Часть вторая, психологическая
21 июня 2023 г., 16:00
В первой части мы говорили о штампах, которые не так уж сложно сопоставить с каноном. Но настало время подбросить немного дровишек в топку абсурда и перейти к новой порции – так сказать, отношенческо-психологической. Поскольку отношения в сериале – вообще традиционно тема закрытая (даже если это дружеские отношения героев с другими людьми, а не друг с другом), а большинство начинающих авторов жаждет писать не детективы, а «про отношеньки», то здесь гений фикрайтерской мысли подарил нам немало прекрасных штампов, кочующих из фика в фик. Давайте же посмотрим на них поближе и, по возможности, поищем эти мотивы в каноне.
и ничего себе не отморозил.
"Эй, Призрак!" позвал голос позади него. Его спина автоматически напрягалась в ответ на ненавистное прозвище, он обернулся, представ перед агентом Грейсоном и несколькими его друзьями. О нет, пожалуйста, не сейчас, подумал он в порыве паники. Он сохранял невозмутимое спокойное лицо, стоя и смотря на них, отчаянно настроенный не позволить им испортить ему настроение.
"Я не поверю в это". Сказал Грей, качая в недоверии головой и протягиваясь, чтобы хлопнуть Малдера по плечу. Малдер слегка вздрогнул и отступил, чтобы вопросительно посмотреть на Грея. "Во что ты не поверишь?" спросил он нерешительно, не уверенный, что действительно хотел узнать то, о чем говорил этот придурок.
"Что у тебя будет то, что необходимо для того, чтобы растопить 'Доктора Лед'". Грей захохотал, другие два мужчины присоединились к нему. "Действуй, мужчина!" Грей хлопнул Малдера по плечу и начал уходить, его друзья направились следом, оба искоса поглядывая на удивленного Малдера.
балы ФБР любовь Малдера и Скалли.
Скалли рассмеялась, но в этом смехе не было даже намека на веселье. Приправить чуточкой гротескности – и вышел бы образцовый жутковатый хохот из фильмов ужасов.
– Ты всерьез полагаешь, что я вижу Эмили в скелете Лорен Беннетт? Если это, конечно, она. В самом деле? И это лучшее, на что ты способен как психолог? – Она встала с кровати и отошла к окну. – Тогда позволь спросить: почему же ты не сравниваешь ее с Самантой?
Ставки на спорт секс
(Megan Reilly «Желания»)
Неприязнь всего Бюро к Малдеру и Скалли не мешает коллегам испытывать живейший интерес к сексуальной жизни наших агентов. Вопрос, переспали ли эти двое уже наконец (!!!!), волнует в ФБР абсолютно каждого – от последнего стажера до высшего начальства. Коллеги подсматривают, подглядывают и заключают отчаянные пари, следят, ставят жучки и камеры и тщательно записывают полученную инфу, а то и вовсе отслеживают происходящее в прямом эфире (именно так происходит в пародийном фике Дэвида Стоддарда-Ханта «Генофонд»). Может, они услышали, что в Бюро делают ставки на то, как долго они будут вместе, и они хотят прекратить разногласия? Кто собирался выяснить, что происходило? [...] Они [Штатные вуайеристы Бюро] даже не поняли этого, когда его рука устроилась сверху ее руки и оставалась там, пока они разговаривали. Этот факт не избежал внимания растущей толпы волнующихся профессионалов Бюро, некоторые из которых сделали ставки, что они публично поцелуются прежде, чем закончится вечер.(Shinkai «Находка»)
– Малдер, вот именно из-за таких твоих шуточек, нас в бюро уже стали называть Мистер и Миссис Призрак – пришел мой черед закатывать глаза. По конторе давно ходят слухи, что мы с Малдером не просто напарники, конечно в глаза нам это ни кто не говорит, но вот за спиной.… Иногда я просто начинаю завидовать сама себе, когда слышу очередную байку о своей личной жизни. Самое смешное, что мы действительно просто напарники, ну ладно, не просто, еще мы лучшие друзья.(S1234567890TA «Я всегда буду рядом»)
Она подозревала, что все также имели в виду, что ей нужно время, чтобы убраться подальше от коллег, от их косых взглядов и сплетен, но как раз коллеги ее волновали меньше всего. Она давно свыклась с мыслью, что они с Малдером стали предметом спекуляций и повышенного интереса, но правда была в том, что все разговоры, ходившие о них в Бюро, не были злонамеренными, это было чистое любопытство. Она и не думала об этом – у нее хватало других причин для беспокойства.(Revely «Незаконченная вселенная»)
Между прочим, совать носы в чужие постели любят не только в ФБР, но и в полиции. Как бы наша парочка ни скрывалась и ни шифровалась, интимные отношения между ними вычисляются на раз – по запаху! Похоже, мы многого не знаем об американских медкомиссиях в силовые структуры, но, судя по всему, пройти их могут только люди с необычайно острым обонянием а-ля служебная собака. Кросс не зря двадцать лет проработал детективом – это обстоятельство не ускользнуло от его внимательного взора, позволив окончательно убедиться в своей правоте. Ему хватило такта не произносить этого вслух, но когда Малдер и Скалли объявились в больнице, от них исходил довольно сильный запах секса. Алекс тоже это заметила, как, впрочем, и Дэрил – они обменялись заговорщическими взглядами и улыбками за спинами ничего не подозревающих агентов. Каждый из них был рад, по своим собственным причинам, что отношения напарников перешли на новый уровень, каким-то шестым чувством ощутив, что те занимались любовью впервые.(Dawson E.Rambo «Код»)
В сериале: Единственный намек такого рода в сериале, который можем вспомнить мы, – это ехидная реплика Малдера в одной из последних серий восьмого сезона, когда тот с сарказмом говорит Скиннеру, что, как он слышал, в ФБР уже многие пострадали (держа пари на то, является ли он отцом будущего ребенка Скалли). Более тема пари, тем паче пари на тему «Спят ли они вместе?», в сериале не возникала ни прямо, ни косвенно. Хотя тема слежки представлена более чем разнообразно, но мы сейчас говорим именно о попытках коллег из любопытства влезть в постель героев, а не об этих чертовых извращенцах из Синдиката. Откуда взялось: Поскольку эта тема активно всплывала в фанфиках англофандома (а потом благополучно перекочевала в руфандом) еще до выхода в эфир восьмого сезона, то остается признать, что это клише – изобретение фикрайтеров. Увы, но сказать, кому принадлежит сомнительная честь быть первым на этом поприще, довольно затруднительно.Дурная слава, ярлыки и прозвища
Как уже сто раз говорилось выше, коллеги не любят Малдера и Скалли (во всяком случае, в фанфиках). Причем не только работать с ними, а прям вообще-вообще не любят. Но воистину «ненависть – оборотная сторона любви», так что стоит ли удивляться, что при всем при этом наша пара героев тотализатора на свой лад весьма популярна? Настолько, что обзавелась в среде коллег и прозвищами, и кучей ярлыков.Мистер Противоположность
Прозвище Малдера – штука каноничная, но в фиках злобные коллеги не останавливаются на данном им Крисом Картером. Поэтому среди мужчин-агентов Малдер (в зависимости от фика) слывет либо ловеласом, не вылезающим из постелей ФБРовских секретарш (ничего не говорите нам о «Дримленде» и Моррисе Флетчере в шкурке Малдера! Это было один раз и то неправда!), либо задротом-девственником. В последнем случае его престиж автоматически взлетает до приемлемого уровня, как только коллеги (с которыми только вчера Малдер махался в рукопашной) выясняют, что этот задрот, оказывается, затащил в постель не кого-нибудь, а саму Ледяную Королеву(Jennifer Lyon «Лед и пламя»)
Впрочем, наша Скалли тоже не промах в том, чтобы поднять престиж на работе, как следует кому-то врезав. Блистательный пример – «Склока», в которой Скалли «душила новенькую агентессу» за то, что та вознамерилась присвоить себе Малдера: – Извини. Не знаю, что случилось, что на меня нашло... Я просто... не смогла больше ее слушать. Она говорила о тебе, как будто ты кусок мяса, жеребец-производитель... Я рассмеялся: – Да, это вылитый я. Жеребец-производитель. Она хихикнула. – Господи, Малдер, ты меня огорчаешь. Я знаю, ты думаешь, что нравишься ей, и, должно быть, она тебе нравится, но... она говорила такие оскорбительные вещи. Как будто ты игрушка. – Значит, ты защищала мое человеческое достоинство? Ты не хотела, чтобы меня использовали как сексуальный объект? – спросил я, сохраняя игривость в тоне. – Вроде того. […] – …Итак, значит, я наткнулась на нее в холле рядом с кабинетом Скиннера. Я услышала, как она разговаривает с этой светленькой из офиса напротив... – С секретаршей? – Ага. – А, это Дарлинн, – выпалил я, не подумав. – Ты всех секретарш зовешь по именам? Это была обычная колкость, но я уловил нотку сарказма в ее голосе. – У меня же эйдетическая память, Скалли. Мне стоит только раз услышать чье-либо имя, и я его уже никогда не забуду. Она кивнула с виноватым видом. – В противоположность общему мнению, я еще не успел переспать со всеми секретаршами Гувер-билдинг, – сказал я, чувствуя, как поднимается на поверхность мой собственный сарказм, не-смотря на то, что до этого я решил оставаться хладнокровным и просто дать Скалли высказаться.(Donnilee «Склока»)
Откуда это пошло? Да черт его знает! Единственное упоминание секретарш и Малдера – первая серия восьмого сезона, где об этом говорит Доггетт. Нет никаких оснований думать, что это действительно так – с тем же успехом он мог пытаться выбить из равновесия Скалли.
Снежная Королева нашего времени
Да! Обойти вниманием этот штамп было бы просто неприлично, поэтому мы не обошли. Итак, Скалли удостоилась в Бюро прозвища Ледяная королева. Ее называют так и в глаза, и за глаза так часто, что удивительно, как это еще кто-то помнит ее настоящую фамилию. И держатся от нее все на почтительном расстоянии. Весьма нелогично, поскольку в сериале от Скалли без ума масса коллег от покойного Пендрелла до Доггетта, и даже начальство в лице Скиннера. Заметьте, что это мы не берем еще собственно Малдера и «бывшего» Джека Уиллиса и ни словом не заикаемся о поздних сезонах и всяких там Тедах О’Мэлли. Ходить по головам людей было в стиле Малдера, не в ее. На самом деле ее прохладное отношение заработало в Академии прозвище "Доктор Лёд". Она никогда не показывала вида, насколько это было неприятно, но опыт помог ей понять сильную неприязнь Малдера к своему собственному прозвищу. Сейчас она испытывала желание влезть на стол и закричать.(Jennifer Lyon «Лед и пламя»)
Откуда это взялось? Единственное, что можно утверждать с уверенностью, – что никто никогда не называл этим прозвищем Скалли в сериале. И другой точный факт – что в русский фанфикшн прозвище перекочевало из англофандома. Что до всего прочего, то завесу тайны немного приоткрывает Фанлор. Вероятнее всего, истоки возникновения этого штампа надо искать в ранних англоязычных онлайн-дискуссиях фанатов, где один из них с легкой руки назвал раннюю Скалли Снежной королевой (ice queen) в противовес более поздней – так сказать, оттаявшей – Скалли. История даже зафиксировала одно из первых употреблений этого сравнения: «Вау! – говорит некий любовник Скалли, слова которого Малдер удачно записывает на диктофон. – Внешне она – как Снежная королева, но стоит делу дойти до постели… От ее холодности не остается и следа, она превращается в настоящего зверя. То, что она со мной делает… Я возбуждаюсь каждый раз, когда думаю об этом».(Holly Alexander, Blurred Vision)
Другим проявлением этого штампа является коронное «Я в порядке», которое, согласно фикрайтерам, Скалли вворачивает с поводом и без, лишь бы только Малдер не заподозрил, что она и впрямь не совсем снежная, ледяная, бесчувственная, фригидная и проч. и проч. Вокруг «я в порядке» вертится бесчисленное количество диалогов, страдашек и ангстосекса – сразу после того, как Малдер наконец вытрясет из Скалли не пряником, так каленым железом, что она все-таки не в порядке. – Как ты нашел меня в Сан Диего? – Методом исключения, – ответил Малдер, усаживаясь на песке у моих ног. Впрочем, удерживая дистанцию. – Фрохики помог. И твоя мать. Надеюсь, у тебя все хорошо? – Я в порядке, Малдер, – я снова уставилась на океан. – Ненавижу, когда ты говоришь так. Это означает: «Пошел ты к черту, Малдер. Избавь меня от своего присутствия». Это именно то, что ты сказала тем вечером в больнице. И по дороге домой. Как раз перед тем, как скрыться от меня в четверг.(MoJoBer, Hell or High Water)
Она вздохнула, с огромным усилием нацепив на лицо улыбку. – Я в порядке, Малдер. Он со всей силы стукнул кулаком по столу. – Нет, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!! Прекрати говорить это! Прекрати закрываться от меня! Она подскочила, пораженно глядя на него. Из ее глаз потекли слезы. Она шумно вдохнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Он смотрел на текущие по ее щекам соленые капли так, словно это была кровь. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он с грохотом отодвинул стол и выскочил за дверь. Скалли бросилась за ним. – Малдер! Но он не остановился. Все, что она успела увидеть, – как он исчезает за дверью мужского туалета.(Ten "Clyde, Did You Lie?")
Получив свою порцию слез/ора/шантажа/виктимблейминга/газлайтинга и других умных понятий, Скалли наконец идет на попятный и объясняется словами через рот. Не всегда понятно, но главное – что все дороги ведут к обнимашкам и далее по тексту. Она обняла его – крепко-крепко. Глубоко вздохнула и сказала: – Когда я говорю, что я в порядке, это не значит, что я закрываюсь от тебя. То есть... да, я закрываюсь, но ты значишь для меня так много, и я не хочу тебя огорчать. И я действительно в порядке, когда ты со мной.(Ten "Clyde, Did You Lie?")
А что в сериале? Да, Скалли довольно сдержанна в проявлении эмоций, по причинам скорее профессиональным, чем личным. Она не рыдает на потеху всему ФБР, но нередко шутит и улыбается, проявляет беспокойство или тревогу, демонстрирует сочувствие к коллегам и жертвам преступлений. Скалли даже позволяет себе поплакать («Там, за морем», «Помни о смерти», «Сырой монтаж», «Неотразимый», «Толкач», «Благословенный путь») и на самом деле частенько не гнушается сообщить Малдеру, что она не в порядке и почему. Если она не королева драмы и понимает, что уместно на работе, а что нет, это вовсе не означает, что она патологически скрывает свои эмоции от всех и от Малдера в первую очередь.Болевые точки
Ни один уважающий себя герой не может обойтись без болевых точек – так считает каждый уважающий себя фикрайтер. Разумеется, главный страдалец и в сериале, и, тем паче, в фанфиках – это Малдер (да, мы не согласны, но этот спор выходит за рамки статьи). А самая-пресамая страдальчески-болезненная для Малдера тема – это… Ну да, конечно же, сестра. Он ломается сразу, стоит ему только напомнить о ней, а напоминает ему о ней… да практически все. А вот для Скалли это, как ни парадоксально, отнюдь не похищение и насилие, и не ее сестра, (хотя эта история в чем-то более трагична, чем исчезновение Саманты), а Эмили. Поэтому любой ребенок женского пола, с которым наши герои встречаются во время своих расследований в фиках, обязательно напоминает им если не об одной, то о другой. Далее следует много страниц страданий, превозмоганий и новых страданий, чтобы ближе к финалу истории дать героям возможность утешить друг друга старым добрым неоригинальным способом. Малдер встал и тихо опустил фотографию ей на стол. Стандартное полицейское фото крупным планом. Женщина, 30 с хвостиком. Яркий макияж, вьющиеся каштановые волосы. Ничем не примечательная сама по себе, но не для Скалли, которая смотрела на фотографию глазами Малдера... И видела Саманту. – Малдер, ты не знаешь... – Нет, Скалли, не знаю, и ты тоже не знаешь, – Малдер стиснул зубы и начал шагать по комнате. – Это могла быть она. Она могла быть похищена, изнасилована, брошена. Я не знаю. Каким человеком она стала? Какой жизнью она живёт? Я не знаю. Жива ли она еще? Я не знаю. Любил ли ее кто-нибудь? Его голос ломается, внезапно он остановился и опустился перед Скалли на колени, смотря ей в глаза, наполнившиеся теперь слезами. – Я не знаю, Скалли", прошептал он. Он положил руку на фотографию. – И это убивает меня".(Pam Gamble «Достаточно»)
В общем-то, можно заключить, что любая маленькая (или не очень) девочка непременно должна кого-то напоминать – не одну пропавшую/погибшую родственницу, так другую. Ну, на крайняк еще кого-нибудь, но не похожих ни на кого девочек, не вызывающих у наших агентов острые приступы ангста и хандры, они еще не встречали. Это факт такой же непреложный, неоспоримый и вечный, как(Kena «Жизнь взаймы»)
Напарник наверняка заметил, как повлияло на нее общество Марии. Немудрено было догадаться, о чем он сейчас думает и чего боится, — что Скалли видит в этой девочке Эмили. Странно, но Малдер, очевидно, совершенно упустил из виду тот факт, что Мария, с ее собранными в косички темными волосами и ярко-зелеными глазами, гораздо больше напоминала Саманту, чем Эмили. Но Скалли видела в ней вовсе не свою дочь, а саму себя.(Revely «Красивый жест»)
Откуда это пошло? Само собой, из канона, но даже в каноне тема Саманты была весьма… гиперболизирована, а фанфикшен традиционно поднял градус переживаний до абсурдного. В сериале: Малдер способен вспоминать сестру спокойно, без истерических припадков, слез и прочего, и его эмоции не перехлестывают через край. Скалли, как и положено сильной и независимой героине, перестает страдать из-за сестры и внезапной дочери в самые что ни на есть сжатые сроки: тема Мелиссы навсегда закрывается в третьем сезоне, а Эмили, помимо «своей» серии, всплывает только единожды – в одной из серий пятого сезона, после чего Малдеру снова пришлось гордо нести бремя страданий от потери близких в одиночку.
