Лезвие

Следующие дни ничем не отличались от предыдущих, они тянулись и не хотели заканчиваться, пока в один из туманных понедельников, химик не стал ей уделять слишком много внимания. — Люмин, скажите какую кислоту можно сюда подставить? —Азотистую. Нет! Азотная! — Азотная, конечно лучше, но вы все равно ошиблись. Она будет слабее, а основание сильнее. Лиза, пишите лучше хлорную. И ещё раз повторюсь, основание, тем сильнее, чем слабее сопряженная кислота. Сегодня химия была проще из-за повторения старого материала, но от этого не легче. Наоборот, сегодня мистер Драгонголд спрашивал почти каждый раз. И вот с простыми вопросами проблем не возникало, но подсказывать такому вечному отличнику как Син Цю ей явно не нравилось, да и вопросы были слишком сложны для нее. Два урока химии подряд в этот день — всё явно решило идти ей наперекор: зажигалка закончилась, мама накричала ещё с самого утра, математика — первым, две химии подряд и еще три непонятных нудных урока. Сегодня даже не было литературы или русского, на которых можно было расслабиться. Ей явно не нравился этот день. А ещё это было странно, что химик уделяет ей столько внимания. Да, её успеваемость стала чуть лучше по химии, но явно хромала. Она все также оставалась на самом последнем месте по рейтингу, однако он постоянно спрашивал её. Вопросы были не самыми простыми, а блондинка до сих пор находилась где-то в потемках своего разума и совсем не понимала, что от нее хотят. Но как бы ей не нравился это темноволосый слишком требовательный удурок, к своему предмету он подходил основательно и ответственно. Но вот эти странные подмигивания, улыбка после её правильных ответов и приглашения на дополнительные занятия, на которые она соглашалась, казались стремными. Если на нее запал молодой химик, ей не было это на руку. Только представляя сколько от этого может быть проблем…фух, голова кругом. Ей такого не надо. Она просто хочет уйти домой, а не ловить завистливые взгляды одноклассниц от того, что она остаётся на лишние 30 минут после уроков. Поэтому она надеялась, что это просто неплохое к ней отношение как к ученице. Возможно ей и хотелось бы чего-то большего, хотя бы дружбы с кем-то, но не с каким-то мужиком-учителем, потому что проблемы — это явно не то, чего она хочет сейчас. Всё и все тяготят, хочется уйти одной в туалет и просто покурить, просто остаться в одиночестве. Возможно даже наедине с лезвием. В принципе романтика и интимные отношения у неё были, но с лезвием. Но она точно была не против этого. Ей нравилось как лезвие может касаться её, что может провести им, где хочет, как оно медленно входит в плоть и оставляет кровавую росу на коже, как прекрасно оно скользило внутри нее, как легко могло задеть вены и раствориться в крови на её руке бессонными ночами. Тонкому кусочку стали было позволено всё, но как рискованно было с ним играться, как рискованно заходить дальше, такие отношения под запретом во всех религиях и у многих людей, но как же хотелось лишний раз его кровавых прикосновений. — Люмин, останьтесь, пройдемся по недавней новой теме, — спокойный голос молодого мужчины вывел её из мечт о вечном стальном друге. А ведь действительно лезвие всегда было с собой, как и подруга перекись. Самое главное, что никто не замечал такого пристрастия к самоповреждению. Люмин выбирала хлопковые многоразовые бинты для того, чтобы все скрыть, ссылаясь на то, что это стильно и ей нравится, как это выглядит. Когда спасатели были в стирке носила что-то с длинным рукавом, но даже так она редко ранила себя на руках. Блондинка предпочитала более укромные места, например, бедра или ноги. Никто не будет проверять там, а если кто-то увидит вряд ли подумают, что это она сама, скорее растяжки. На ноги вообще никто внимание не обращает, так что можно было не ждать никаких проблем. До сегодняшнего дня их и с руками не возникало, однако бинты были в стирке, а руки изрезаны в мясо. Тогда она снова не выдержала одиночества после смерти брата. Будь проклят тот холодный январь, который забрал его. Она уже сидела рядом с учителем за партой после последнего урока химии, и ёбанная мать её розовая вязаная кофта оголила руку. Не надо было тянуться за укатившейся на сторону химика ручкой, надо было просто попросить дать этот проклятый предмет канцелярии. Жидкий янтарь глаз заблестел, зрачки ухватились за её порезы на руке и уставились на неё. Спокойное лицо опечалилось и удивилось одновременно. Брюнет нахмурился и с непониманием посмотрел на неё. Секунда длилась вечно. Она не решалась и не хотела ничего говорить, надеясь, что всё это будет проигнорировано, и начнётся новый персональный урок химии. Но все надежды рухнули, когда губы химика тихо выдали вопрос: —Что это? Кошкой тут точно не отговоришься, собакой-домашкоедом тоже. Она не могла придумать отговорку — не привыкла, не хотела. — Ничего, что важнее химии, — сдерзила блондинка, — давайте заниматься. Мир потихоньку падал, а в горле пересохло. Страх. Страх, что кто-то увидел, что кто-то знает её маленький кроваво-болючий секрет. Видимо брюнету не хотелось заниматься после этого. Ответ был прост и даже радовал. — Ментальное здоровье важнее химии. На сегодня я тебя отпускаю, отдыхай. Перенесём занятие на завтра. Она могла выдохнуть с облегчением. Ничего. Ничего страшного. Она может купить новую зажигалку и отправиться домой. Возможно, он даже никому не скажет и не отправит к психологу, забудет и не будет поднимать эту тему вновь. Пасмурное небо и прохладный воздух даже радовали. Дорога до магазина была какой-то легкой и ожидаемой. Она покурит. Она вновь будет себя убивать сигаретами. Удачно попрощавшись с продавщицей, она заметила, как на улице начал накрапывать дождь и это было приятно охлаждающе. Так по-светлому грустно стоять почти в самом центре города с новой пачкой сигарет и двумя зажигалками, но ей нравилось. Эта серость, этот звук появляющегося огня от зажигалки, обугленный мелкий огонек появляющийся от поджигания сигареты. Вдох через фильтр. Секунды и она выдыхает едкий дым наружу. С каждой затяжкой, разъедая и убивая себя она чувствовала будто снова чувствует, будто жива и умирает вновь по секундно. Она вдыхала смерть и с каждым выдохом сокращала жизнь, от которой хотелось избавиться. Запоминала этот момент спокойствия в душе и на улице. Идиллию прервали, так резко и нежеланно. — Не знал, что ты куришь, —брюнет в черной футболке стоял возле неё. Только сейчас она ощутила пряный мускусный аромат его тела. Действительно, откуда ему знать, что она курит. Ведь её же никогда не ловили в туалете. Хотя действительно в этом году ещё не ловили, но успеют ведь сейчас только сентябрь. — А я не знала, что вы курите, — почти прошептала она. На улице незаметно для нее начался ливень. Резкий и не унимающийся, как её неожиданный интерес к мистеру Драгонголду. — Давно курю, ещё со школы. У меня Chapman Brown. А у тебя? —с легкой улыбкой поинтересовался такой симпатичный брюнет в уже насквозь мокрой футболке. Да, она только заметила, что он был в отличной форме, и мокрая одежда только подчеркивала аккуратное, в меру подкаченное, сильное мужское тело. Оно ей понравилось. Сейчас её строгий химик походил больше на подростка, который курит с ней на тротуаре безжизненно мокрой улицы. —Pall Mall, последовал сухой ответ блондинки. — С ментолом? —ярче улыбнулся он. — Откуда.?! —удивилась девушка. Ей начинало казаться, что он за ней следит и пытается выведывать информацию специально. Может и ручку заколдовал, чтобы увидеть её порезы. — Они слишком ароматные. Запах дыма ментоловый, да и надпись на сигарете зеленая, — с еще большей улыбкой ответил химик. — Зачем тогда спрашивали, если все знаете? —снова грубила она. Он был похож на изящного хищника, который изучал повадки жертвы, следователя, который уже всё знал и хотел убедиться в правоте, учителя химии, который вызывает химию в её мозге и заставляет заинтересоваться в его загадочной натуре. Вопрос бестактно был проигнорирован, но он задал новый для неё. — Тебя довезти или тебе недалеко? На улице дождь, можешь простыть, — его голос звучал бархатисто и спокойно. Хотелось взвыть от голоса или предложения. Такое ощущение, что он предлагал, что-то неприличное и запретное, но вроде всего лишь проявил заботу об ученице. Хотя стоять и курить со своими учениками уже, кажется, ненормально. А как же блядское нравственное воспитание? Не хотелось тащиться до автобуса, чтобы ехать домой. Да, и вправду она была мокрая насквозь, хотя ее это в общем не смущало. — Может, тогда сразу к вам, потрахаемся? —будто бы равнодушно с едкой улыбкой говорит блондинка. Да и зачем она вообще предложила? На секунду даже как-то стыдно стало за свои слова, может он действительно просто заботиться, а не пытается совратить маленькую восемнадцатилетнюю Люмин. — Пожалуй, откажусь. Так ты не против того, чтобы я довез тебя до дома? Или ответ был все таки исчерпывающим?— с горькой приулыбкой ответил он. Жажда скорейшего теплого душа и постели соблазнили её, и она согласилась. Только в машине она поняла, как на самом деле замерзла. Одежда стала леденить кожу. — А вы всем ученицам такое предлагаете? — дерзко заявила блондинка, расположившись поудобнее, нарушив теплую атмосферу молчания. — Только блондинкам-двоечницам с суицидальными наклонностями, курящим под дождем. А ты всем учителям потрахаться предлагала? —без единой эмоции на лице ответил брюнет, заводя машину. В груди, что-то щелкнуло тревога или искра от зажигалки. —Просто мне бы не хотелось, чтобы ты заболела, —тихо прошептал он. Она все-таки услышала и не воздержалась от своего едкого ответа. — Мне льстит ваша забота, но думаю интерес к моей половой жизни не обоснован. — Думаю, можем закончить на этом, не стоит углубляться в подробности личной жизни. Но я все же хотел бы спросить. Зачем? — внимательно следя за дорогой, ответил учитель. Его лицо не выражало никаких эмоций, будто он всегда задает ненужные и мерзкие вопросы для приличия. Как будто он глуп и не знает, что ему не ответят на это, что этот вопрос их разряда слишком для таких закрытых людей как она. Вопрос очевидно будет проигнорирован, а если и нет, то ответ будет без слез, сожалений и клятв, что это не повториться, ведь это явно неправда, а лучше умолчать и оставить вопрос открытым, чем солгать. Только сейчас она поняла, что они едут не туда. Наверное ей вообще слишком плевать на себя, как вообще можно было не позаботиться о своей безопасности. Её могут увезти куда угодно и зачем угодно, но она вообще не задумалась об этом. Как-то даже авантюрно. Слишком. Она уже хотела спросить куда и зачем они едут, как машина остановилась, а дверь у водительского сидения открылась. — Это ваш дом? — спросила Люмин. — Хах, если мой дом можно назвать рестораном китайской кухни тогда, да. Погоди немного, я просто заберу заказ и приду. Главное вспомни свой адрес до этого момента, пожалуйста. И он ушел, захлопнув дверь машины, скрылся в дверях дорогого китайского ресторана в своей черной мокрой футболке, будто его не волновало, что все люди там, как на подбор красивые и богатые. Как будто его вообще не ебут люди, их чертовы мнения и предрассудки. Только сейчас до нее начало доходить, что она сидит не в растрепанной Ладе Калине и не в б/у Мерсе, а в новой, будто бы только что купленной в салоне, BMW. И это осознание как-то тяжело далось ей. Как у молодого учителя может быть такая машина? Он, что у восьмиклассников отложенные с завтраков деньги пиздил? Хотя с такой внешностью как у него можно и в эскорт и вебкам, тогда было бы понятно откуда. А может замуж вышел или женился удачно? А какого хера это ее вообще ебет кто-нибудь расскажет? Ну, вообще, тогда понятно почему ему вообще все равно в какой он футболке, какая разница во что одет, главное в какой карете. Он вообще как тот самый мужик из бульварных романов ее покойной бабушки, кто ему что скажет. Ее изнасилуют и закопают в лесу, а завтра окажется что он король мира, который спас ее от жизни в этом ужасном мире. Она, походу, действительно сходит сума раз такой бред обитает в её голове. Он наконец-то явился вместе с запахом кисло-сладкого соуса от горячей еды. Сел и спросил адрес, после чего машина тронулась как и, видимо, сама Люмин. Она не задавала вопросов и больше старалась о нем не думать, сконцентрировалась на музыке в машине. Играло Chase Atlantic, она их знала, можно было хотя бы попытаться вспомнить текст, чтобы отвлечься. Дома она была одна, мама снова уехала в командировку и жужжала ей только по телефону. Спокойствия в ее отсутствие было больше и на том спасибо. День был слишком заполнен ее учителем, а ей этого никак не хотелось, она просто устала видеть его и думать об этой занозе. То занятия дополнительные, то курит стоит где попало, то подвезти предлагает, сталкер хуев. Только двадцатипятилетних ухажеров ей не хватало в этой жизни. Погодите, а сколько ему вообще? На вид лет 20, больше 27 точно не дашь, если он норм учитель, то ему минимум 23. Фу. нахуймысли. Их слишком много. Весь оставшийся день она просто провалялась в кровати зависая в соцсетях, однако и тут не нашла покоя. Уведомление о сообщении разрезало тишину. Ху Тао зовет прогуляться завтра вечером. Идея неплохая, хоть подруга и гиперактивна немного, но все равно нравится Люмин по какой-то неведомой ей самой причине. Наверное лучше просто согласиться и наконец поддаться сонной неге.