупый механизм водных мельниц совершенно устарел по сравнению с добычей энергии с помощью уничтожения высокоэнергетических планет, однако она все ещё продолжает играть, примеряя на себя скин фермера. Она устало наклоняет голову и возвращается на свое первоначальное место с все тем же большим застывшим солнцем. Каким-то внутренним нутром она улавливает чужое присутствие, а через секунду слышит шаги позади себя, но не реагирует: её волнует, почему пластиковые окна не могут послужить заменой её экрана, ведь они такие же прозрачные и гладкие. – Какая приятная встреча, мой милый друг. Не думал, что застану вас во время конца света. Девушка склоняет голову вбок, не оборачиваясь и пытаясь нахмуриться: у неё не получается. Ну и в какой момент времени она потеряла контроль над этим телом? – Скрюллум. Это ты вторгся в мою систему? – она не спрашивает, она утверждает, но так уж выходит, что она спрашивает, и это её раздражает. Мужчина улыбается. По крайней мере она думает, что он улыбается, потому что холодная железяка вроде него не додумалась встроить в себя подвижное лицо со сменой эмоций. Все ещё считаешь себя Членом Общества Гениев? – хочется спросить ей. – Не говори, что не ждала меня. Иначе бы меня тут не было. Девушка хлопает глазами, не отвечая. Тихие шаги, едва отличимые от живых, настигают её. Он подходит сзади, садится на колено, кладя свою руку ней на плечо, и она думает, что не такой уж и Скрюллум дурак, раз она тёплая. Конечно, потому что на нем перчатки – она хмыкает, ведь если бы их не было, то метал бы попросту оставался холодным. Эта логическая цепочка даётся ей на удивление легко, но последующая рушится в пух и прах, когда в другой его руке появляется букет фиолетовых цветов. Перед ней вылазит подсказка: «Лаванда. Род семейства... 47... Уважение... Успокоение... Не могу забыть о тебе...» Она резко залагивает и исчезает, а девушка хлопает глазами. – Что это? – Подарок... Ну или награда – тебе так привычнее. Разве это не то, что ты так хотела, Серебряный Волк? – его низкий, медленный и спокойный голос заполняет весь её разум, когда она все-таки может повернуться и– Пожалуйста, выберите ваше дальнейшее действие: Ударить и оттолкнуть – ;× :: N Взять цветы и смутиться –#*; Y Она открывает рот, пытаясь отмахнуться и недовольно бубнит: – Верни мне мою возможность кодировать прямо сейчас. Я должна взломать этот код и переписать его. – О чем ты говоришь? Я никогда не лишал тебя возможности играть со мной на равных, Серебряный Волк. Разве не ты сама придумала это ограничение? Девушка уставилась вперёд, наконец-то делая вдох. Тёплый воздух проник в её лёгкие, и она почувствовала, как пахнет цветущими цветами и мятой травой. Как ветер ласкает её тело, и как пахнет от Скрюллума не только дорогим парфюмом, но и железом. Она улыбнулась, легко завела правую руку назад, забирая букет. Некоторое время она держала его руку, пытаясь понять, но все-таки не понимала. А после исступленно посмотрела на растение. – Из всех подарков ты выбрал самый глупый и бесполезный. Зачем мне нужны цветы, когда я могу сделать из них дождь? – перед ней появляется знакомый экран, прежде чем пространство окрашивается лунным тёмным цветом, а с неба начинают падать цветы. Серебряный Волк встаёт, поворачиваясь и наконец-то смотря на Скрюллума. Но Скрюллума перед ней нет, равно как и цветов, которые она откинула, будучи не совсем честной с самой собой. Удивление проскальзывает в её глазах, когда лишь призрачный образ махает ей рукой, приподнимая и опуская шляпу – и она клянётся, она видит улыбку на его лице. Бежит вперёд, изменяя пространство, пытаясь поймать его, растворяющегося в море бабочек, но неудачно падает, чувствуя, как сердце пропускает удар. Девушка резко вскакивает с кровати, хватаясь за сердце, не сразу понимая, что находится в своей комнате среди моря своих мягких подушек. Чувствует, как пару слез выступает на глазах, прежде чем быстро стереть их и вертеть головой вправо влево. Кафка стучится в её дверь, негромко будя как и обычно – словно заботливая мама, собирающая её в школу. Серебряный Волк цыкает, падая на подушку и зарываясь в одеяло с головой. Призрачный образ Скрюллума все ещё стоит в её глазах, а свежие воспоминания греют её сердце. Она невольно задумывается, начиная теребить в руках какую-то игрушку (чуть ли не точную копию себя), что Скрюллум превзошёл её даже во снах – вернее подсознание сыграло с нею эту шутку, заставляя ему проиграть.