Оракул

      -…       Хотелось бы сказать, что Шим вместе с друзьями мужественно и храбро дали отпор Эвриноме. Смогли сбежать вместе с яйцом и вернуться в целости и невредимости домой. Однако на самом деле австралиец не помнит совершенно ничего. Особенно то, как отключился ещё даже до начала битвы.       Как будто по наитию Джейк понимает, что вновь оказался в закромах своего сознания, теряя связь с внешним миром. Его окружало целое необъятное ничего. Как именно он тут очутился, к сожалению, память подсказать была не в силах. Последним воспоминаем было собственное отражение на острых, как бритвы, когтях сокола, а затем…Пустота.       Парень был очень сильно возмущен. Ну серьезно, сколько ещё раз боги будут проделывать этот фокус с мгновенной отключкой? Неужели за столько лет не придумали какой-нибудь артефакт или может даже таблеточку, чтобы Джейк продержался на ногах хотя бы чуть-чуть?       В тот момент сын Посейдона кое-что понял: во-первых, он не умер жалкой смертью от когтей сокола. И даже не пытался сбежать, трусливо поджимая хвост. Во-вторых, он чувствовал прохладу. Значит даже где-то глубоко находясь в своем сознании, его тело всё ещё было целым и невредимым.       Пока Шим пытался вспомнить как здесь оказался, то упустил из виду просачивающийся из под земли желтоватый туман. Тот медленно клубился под его строгими ботинками, обволакивая молочной пеленой. Всего секунда, как сын Посейдона, опустив голову, заметил странное мерцание, и его сознание тут же закрутилось, утягивая вниз. Шим не успевает даже закричать.       Падение, на удивление, не было долгим, как показалось Джейку, а вот приземление было немного болезненным.       Распластавшись на знакомом деревянном полу, Шим тягостно вздыхает, тут же пытаясь подняться. Давно он уже не сталкивался с подобными видениями и даже немного отвык. Собственные глаза узнают окружающий полубога интерьер: домик Посейдона в Лагере Полукровок. Вот только за окном, вместо привычного снега и резвящихся в снежки ребят, пестрит зеленью самый разгар лета. Солнце, сочащимися из окна теплыми лучами, лижет чуть замерзшую кожу на загорелом лице. Греет по-настоящему.       Парень аккуратно ступает по полу, зная уже наизусть скрипящие половицы, и подходит к окну, пытаясь запомнить хотя бы что-то. Ведь ещё ни разу сны Джейка не были беспочвенными воспалениями больного воображения.       За чуть пыльным окном распростерлась до боли знакомая и родная картина домиков полубогов. Солнце находилось в зените, лениво укрываясь маленькими белыми тучами, чтобы не убить своим зноем распростершуюся под ним землю. Мимо домиков то и дело сновали знакомые Джейку полубоги, о чем-то перешептываясь и косо смотря на домик Посейдона. Шиму даже кажется в какой-то момент, что его заметили, но нет – его руки, как и само тело, едва заметно мерцали, будто он стал одним из призраков, гуляющих на полях Асфоделей.       Резкий удар двери где-то со стороны Большого дома сын Посейдона, кажется, уже где-то слышал. И вылетающего из него разгневанного Пак Сонхуна, кажется, тоже видел. Удивительно, но Джейк сразу узнает этот судьбоносный день в его жизни. Но…Почему Джейк оказался здесь, вернувшись в тот самый день, когда должен был отправится в свой первый поиск?       Сонхун пролетает мимо его домика стремительно, как гонимая шквальным ветром грозовая туча. Полубог резко останавливается прямо перед домиком Джейка, нахмурив свои брови. Его взгляд был устремлен прямо на него, но сын Зевса, не замечая встрепенувшегося Шима, злобно хмыкает и забегает в свой домик, исчезая из виду.       Тихо скрипнувшая позади Джейка дверь заставляет полубога вздрогнуть, а инстинкты уже подсказывали, что нужно было срочно спрятаться, броситься за широкие шторы. Мало ли Шим сейчас столкнется с самим собой из прошлого? Это уж точно оставит в его памяти несгладимый отпечаток.       Вот только вместо сына Посейдона в домике оказывается совершенно другой полубог. Парень, который, если память австралийцу всё ещё не изменяет, должен был находится в лазарете и восстанавливаться после нападения на Лагерь Полукровок.       Николас вваливается в домик, тяжело дыша. Выглядел он так, будто был очень сильно напуган. Еле стоя на ногах после недавно полученной травмы, его глаза бешено искали среди пустых кроватей что-то. Ван быстрым шагом подлетает к окну, прямо к стоящему рядом Шиму, бегло смотря в сторону Большого дома, будто времени у него было всего ничего.       Джейк аккуратно отступает назад, непонимающе смотря прямо на своего лучшего друга, визит которого он точно не мог припомнить на своей памяти. Разве Николас вообще приходил его проведать в тот день? Вроде бы нет.       - Ну где же… - дрожащим голосом шепчет подобно в бреду сын Гермеса, наконец-то хватаясь за изголовье кровати Шима. Полубог скидывает с плеч тот самый рюкзак, который затем должен был найти Джейк на своей кровати. Быстро расстегивает его, ещё раз проверяя всё содержимое, и, загнанно озираясь по сторонам, вытаскивает из кармана коробку с часами, запихивая на самое дно.       «-…Возможно это подарок от твоего отца, Посейдона.»       Так значит это Николас подбросил Шиму меч, а не его собственный отец. Но как он оказался у Николаса? Почему он вообще решил подкинуть его подобным образом, а не отдал лично в руки? Почему его друг так сильно напуган, будто он вообще не должен был делать этого?       В голове Джейка зарождается множество вопросов и сомнений, но ответов на них он найти не успевает. Краем глаза в окне он замечает свою точную копию, что, понурно опустив голову, направляется в домик Посейдона. Кажется, что Николас вот-вот должен был спрятаться или успеть убежать, но Ван дрожащими руками всё не мог отпустить рюкзак, кажется, сомневаясь в том, что только что сделал.       Ещё минута и Николас точно попадется, но как только дверь в домик тихо и надрывно скрипит вновь, Ван тут же вытаскивает из кармана кепку и надевает на голову, становясь невидимым. У Шима пропадает дар речи, когда он сталкивается глазами с самим собой пятимесечной давности. Уставший и замученный кошмарами реальности полубог удивленно обводит прибранную гарпиями комнату, садясь на кровать и не замечая чуть примятое одеяло.       Джейк, заметив рядом с собой тень, делает шаг в сторону. Николас всё ещё был здесь. Наблюдал за тем, как Шим радостно перебирает вещи и, схватив те, вылетает из домика навстречу Ники и Эллис, чтобы отправится в Манхэттен.       Как только их силуэты прячутся за холмом, Ван стягивает с себя кепку, облокачиваясь на стену и держась второй рукой за поврежденный живот. Его дыхание, тяжелое и прерывистое, наполняет опустевший домик Посейдона. Белая футболка под его пальцами побагровела, видимо, от резких движений рана вновь раскрылась, причиняя полубогу неприятную боль.       И в этот момент Ван оборачивается прямиком к нему, будто всё это время просто делал вид, что не видел сына Посейдона, стоящего рядом и наблюдавшим за ним.       Шим обходит Николаса, чуть пятясь назад. Он до сих пор не мог понять ничего из того, что только что увидел собственными глазами.       - Прости, Джейк, - уж слишком горько говорит сын Гермеса, опуская голову, - Надеюсь, ты справишься и спасешь всех нас. Я в тебя верю.       -…       Шим резко распахивает глаза, сталкиваясь с мраком незнакомой ему гостинной. Висящая на потолке люстра покрылась тонной пыли, играя на легком сквозняке хрустальной паутиной. Окружившая полубога мебель была накрыта белыми простынями, будто в этом доме никто не жил уже много лет. Серые стены с видимыми силуэтами некогда висящих на них картин и фотографий покрылись множеством мелких трещин. Единственное окно в помещении было разбито и пропускало через острые шипы уцелевшего стекла лунный свет, рисуя будоражащие узоры на полу и запуская хлопья снега с дуновением холодного ветра.       Чувствуя тяжесть на своем плече, Джейк находит рядом с собой мирно спящего Чонвона и Ники. Остальные полубоги лежали на соседнем диване и тоже не двигались. Время будто остановилось и только едва заметное дыхание ребят, вырывающееся маленькими облаками пара, говорило о том, что все живы. Шим медленно обводит взглядом комнату, но никого больше не находит. И это кажется ему до безумия странным.       Но как только сын Посейдона медленно выпрямляется, пытаясь размять затекшую шею, во всем доме резко загорается свет. Это заставляет всех проснуться, болезненно поморщившись от режущего источника света. Заброшенный дом наконец-то приходит в движение.       - Черт, моя голова, - Чонвон хватается за голову и через секунду округляет глаза, начиная озираться по сторонам в легком беспокойстве.       - Вы как, ребят? – вставая с дивана, к ним обращается осипшим голосом Хисын. Он ежится от низкой температуры, проникающей внутрь через разбитое окно, а вместо ответа со стороны очнувшихся гостинную наполняют тяжелые вздохи и завывания. Видимо Джейку повезло куда больше, ведь его голова не болела, а тело не сковывало от гуляющего по помещению ветра.       Никто не успевает сказать и слова, как на пороге комнаты возникает фигура Эвриномы.       Её светящиеся золотом глаза, идеальные черты лица и модельная прическа совсем не вяжутся с тем образом, в котором богиня предстала перед ними в общественном туалете. Её, на первый взгляд, добрая улыбка озаряет всех присутствующих полубогов, что замерли при виде женщины и тут же попятились назад. Она делает шаг вперед, разрезая тишину стуком своих длинных каблуков, и подходит к камину, из тени которого выходит Джей…Нет, Офион с сидящим на плече соколом.       - Доброе утро, полубоги, - хмыкает Эвринома и хлопает в ладоши. Прямо позади неё в камине резко вспыхивает огонь, сопровождая тишину треском дерева и легким запахом гари, - Выспались?       - Где мы? – Сонхун первый подает голос, исподлобья смотря на улыбающуюся им женщину и куклу, что непроницаемым взглядом обвела всех собравшихся, - Что ты задумала?       - Конечно мне бы хотелось вас отругать за попытку кражи моего драгоценного мужа, но. Я знаю, что это мало поможет в нашей с вами ситуации, - заправляя волосы за ухо, вздыхает женщина театрально, наигранно.       Офион ставит перед ней стул, любезно протягивая богине руку и помогая той сесть. Эвринома, скрестив руки в замок, перекидывает ногу на ногу и выжидающе смотрит на полубогов. Будто это они должны были перед ней оправдываться, а не она перед ними.       По виду насторожившегося Ники, что уже потянулся к рукавам своей рубашки, намереваясь достать острые клинки, и Сонхуна, что точно приготовился идти в атаку, ожидать спокойного разрешения ситуации вообще не стоило. Но никто не сдвинулся со своего места, молча прожигая богиню многозначительными взглядами.       - Драки нам ни к чему. Времени у нас с вами и так мало, а марать о вас свои руки мне дорого обойдется. Я совсем недавно только обновила маникюр, - игриво махая пальцами с красными ногтями, улыбается Эвринома, - Так что давайте просто поговорим и наконец-то развеим ваше недопонимание.       - Недопонимание? – хмыкает Сону, нервно дергая головой и пытаясь держать себя в руках после всего, через что ему лично пришлось пройти из-за её исчезновения, - Ты сбежала, прихватив с собой яйцо, от которого зависит судьба человечества. Скрывалась от нас по всей стране. Да и ещё создала второго Офиона. Мне нужно говорить о том, что это всё сводится лишь к тому, что ты задумала что-то очень и очень плохое, или не стоит?       - Я не буду перед вами оправдываться, полубоги, - чеканит грозно женщина, всё также ядовито улыбаясь, - Но, к счастью, у меня были другие мотивы.       - Опередить Офиона и уничтожить мир быстрее него? – Хисын даже не старался скрыть своего недовольства, прожигая взглядом проходящую мимо куклу. Та останавливается рядом с Чонвоном, заставляя парня тут же спрятать глаза под густой челкой, лишь бы не видеть знакомые черты лица.       - Отчасти, - спокойно говорит Эвринома, взмахивая рукой. Перед полубогами появляется золотистая дымка, внутри которой Джейк отчетливо видит развалины Эмпайр-стейт-билдинга. Некогда главная достопримечательность США оставила после себя лишь руины и завалы под тонной бетона и строительной пыли. И всё бы ничего, но каждый из полубогов знал, что именно это означает. Падение Олимпа, - Скажите мне, полубоги, что вы думаете о том, если бы в этом мире никогда бы не появились Боги?       Первое, что приходит Шиму на ум, шутка о возможной спокойной жизни. Ведь если бы не было всего этого магического «дерьма», то Джейк всё также спокойно бы жил в Брисбене, поступил в университет мечты и смог когда-то бы даже построить свою собственную семью, не боясь быть съеденным в подворотне каким-нибудь чудовищем. И, к удивлению полубога, будто прочитав чужие мысли, богиня заулыбалась ещё шире, обнажая ряд белоснежных зубов в опасной манере.       - К чему вы клоните? – аккуратно спрашивает сын Посейдона, - Боги всегда были, есть и будут. Как и чудовища, так и все мистические существа, что поддерживают гармонию с человеческим миром. Без них начался бы настоящий хаос.       - А нужно ли это всё сейчас? – любопытно спрашивает Эвринома, замечая потерянные взгляды полубогов, - Вы сами прекрасно понимаете, что каждый день вы боитесь любого шороха, сражаетесь с самой смертью ради того, чтобы просто… Выжить? А что было бы, если вам не нужно отныне бояться? Если Боги и всё «волшебство» исчезнет, то вам наконец-то не нужно будет прятаться. Вы сможете жить, спокойно и счастливо. Завести свою семью, найти любимую работу и никогда не переживать о том, что в один день чудовища убьют вас и всех, кто вам дорог.       - Это невозможно. Мир был создан благодаря магии, и Боги остаются тем самым ядром, без которого «наш» мир просто не сможет существовать, - говорит Нишимура, скрестив руки на груди. Его слова все молчаливо поддерживают, и сидящий на плечах Эвриномы сокол чуть склонил голову, сузив свои золотые глаза, - И если вы задумали уничтожить «наш» с вами мир, уничтожить Богов и всё, что нас окружает, то чем вы лучше Офиона? Более того, вы исчезнете вместе со всеми. И можем исчезнуть мы.       На последних словах Джейк и вправду пугается. Ведь точно, каждый полубог был наполовину бессмертен благодаря сущности своих божественных родителей. Если эта их часть исчезнет, то что случится с Шимом и остальными? Они умрут? Или станут теми людьми, которые всю свою оставшуюся жизнь проведут в чертогах больничных палат, прикованные к кроватям и инвалидным креслам?       - Для спасения миллионов всегда нужно чем-то жертвовать. Иногда даже чужими жизнями, - пожимает плечами Эвринома, будто её совсем не волновало то, что сидящие перед ней полубоги могут стать частью забытой всеми истории. Впрочем, как и она сама, - Но тогда у человечества появится шанс жить дальше, развиваться и расти. Неужели вы, кто жертвует своими жизнями каждый божий день, не готовы пойти на это?       - Вы чокнутая, - нервно хмыкает сын Зевса, сжимая кулаки, - Пожертвовать нами, пожертвовать ни в чем не виновными созданиями ради иллюзорного светлого будущего? Бред, да и только.       Но ведь серьезно, с какого такого перепугу Эвринома решила, что именно в этом главная проблема? Люди и без знания того, что их мир тесно связан с их миром, устраивают войны, убивают мирных людей и совершают вопиющие преступления. Ничего для обычного мира не изменится. Для их же мира наступит конец. Апогей греческой эпохи.       - Очень жаль, что наши с вами мнения не сходятся, - подытоживает богиня, поднимая на них сочувствующий взгляд, - Да, я умру. Умрете и вы, как и всё, что нас с вами окружает. Но другого выхода нет. Либо Офион уничтожит все миры, либо нам придется пожертвовать одним. Без потерь и крови эту битву не выиграть.       - Яйцо может «активировать» только Офион, а это… - Сону некрасиво тычет пальцем в стоящую напротив него глиняную куклу, смотря на неё с презрением, - Только в сувенирной лавке выставлять по уценке.       - Ты прав, - не решив спорить с обиженным купидоном, соглашается Эвринома, - Но я и не планировала как-то задействовать его для своих планов. Так, для спокойствия моей души перед смертью и не более.       Шим бы хотел лично получить ответ на один мучающий его вопрос по поводу внешности куклы, но решает промолчать. Ситуация и так была совсем не подходящей, да и ответом навряд ли он был бы доволен. Особенно Чонвон, что до сих пор прятал свой взгляд в раскрытых ладонях.       - Тогда как вы хотели разрушить… - уж было заикается Джейк, но всплывшие в голове слова Гефеста тут же заставляют его опешить, нервно сглотнув. «В нем нет той силы, что есть у настоящего Офиона или в тех, кого он обратил в чудовищ». Тогда Гефест говорил как раз о кукле и о том, что способно пробудить мировое яйцо. По одному только выражению лица Эвриномы, что устремилось в сторону сына Зевса, Шим понял какую ошибку они совершили, - Вы изначально хотели, чтобы мы вас нашли. Чтобы Сонхун вас нашел.       Полубог рядом с ним при упоминании своего имени тут же напрягается, хмуря брови, и с немым вызовом во взгляде выбивает из Джейка тяжелый и надломленный вздох. Кукла делает шаг в сторону сына Зевса, но его путь тут же преграждает Хисын с Николасом, что всё это время отмалчивался.       - Верно. Мне всего лишь нужно было исчезнуть, а дальше всё зависело от Сону. На самом деле я немного сомневалась в том, что он начнет меня искать, но удача была на моей стороне. Я узнала от Арго, что Сонхуна отравил Офион, - говорит Эвринома, на плечах которой сокол бесшумно качает головой.       - На самом деле Офион бесполезен и слаб без текущего в его жилах волшебного яда. Именно благодаря яду тысячи лет назад появилась вселенная, а не благодаря змею. Именно яд запускает весь процесс, реагируя с божественной сущностью, и выделяет нужно тепло, чтобы яйцо созрело, - поясняет Арго, копаясь в перьях на своей грудке.       - Как натрий при взаимодействии с водой, - бубнит себе под нос Шим, - Но…По сравнению с Офионом, в Сонхуне нет нужного количества яда.       - Электричество, - подает голос кукла, и, чтобы только не слышать чужой и одновременно безумно знакомый голос, Чонвон тут же сжался на диване, закрывая уши руками, - Тело сына Зевса, само того не ведая, выделяет энергию. Идеальная среда, в которой яд может питаться и распространяться подобно вирусу.       - То есть количество яда в теле Сонхуна…Рано или поздно могло бы его убить? – пораженно спрашивает Хисын, смотря на побледневшего Пака. Джейк тоже не может в это поверить. Сонхун не выглядел так, будто собрался умирать ближайшие лет сто.       - Обратить, - дрожащим голосом говорит Чонвон, - Превратить в чудовище.       - У Офиона есть свой личный сосуд для души. Мне нужен был свой, - Эвринома подходит к сидящему Паку, и, даже не смотря на чужие дрожащие то ли от гнева, то ли от шока кулаки, впивается своими острыми ногтями в подбородок полубога. Женщина довольно улыбается, крутя чужое лицо в своих руках, и второй рукой плавно стряхивает чужую челку, всматриваясь в глаза напротив. Здоровый глаз, в подтверждение их разговора, всего немного начало затягивать желтыми пятнами. На руках едва заметно проявлялись очертания белой чешуи, которые Джейк изначально принял за шрамы.       - После попадания яда в организм он старается убить как можно больше живых клеток. Но божественная сущность, которая была дарована ему его отцом Зевсом, замедлила процесс. В этом полубоге с каждым днем угасает человечность, но зарождается нечто похожее на то, что мне необходимо. Так что спасибо вам. Вы привели его ко мне, даже не подозревая.       - По-вашему мы так просто отдадим его вам? – спокойно спрашивает Нишимура, смотря на Эвриному потемневшим взглядом. Чужие глаза медленно застилала чернота, которая говорила лишь об одном. Ники был в бешенстве, но хорошо сдерживал эмоции, - Офион был слаб до того, как завладел телом сына Гекаты. Вы тоже слабы. Поэтому силы у нас равны.       - Тоже верно, - Эвринома наконец-то отпускает Сонхуна, что тут же дергается и скрипит зубами от злости. Джейк отчетливо ощущает разряженный рядом с ним воздух, который всё тяжелее было вдыхать. Ещё немного и Пак может начать искриться в прямом смысле этого слова. Вот только как сын Зевса начал быстро закипать, так тут же ему пришлось взять себя в руки. Если он позволит своей силе выйти наружу, то только даст Эвриноме шанс как можно скорее завладеть им, - Но, как я уже сказала, иного пути в борьбе с моим мужем не существует.       - Существует, - Джейк встает с дивана, делая шаг навстречу богине. Дернувшаяся рядом кукла уж было хотела преградить сыну Посейдона дорогу, но перед ним вновь показались Хисын с Николасом, не давая пройти, - Яйцо нужно вернуть в Царство Мертвых. Туда, где оно и было. Тогда мы выиграем время.       - У вас уже не осталось времени, - смотря нервно на часы на стене, что, видимо, пошли из-за всплеска энергии сына Зевса, заключает Эвринома, - Совсем скоро начнется моя с вами точка невозврата.       - Мы не позволим ему уничтожить этот мир. Ни один из миров, - говорит Шим, выдерживая тяжелый взгляд Эвриномы, - У нас есть план как его убить.       - Харп? – спрашивает ехидно богиня, сухо рассмеявшись и указывая на часы Джейка, - Не смеши меня, юный полубог. Офион сожрет вас, а твоим мечом воспользуется, как зубочисткой. У вас нет недостающей детали. Вы проиграли.       - Вы так думаете? – губы Джейка трогает едва заметная ухмылка, заставляя Эвриному тут же непонимающе нахмурить свои брови. Стоящие рядом с ним полубоги тоже с неприкрытым удивлением уставились в спину уверенно стоящего перед ними сына Посейдона. Шим бы достал из кармана спрятанный свиток с чертежами из кузницы Гефеста, но решает не открывать все карты перед Богиней.       - Убегая от судьбы мы только мчимся ей навстречу, - подает голос Арго, плавно приземляясь на плечи полубога. Джейк едва сдерживается, чтобы не поморщится от острых когтей, что впились в его плечо чуть ли не железной хваткой. Но именно сейчас он отбросил всю свою трусость, стоя лицом к лицу с могущественной богиней, - Этот полубог слаб и жалок, не спорю. Но в нем есть силы, которые могут противостоять Офиону. Будьте благоразумны, возможно, он станет ключом к вашему бессмертию.       - Ты предлагаешь мне выбор? Мне? Доверится этому незрелому отпрыску Посейдона? – начинает закипать Эвринома. Но по её мечущемуся по гостинной взгляду можно было понять, что в глубине её души зародились настоящие сомнения. А вдруг у них получится и тогда она сможет и дальше существовать, обнося полки дорогих бутиков и путешествуя по клубам по всему миру? Что же, видимо это реально было для неё чрезвычайно ценным, - У них даже нет плана. Офион может появиться с минуты на минуту и…       В гостинной резко меркнет свет, обрывая вместе с этим речь Эвриномы. Полубоги тоже замирают, превращаясь в каменные статуи и с содроганием сердца переводя взгляд на единственное окно. Но за ним не было ни души – пустая улица с моргающими от нехватки электричества фонарями. Через мгновение c устрашающим звуком замигал первый фонарь, расположенный рядом с домом. Следом второй, третий и затем фонари друг за другом начали гаснуть. Так улица за считанные секунды погрузилась во тьму.       Сверху, на втором этаже, до ушей Джейка доходит звонкий хлопок, будто кто-то решил взорвать петарду в честь всех, кто здесь сегодня собрался. Затем что-то с грохотом упало, из-за чего на обветшалом потолке посыпалась штукатурка прямо на головы стоящих. Спустя мучительные минуты тишину нарушил звук медленных шагов, сопровождающиеся скрипом половиц деревянной лестницы, становясь всё ближе.       - На кухне есть выход во двор, - шепчет Ники, заглянув украдкой в соседнюю комнату. В его руках уже мерцали тусклым светом обнаженные клинки, в прочем как и у всех полубогов. Рефлекс, так сказать.       - Давайте, быстрее, - молчащий до этого Николас подает голос, нервно махая руками. Джейк украдкой посмотрел на своего друга и ещё больше потерялся с его перекосившегося в страхе лица. Он выглядел точно также, каким его успел разглядеть Джейк в своем сне. Хисын срывается с места и следом за ним сразу же в движение приходят остальные, но Эвринома тут же перекрывает им путь, хватая из камина торчащую кочергу и направляя раскаленный наконечник прямо на полубогов.       - Вы никуда не уйдете, пока я не получу сына Зевса, - шипит женщина, делая шаг вперед и не давая полубогам сбежать. Она взмахивает кочергой, пытаясь отогнать полубогов назад. Её взгляд был наполнен безумием и настоящим неподдельным страхом. Чужие руки дрожали, вот-вот готовые выпустить оружие и точно также пуститься в бегство.       - Эй, отпусти меня, барби!, - вскрикивает Сонхун где-то позади, и Джейк замечает, как его друга тут же схватила кукла, пытаясь отделить от толпы. Она скручивает полубогу руки, заламывая их назад с такой силой, что у Пака от попыток вырваться багровеет шея, надувая слегка сереющие вены.       Эвринома отпихивает от себя Хисына и Чонвона, что попытались вырвать из её рук оружие и не дать ей приблизиться к сыну Зевса. Но, почти обезоружив её, женщина неожиданно изворачивается и бьет оракула прямо по голове. Ян тут же оседает на пол, хватаясь за голову руками, а сын Аполлона подхватывает подкосившегося парня под руки. Джейк с Сону просто не успевают среагировать, как Эвринома оказывается рядом с Паком и куклой, сжимающей в своей руке несколько жемчужин Персефоны. О боже.       - Была рада с вами увидеться, полубоги, - триумфально улыбнувшись, говорит Эвринома.       Джейк тут же срывается в сторону куклы, намереваясь вырвать из его рук жемчужину. Ему не хватает всего жалкие пары секунд, когда богиня командует Офиону раздавить магический предмет, упавший на пол. Но неожиданно она замирает, округляя в шоке золотые глаза. Сын Посейдона тут же останавливается, как и все взметнувшиеся за ним полубоги. Джейк с трудом сглатывает, смотря на торчащее из груди женщины острое лезвие.       - Кто… - хрипит Эвринома, пытаясь обернуться. Но клинок, провернувшийся по оси в её теле, не дает ей этого сделать. Руки женщины задрожали, тело выгнулось под странным углом, будто её тело охватило настоящее пламя. Золотой ихор за долю секунды пропитал чужую одежду, впитываясь в ткань и растекаясь отвратительным пятном. Эвринома падает на пол, как только позади неё с отвратительным звуком из груди исчезает меч.       А на её месте Джейк отчетливо видит Николаса, в руках которого от чужой крови светится длинный меч из небесной бронзы.       - Николас… Что ты… - у Джейка пропадает дар речи.       Он не верит в то, что только что увидел собственными глазами. Зачем Николас это сделал? Может меч случайно выскользнул из рук его лучшего друга? Зная удачу Вана, это вполне могло случиться. Но что-то подсказывало Джейку, что на это были совершенно другие причины.       - Ребят, я… - не зная что сказать, запинается сын Гермеса, делая шаг в сторону и с ужасом смотря на стоящих перед ним друзей. Его взгляд заметался по гостинной, пытаясь не смотреть в глаза полубогов перед ним, что пребывали в настоящем шоке.       - Браво, - за спиной Джейка кто-то начинает аплодировать, тихо смеясь. Шим узнает чужой голос с первого раза. Офион в обычной черной рубашке и строгих брюках стоял у стены, любуясь развернувшейся перед ним картиной убийства собственной жены, - Отлично справился, Ван.       - Что это всё значит, Николас? – кричит непонимающе Шим, заставляя друга вжать голову в плечи, - Неужели…Всё это время…Это был ты?       Так Николас, лучший друг Джейка, с которым он был бок о бок с первого дня начала своей новой жизни…изначально был на вражеской стороне? Австралиец тут же пересекается с сочувствующим взглядом Чонвона, что неоднозначно кивает головой. Но Джейк просто не мог в это поверить. Кто угодно, но только не он. Сына Посейдона начинает мутить от забурлившей в желудке кислоты, а в груди будто пропал весь оставшийся кислород, начиная кружить сознание.       Офион переводит свои яркие желтые глаза прямо на стоящего перед ним Чонвона. Парень в страхе попятился назад, не веря собственным глазам. От Джея осталось немного. Чужое лицо сплошь было покрыто плотной черной чешуей, что в свете луны переливалась ядовитым фиолетовым оттенком. Острые скулы с ороговевшими костяными наростами смотрелись болезненно и слишком по-животному. Раздвоенный язык, что вечно мелькал из-за синих губ, облизывал острые клыки, хватая аромат божественной крови. От него исходил дурманный запах серы и сладковатый аромат чего-то гниющего, от чего у полубогов заслезились глаза.       Змей обходит полубогов медленной поступью, впиваясь взглядом на лежащую у ног Сонхуна и своего двойника Эвриному, что ещё была жива и пыталась встать. Он приседает рядом с ней, бережно откидывая прилипшие ко лбу волосы и разглядывая знакомые черты лица с настоящим холодом в желтых глазах.       - И вот мы снова встретились, милая, - лукаво, если это можно было так назвать, шипит Офион. Взгляд богини тут же проясняется и она в ужасе смотрит на острые клыки, мелькнувшие в момент диковатой улыбки, - И вот ты снова попыталась мне помешать. В прошлый раз у тебя получилось выжить, когда меня низвергли в пучины Тартара, но сейчас…- Змей наклоняется к самому уху богини, тихо прошипев, - наш счет сравнялся.       Резко схватив богиню за голову, Офион выкручивает ей шею с леденящим душу хрустом. Тело богини тут же замирает, расслабляясь. На её лице всё также был запечатлен первородный ужас со стекающей по щеке слезой. А затем она начала медленно увядать в золотистом свечении, пока полностью не исчезла из этого мира.       Арго, взметнувшись к потолку, пытаясь скрыться. Но из-за смерти Эвриномы та магия, что оживила его, исчезла. Сокол падает на пол, вернувшись в обличье деревянной статуи.       Джейк стоит как вкопанный, не зная что теперь им делать и как быть. Эвринома сказала правду – они не успели. Потратив столько сил на её поиски, столько времени, они совсем позабыли о том, что Офион всё ещё был жив и знал о каждом их шаге благодаря Николасу. И вот он здесь, возродился и обрел свои силы окончательно. Стал неуязвим.       - Ну вот и славно, - оттряхивая руки, Офион поднимается на ноги. Он оборачивается к кукле, на лице которой было нечто, похожее на гнев, горечь и смятение. Змей делает шаг к нему на встречу и тут же откидывает своего двойника к стене.       Сонхун в этом водовороте тел чудом успевает увернуться и кукла отпускает его, давая отпрыгнуть в сторону прямиком к стоящему Николасу, что тут же наставил на него свой меч.       - Предатель, - шипит Пак, когда острый наконечник меча утыкается ему прямо в шею под подбородком.       - Заткнись, - говорит сын Гермеса дрожащим голосом, будто вот-вот упадет в обморок от того ужаса, что только что сотворил. Ему было больно смотреть в глаза сына Зевса, наполненные презрением и горькой усмешкой над Ваном.       Офион впечатывает свою копию в стену, мощной хваткой сжимая чужую шею и поднимая его. Кукла отчаянно хватается за чужую руку, пальцы которой медленно утопают в склизской глине. Змей оценивающим взглядом рассматривает его, и усмехнувшись, очень быстро теряет интерес. Офион всего-лишь сжимает ладонь и с отвратительным хлюпаньем голова куклы отделяется от туловища. Она остается в его руках, а тело камнем падает вниз прямо под ноги Змея.       - Проще простого, - усмехаясь, говорит Офион и наконец-то оборачивается к полубогам, кидая под их ноги глиняную голову. Ребята даже не отходят в сторону, смотря на медленно катящуюся к ним часть тела, - Ну что же, теперь перейдем к главному блюду сегодняшней ночи. А за эти пять месяцев вы ни капельки не изменились. Все такие же слабые, запуганные, вымученные скитаниями в поисках. И ради чего? Чтобы ваши божественные родители погладили вас по головке? Как мило. Кучка полубогов, что возомнила себя героями – вы умрете сегодня и даже Боги не будут в силах вам помочь. Николас, убей сына Зевса.       - Но… - Ван удивленно поднимает голову, не веря тому, что только что сказал Офион. Сонхун перед ним замер, прожигая в полубоге дыру.       - Это приказ, Николас, - рявкает Змей, гневно раздувая ноздри. Его бесила эта слабохарактерность в полубоге, но лишь благодаря ему он смог получить нужную информацию и оказаться здесь и сейчас, - Иначе я прикажу своим воинам убить её. Ты же не хочешь, чтобы твоя милая сестренка отправилась следом за твоей никчемной матерью в Царство Мертвых?       Так вот она. Причина, по которой лучшему другу Шима пришлось шпионить, предавать своих друзей и даже убить Эвриному – всё из-за того, что у Офиона была его сестра. Джейк очень часто слышал о ней. И знал насколько его друг дорожит ей, любит её и ради неё сделает всё, даже отдаст собственную жизнь ради её счастья. Хоть это и не оправдывает Николаса, но австралиец его искренне понимает. Если бы кого-то из его семьи взяли в плен и угрожали, то он сделал бы всё, чтобы они были в безопасности.       - Ну давай, убей меня, - хмыкает сын Зевса, наклоняя голову ближе к клинку. Николас вздрагивает, нервно сглотнув. Было видно, что он совершенно не хотел этого делать, - Ты же об этом так давно мечтал.       Джейк опускает голову, не в силах смотреть на происходящее. Сейчас любой шаг, любое движение с их стороны, и кто-то умрет. Битва даже не начнется. Офион перебьет их всех и даже глазом не моргнет. Сжимая от злости и собственной беспомощности челюсть, Шим украдкой смотрит на лежащую под его ногами голову и замирает. Во разбитом лбу той после падения с высоты он отчетливо заметил знакомый металлический блеск.       - Николас, да убей же ты его! – гремит Офион, отворачиваясь от полубогов и устремляясь к побледневшему полубогу, - Трус и бездарность, как ты вообще можешь называть себя сыном Гермеса?!       Змей выхватывает из его рук меч, отталкивая полубога на диван. От настолько мощного толчка Ван врезается в мебель, переворачивая её и пропадая под белой простынью, и комнату тут же накрывает завеса из густой пыли.       Офион хватает Пака за волосы и даже попытки сына Зевса ударить его искрившимся из его рук электричеством совершенно ни к чему не приводят. Змей победно улыбается, обрушивая свой меч прямо в уязвимое место полубога.       Раздается щелчок пальцами и время будто замирает. Джейк затаивает дыхание, сжимая в руках шамшир.       Меч Николаса пропадает из рук удивленного Офиона, взрываясь огромным, просто невообразимым количеством разноцветных конфетти, снося врага с ног и погребая под собой разъяренного Змея.       Джейк удивленно повернулся к Нишимуре, прекрасно зная, что это были именно его фокусы. Сын Гекаты только пожимает плечами и тут же срывается с места, хватая Сонхуна за руку. Джейк же, чуть не забыв, хватает голову куклы, и полубоги быстро выбегают из дома, оказываясь на улице. Вот только бежать было некуда.       - И куда нам? – запыхавшись, спрашивает Чонвон и чуть не врезается в остановившегося перед ним Джейка.       - Домой, - говорит Сонхун и в его руке мелькает жемчужина, благодаря которой они могут наконец-то оказаться в безопасности. Точнее кто-то один. Видимо он успел подобрать одну с пола, когда кукла хотела исчезнуть вместе с ним и Эвриномой, - Чонвон, возьми это и отправляйся в лагерь. Расскажи Хирону о случившемся и приведи подмогу.       - Но… - Чонвон точно не хотел оставлять своих друзей здесь, но иного выбора у него не оставалось. Он прекрасно понимал, что в одиночку полубоги не справятся, а смогут только оттянуть неизбежное, - Хорошо, давай сюда. Только, пожалуйста, постарайтесь не умереть.       - Уж постараемся, - улыбается Джейк, хлопая парня по плечу, - Возьми это с собой.       Шим отчетливо видит испуг в глазах Яна, когда он протягивает ему голову куклы. Ну да, когда ещё тебе могут вручить тебе голову твоего неудавшегося бойфренда? Чонвон даже позеленел, чуть не падая в обморок.       - Ой, секунду, - Джейк отворачивается, царапая пальцы об закаменевшую глину и вырывая из глиняного лба яйцо. Видимо Эвринома использовала двойника именно для того, чтобы спрятать уменьшившееся в размерах яйцо и запутать тех, кто охотился на него хотя бы на время, - Вот, спрячь это в лагере до лучших времен.       - Откуда ты вообще узнал о нем? – удивленно спрашивает Хисын, смотря на яйцо в руках полубога, - Просто отвратительно. И как она додумалась вообще спрятать его в двойнике.       - Умом женщин не понять, - заключает Сонхун, разводя руками, - Чонвон, времени нет.       И в подтверждение этому прямо из окна дома к ним выскакивает разъяренный Офион. Николас вылетает из двери следом, едва не запинаясь на ступеньках и падая на холодный асфальт дорожки.       Оракул кидает жемчужину на землю и пропадает в зеленоватом свечении за доли секунды, кинув в последний раз грустный взгляд на приготовившихся к битве друзей.       - И какой у нас план?       - Сперва, - сказал Джейк, - Надо исполнить желание Чонвона.       - Отличный план, просто замечательный, Шим, - хмыкает Сонхун, вытаскивая из ножен на поясе фламберг. В костюме официанта он больше походил на фокусника, нежели на сына могучего Повелителя грома и молний. Но это так, к слову.       - Мерзкие отродья! Сегодня вы отправитесь в Ад! – орет Офион с мелькающими конфетти в его черных волосах. Он даже сплевывает в гневе несколько, что оказались в его рту, видимо пока Змей пытался вылезти из своеобразного плена. Выглядело даже забавно, если бы он не хотел их убить.       - Ну давай, давай нападай, - кричит с провокацией Пак, взмахивая рукой. Фонари на улице резко загораются, ослепляя Змея и заставляя его замедлиться. Сонхун первый бросается в атаку, пока остальные решают быстро окружить Офиона, обступая его со всех сторон.       Медлить было нельзя. Именно сейчас им нужно было сделать всё возможное, чтобы Змей ушел ни с чем, а у них появилось хотя бы немного времени, чтобы решить что делать дальше.       Николас подлетает к ним, пытаясь помешать, но на него тут же налетает купидон, опрокидывая полубога и давая ему звонкие пощечины за всё хорошее. Лишь бы не убил его случайно своими ручками, ей богу.       Офион отражает первую атаку, хватаясь голыми руками за меч сына Зевса, но тот пинает его, заставляя отстраниться. С бока на него тут же нападает Нишимура, пытаясь пронзить тело врага острыми клинками, но даже те отскакивают от чужого тела, как мячики для пинг-понга. Офион замахивается на Ники, складывая пальцы для щелчка, но Хисын очень точно попадает в чужую руку стрелой с каким-то механизмом на ней. Секунда, и сноп искр, сопровождающийся маленьким взрывом, вновь выигрывают для них жалкие секунды.       Полубоги тут же перегруппировались, окружая Змея. Ли, заметив у соседнего дома машину, тут же срывается к ней, разбивая стекло и залезая внутрь. Хоть бы завелась и они смогли свалить отсюда побыстрее.       - Не пытайтесь сопротивляться, - шипит Офион, оборачиваясь к Шиму, - Смерть уже идет за вами.       - Надеюсь она забудет дорогу и заплутает в трех соснах, - бросает Джейк, - Ты проиграл. Яйцо уже за тысячу километров отсюда. Ты не сможешь ничего с ним сделать!       - Зато могу с вами, - и Змей бросается на сына Посейдона. Полубог уворачивается от чужой атаки, проскакивая прямо под тяжелой рукой врага, и ловким движением меча полосует того по открытому боку. Брызнула чужая, черная как нефть, кровь. Джейк даже не успевает удивиться, как Офион, громко закричав, тут же атакует его вновь с новой силой, - чертов сын Гермеса. Так и знал, что он украл харп и отдал его тебе. Но ты не сможешь убить меня!       - Зато могу навалять тебе, - блокируя чужой удар, Шим позволяет Паку врезать Офиону прямо в лицо искрящимся током кулаком. По морде хотели? Получите и распишитесь.       На другой стороне улицы неожиданно заревел мотор. Хисын, не в силах сдержаться, бьет по гудку на руле и тут же срывается с места, оставляя на асфальте черные полосы.       - В сторону! – кричит сын Аполлона, и Сонхун успевает притянуть к себе Шима, падая в сугроб. Прямо перед ними проносится внедорожник, сбивая Офиона. Тело Змея отбрасывает на пятьдесят метров, поднимая облако из снежной пыли и реагента, которым обычно посыпали дорогу, - Парни, сюда!       - Сону! – зовет купидона Джейк, что тут же оказывается рядом, помогая полубогам встать и нервно вытирая об свой пиджак разбитые костяшки на пальцах, - Николас…       - От сломанного носа ещё никто не умирал, - выпаливает парень, забираясь быстро в машину и оборачиваясь к Шиму, который тут же рванул от него прочь, - Джейк?       Но австралиец, даже не обращая внимания на крики друзей за спиной, летит к лежащему на холодной земле сыну Гермеса. Хватает его за плечи, пытаясь помочь быстрее встать и увести с собой, но неожиданно тот сопротивляется, отталкивая от себя лучшего друга. Джейк удивленно отшатывается в сторону, едва не падая на скользком участке дороги.       - Уходи, - кричит Ван, лицо которого блестело от слез, растаявшего снега и крови, текущей из разбитого носа, - Я должен остаться, иначе он убьет мою сестру.       - Мы спасем её, дружище. Верь мне, - умоляет Джейк, хватая полубога за руку, но тот вновь пихает Шима.       Где-то вдалеке Офион вновь встает на ноги, тут же замечая стоящих полубогов и улыбаясь безумной улыбкой. Николас, в отличие от сына Посейдона, замечает его и что-то с грохотом падает внутри. Иного выбора у него не оставалось.       - Я не верю тебе, блять, - воет Николас, выставляя перед Шимом свой меч из небесной бронзы, - Я никому не верю, Джейк. Я слишком много пытался убедить всех вокруг себя, что я нормальный. Но я остался клоуном даже в твоих глазах. Я стану сильнее благодаря Змею. И защищу единственного человека, который мне дорог.       Каждое слово приносит сыну Посейдона нестерпимую душевную боль. Слышать такое от друга, что был для него одним из немногих, кому он доверился сам, было ужасно и несправедливо. Он верил, что с Николасом он всегда будет вместе. Рука к руке, мечом к мечу. Что он всегда будет на его стороне, как и сам Шим. И что теперь? Его лучший друг сейчас стоял перед ним, направив на него оружие. Уверял его в том, что никогда не верил Джейку. А может они и вовсе не были друзьями и Николас только делал вид, что дружит с ним, таким образом попытавшись втереться в доверие? Что стало с тобой, мой дорогой друг?       - Ник… - шепчет Джейк и отступает назад. Впервые не идет к Вану на встречу. Вот-вот бросит его, хотя прекрасно понимает сердцем, что так нельзя. Если он оставит его с Офионом, то Николас навсегда исчезнет. Станет одним из немногих светлых воспоминаний в его жизни.       - Уходи, Джейк, - говорит сын Гермеса, - У-Х-О-Д-И!       И сын Посейдона, всего на секунду замешкавшись, отворачивается от Вана, оставляя полубога стоять и смотреть в спину своего бывшего лучшего друга стеклянными глазами. Николас, не в силах сдержать эмоции, падает на колени, выпуская из рук меч и истошно крича от вырывающейся наружу боли прямиком из глубин самого сердца.       Джейк еле сдерживается, чтобы не обернуться. Забыть все сказанные другом слова, хорошенько врезать ему, чтобы мозги наконец-то встали на место, но Николас принял решение остаться с Офионом. Стать предателем и отвернуться от своих друзей и Джейка.       - Шим, осторожнее! – кричит Сону, когда австралиец открывает дверь машины. Он поворачивает голову и видит своё отражение в кипящих гневом глазах Офиона, что летел прямо на него. Даже дверь, вставшая на его защиту в виде своеобразного щита, не мешает Змею на всей скорости снести её вместе с полубогом.       Джейка откидывает от машины, что тут же срывается с места. Он понимает, что Хисын далеко не уедет, но жертвовать сидящими внутри полубогами он не может. Шим должен разобраться сам пока они не придумают как его спасти.       - Как же я ненавижу тебя и твоего отца. Он первый, кто позарился на народ, что поклонялся мне. Решил занять моё место, - шипит Змей, взмахивая руками. Его ногти тут же увеличились в длине, блестя черным металлом на кончиках острых когтей. Джейк искренне надеется, что в запасе у него не осталось что-то ещё, - И теперь появился ты. Возомнил себя героем? Для своего отца и своей семьи ты неудачник, что навечно останется в тени своих друзей. Но если ты присоединишься ко мне…       - Только через мой труп, - уверенно кричит Джейк, выставляя вперед шамшир.       - Так тому и быть.       Змей атакует своими острыми когтями, что с отвратительным скрежетом полосуют меч. Джейк пытается отбиваться и местами у него даже получается, но сил практически не осталось. Он еле как держался на ногах после каждого удара, что обрушивались на него с двойной силой. Легкие горели от ледяного воздуха, щеки покраснели, а в носу свербило от холода. Офион же выглядел куда лучше: рана на его боку практически затянулась, а гнев только разжигал в нем дикий азарт от вида запыхавшегося полубога.       Австралиец едва не подскальзывается на заледеневшей дороге, но успевает увернуться от очередной атаки. Пользуясь заминкой Змея, он вонзает в чужое плечо искривленный меч. Но пытаясь вытащить его, он в ужасе понимает, что тот застрял практически намертво. Офион, в ярости закричав от пронзившей его боли и наглости полубога, делает шаг к нему на встречу, не обращая внимание на меч, и впивается острыми когтями Шиму в ребра. Джейк пораженно замирает, открывая рот и тяжело выдыхая.       - Ты не заслуживаешь быстрой смерти, полубог, - улюлюкает Змей, довольно усмехаясь над бледнеющим лицом полубога, - Так что превратись в чудовище, что собственными руками разорвет своих друзей на части.       Сын Посейдона замирает, округляя глаза. Секундный шок исчезает, а на его место приходит до помутнения невыносимая боль, взрываясь в груди. Ноги подкашиваются, заставляя полубога упасть на колени и схватиться за Офиона, выпуская из рук меч. Яд, что проникает в тело Джейка без преград, быстро поражает легкие. Шим начинает задыхаться, смотря на себя в отражении чужих злорадствующих омутах. Глаза наливаются свинцом, выжигая сетчатку и наводя желтую тошнотворную пелену. В губы впиваются стремительно выросшие острые клыки, оставляя в гортани отвратительный привкус собственной крови. Под кожей проступают заметные очертания чешуи, заставляя тело согнуться пополам в агонии.       - Рад был познакомиться с тобой, - говорит Офион, резко выдергивая когти. Джейк падает под его ноги, не в силах пошевелиться, - Если вдруг выживешь, то передай своим друзьям, что я даю им шанс вернуть яйцо до полнолуния. Встретимся на стадионе Солджер Филд когда зайдет солнце.       Змей исчезает, оставляя Джейка захлебываться в сильном кашле, едва не выплёвывая легкие. Он еле как переворачивается на спину, утыкаясь взглядом в черное небо без единой звезды на нем. Сознание начало медленно угасать, но Шим отчаянно пытался держать глаза открытыми. Пытался излечиться тающим в его руках снегом, но безрезультатно. Температура собственного тела начала заметно падать, начиная с немеющих пальцев, от чего снег оставался лежать в его раскрытых ладонях.       Значит так всё и закончится? Он, доблестно пытаясь защитить своих друзей, погибнет, не в силах спасти себя самого?       Краем уха он слышит визг тормозных колодок, топот чужих ног и крики. Кто-то подхватывает его на руки, пытаясь привести в чувства. Но Шим уже ничего не чувствует кроме леденящей внутри пустоты.       Он не хотел, чтобы всё закончилось таким образом. Чтобы его друзья сейчас видели, как он умирает. Шим клялся себе, что никогда не сделает так, чтобы кто-то винил себя в его смерти. Но то, что придется попрощаться с ними именно сейчас, убивает его быстрее. Удача, пускай и не всегда, но была на его стороне. Но, видимо, хорошему всегда приходит конец. И Джейк даже не успел насладиться тем временем, что было ему отведено. Это было так…несправедливо.       - Джейк! Ты меня слышишь?, - кричит Пак, пытаясь растормошить полубога. Его руки дрожат, быстро пачкаясь чужой теплой и липкой кровью. До ушей доносится отвратительное чавканье обуви круживших рядом Сону и Хисына, что не побоялись наступить в огромную кровавую лужу под полубогом, - Только не закрывай глаза, полудурок!       - Сонхун, он потерял слишком много крови, - говорит с горечью сын Аполлона, дотрагиваясь до чужой руки и нащупывая едва заметный пульс. Как бы ему хотелось помочь, но с такими ранами он встретился впервые за всю свою жизнь. Он знал, что Джейк умрет быстрее, чем они предпримут попытку затащить его в дом, - Мне жаль, но мы ему уже не поможем.       Но сын Зевса не слушал и не хотел слушать его. Не хотел видеть ревущего рядом купидона, схватившегося за свое сердце. Не хотел чувствовать собственное, что надрывно и болезненно тянуло в груди от синеющих губ напротив. Джейк моргает желтыми глазами и те медленно начинают закатываться. На чужих щеках уже облезла кожа, даруя им лицезреть отливающую синевой чешую.       - Все не может закончится так… - шепчет Сонхун, дрожа не от холода, сковавшего его тело, а от горя и собственной беспомощности. Джейк не должен был умереть. Они не должны были бросать его сражаться с Офионом в одиночку. Сонхун должен был защитить его ценой собственной жизни, но теперь держит угасающего на глазах Шима в своих руках, не в силах как либо помочь.       Джейк всё это время жертвовал собой ради них. Ради Сонхуна. Ещё тогда, на крыше поезда, сын Зевса осознал насколько Шим был храбрым. Он был таким, когда угрожала опасность не ему, а его друзьям и знакомым. Если себя сын Посейдона ни во что не ставил, то ради них он всегда наступал на собственное горло и шел вперед. Он даже готов был пожертвовать самим собой, но старался спасти Пака, чтобы тот не обратился. И в конечном итоге Сонхун не может отплатить ему ничем взамен. Только смотреть, как умирает в его руках человек, в которого он невольно влюбился.       Это было смешно до отвращения. Сонхун не верил в судьбу, но именно сейчас она насмехалась где-то рядом. Заклятые враги в прошлом, друзья в настоящем и неуспевший признаться Шиму в своих чувствах одинокий Пак в будущем. Нет, этого не должно произойти. Он не позволит так просто отобрать у него Джейка, пока тот будет жить. А он обязательно выживет, потому что в голове сына Зевса зарождается маленькая крупица надежды.       Шмыгнув носом и смахнув с глаз невовремя выступившую влагу, Пак снимает с Шима пиджак, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на бордовой рубашке, что изначально была белоснежной. Он не уверен в том, что у него получится провернуть тот же трюк, который сделал Джей и тем самым спас его, других вариантов не было.       - Сонхун, что ты… - неуверенно спрашивает Хисын.       Сын Зевса прикасается к открытой ране и зажмуривает глаза, пытаясь сконцентрироваться на текущем в его теле яде Офиона. Тот медленно, словно тягучая ртуть, обжигает вены и струится по его телу. Первые секунды ничего не происходит и Сонхун уже начинает паниковать, как кончики собственных пальцев резко чернеют в цвет раны на боку Джейка. Тот вздрагивает, но так и не приходит в сознание. Однако Пак отчетливо чувствует, как собственное тело начинает ломить, а из открытой раны Шима медленно сочится зеленый яд, впитываясь под ногти.       Хисын, наконец-то понимая, что задумал Сонхун, тут же отталкивает его от сына Посейдона, опрокидывая на землю и хватая полубога за руки, чтобы тот не дай бог не начал драться.       - Ты совсем сдурел?! – вопит сын Аполлона прямо в лицо Пака, что грозно рычит, пытаясь встать, но Ли не дает ему этого сделать.       - Я могу его спасти. Я уже проходил через это однажды, - орет полубог, едва ли не с пеной у рта, - А что ты предлагаешь? Оставить его умереть здесь? Как ты его родителям в глаза посмотришь после этого, Хисын?!       - А что я скажу твоей матери и отцу ты не подумал? – кричит в ответ Хисын, едва ли не срывая голос, - В конечном итоге кто-то из вас превратиться в чудовище, Сонхун. Джейк…Он сам выбрал этот путь. Прими уже тот факт, что он пожертвовал собой ради нас!       - Хуйня полная, - плюется Пак, вырываясь из чужой хватки и вновь подползая к Шиму. Он уже практически не дышал, лишь ресницы мелко подрагивали с застывшими на них снежинками, - Я заберу большую часть яда. И вы не посмеете мне помешать, вам ясно? Просто… Не бросайте нас, чтобы ни случилось.       - Я помогу вам, - купидон подлетает к нему и присаживается рядом, дотрагиваясь до плеча Пака, - Я могу попробовать ввести вас в нечто, похожее на летаргический сон. Ваше тело исцелится, но яд перебросится на ваш разум и отравит его. Вы будете заперты в ловушке в общем сознании пока…Не выберетесь или не умрете.       - Но что будет с тобой? – спрашивает пораженно Сонхун, ведь он прекрасно понимает, что за всё нужно платить. Даже за собственную магию.       - Бессмертие вернулось ко мне, - говорит купидон, показывая зажившие костяшки на руках, - Поваляюсь денек в отключке и может опять потеряю силы на время. Но я вас не брошу.       Парни тут же оборачиваются к сыну Аполлона, что хмуро смотрел на них, не пребывая в восторге от предложенной ими идеи.       - Я полностью не поддерживаю вашу затею, - Хисын, едва ли не вырывая волосы на своей голове, в итоге соглашается, - Но запретить я вам не могу. Я сделаю всё возможное, чтобы ваши тела были в безопасности и восстановились до того времени, пока вы не очнетесь.       Пак с благодарностью смотрит на старшего полубога, не в силах выразить словами свои чувства. Что бы он делал и где бы оказался, если бы не Хисын со своей вечно недовольной рожей? Точно бы болтался с другими душами в Царстве Мертвых.       - Тогда… - Сонхун аккуратно присаживается напротив Шима, укладывая голову на чужую ледяную грудь, покрытую чешуей. Он судорожно выдыхает, закрывая напряженные глаза, чтобы вновь сконцентрироваться, - … Увидимся?