любимый хён

      чонин проснулся, по своему обыкновению, рано утром. несмотря на то, что хён разбудил его посреди ночи и сонного, с полузакрытыми глазами отвёл умыться и переодеться в пижаму, он всё равно остался верен своему режиму.       чан ещё спал, обнимая со спины большой ложкой. его горячее, шумное из-за заложенного носа дыхание оседало на затылке, тяжёлая рука прижимала к твёрдой груди, а крепкий утренний стояк упирался ему в крестец.       чонин испуганно замер. волна возбуждения поднималась из глубин живота, жаром распространяясь по всему телу.       конечно он хотел чана. как его можно было не хотеть? он хотел его ещё до того, как они начали встречаться, даже до того, как осознал, что влюблён в него. и сейчас понимание того, что чан хочет его в ответ, заставляло его сердце сбиваться с привычного ритма, дыхание учащаться, а член в пижамных штанах твердеть.       йени выгнул спину, чтобы прижаться поясницей чуть ближе к чужому животу. его собственная футболка задралась, а чан спал в одних боксерах, так что их горячая кожа соприкоснулась, заставляя вздрогнуть.       это не была привычная дрожь отвращения, когда его касались другие люди. от тех касаний хотелось улизнуть, поскорее отстраниться, оттолкнуть. но сейчас чонин хотел лишь одного — чтобы чан накрыл его своим телом полностью, поглотил его всего без остатка.       следуя за жаром чужого тела, йени подался назад, прислонился вплотную и осторожно на пробу двинул бёдрами, потираясь задницей о чанов пах. это будоражащее ощущение так заводило и тревожило чонинов разум, что он не сразу осознал, насколько сильно отдался своему возбуждению, ёрзая бёдрами так, что чужой член проходил аккурат между его ягодиц.       старший шумно выдохнул в ухо и сильнее сжал ладонь на талии, просыпаясь. чонин испуганно замер, вдруг смутившись своего поступка. внезапно он понял, насколько странными были его действия — как настоящий извращенец пользовался бессознательным телом хёна для своего удовольствия.       — ммм, малыш, доброе утро, — прохрипел чан, посылая волну мурашек своим низким спросонья голосом.       не решаясь ответить, йени промолчал, стыдливо притворившись спящим. шею обожгло чужой усмешкой.       — я знаю, что ты не спишь, малыш, — прошептал чан на вспыхнувшее ушко. — я почувствовал сквозь сон, как кое-кто дразнил меня, притираясь.       не дождавшись ответа, он хмыкнул и, ещё раз жадно сжав талию, переместил руку к лицу, нежно разворачивая к себе смущённого чонина.       — всё хорошо, йени, ты не сделал ничего дурного, не стыдись своих желаний, — мягко сказал чан и, не медля больше ни секунды, поцеловал его.       вначале робко, а затем всё больше распаляясь и смелея, чонин отвечал ему, облизывая пухлые губы, широко раскрывая рот, позволяя их общей слюне стекать по подбородку. он окончательно развернулся и обхватил старшего руками и ногами, с жадностью оглаживая рельефные мышцы рук, плеч и спины.       — ммм, йени, — сладко выдохнул чан в его губы. — берегись, а то не остановлюсь.       не слушая никаких предостережений, чонин упрямо прильнул назад к хёну, закидывая ногу на бедро и тесно прижимаясь членом. и хён больше не щадил его, схватил за ягодицу и притянул к себе, сталкивая их возбуждение, алчно смял беззащитную шею мокрыми губами, стиснул между пальцами розовый сосок, пробравшись под футболку. его жестокие ладони были везде — сжимали и мяли ляжки, мягко шлёпали маленькую попку, терзали соски, вплетались в волосы, щекоча за ушком, проводили под подбородком, стирая и размазывая слюну. губами он зализывал и смягчал свои жадные движения, не забывая выцеловывать каждый сантиметр тела, куда мог дотянуться.       йени не выдерживал такого бешеного напора, потерявшись в сумбуре чувств. и когда чан, пробравшись рукой меж их разгорячёнными телами, погладил и надавил на его член, чонин внезапно отчаянно и громко простонал. смутившись своей несдержанности, он изо всех сил оттолкнул старшего и резко сел, отвернувшись.       — что такое, йени? — изумлённо выдавил чан, сквозь тяжелое дыхание.       младший помотал головой и нырнул лицом в раскрытые ладони, прячась. он уже столько раз успел опозориться перед хёном всего за одно утро. глупый и неопытный чонин — вот что наверняка думал тот про него. но чан лишь ласково приобнял его за плечи, оставляя невесомые поцелуи на виске.       — малыш, я так сильно люблю твой голос. позволь хёну услышать его и в такой ситуации. не надо стесняться себя.       чан осыпал ласковыми поцелуями всю его напряжённую фигуру, сглаживая и размягчая широкой ладонью сковавшую того неловкость. наконец чонин развернулся и, робко улыбнувшись старшему, обнял его, крепко прижался и вплёл пальцы в растрёпанные после сна кудри.       — прости, хён, — прошептал он. — я такой несдержанный.       — всё в порядке, чонин-а, — так же шёпотом ответил чан.       — я поцелую тебя?       тихо хмыкнув, чан первым припал к манящим розовым губам, вначале нежно и аккуратно, а после всё более жадно и несдержанно целуя младшего. от горячего податливого тела в руках, от едва слышных томных звуков и вздохов, вырывающихся из чужой груди, от ладоней, ласкающих его шею и плечи, чанову голову кружило, горло стремилось исторгнуть жадное рычание, а пальцы тянулись сжать худые бока крепче, сильнее, вдавливая в себя, присваивая насовсем. внизу живота зарождалось и гудело пламя возбуждения, словно проснувшийся вулкан. в жерле этого вулкана поднималась и кипела раскалённая лава, грозя вот-вот вырваться на поверхность.       — боже, хён, — простонал чонин, когда чан несдержанно укусил мочку уха. дрожь прошла по всему его телу, заставляя пальцы поджаться в волнующем предвкушении.       — я хочу отсосать тебе, — тяжело дыша, жарко выдохнул чан.       — ч-что? — в ужасе переспросил чонин.       он множество раз представлял разные развратные сцены с участием хёна, уплывая в своих фантазиях всё дальше и дальше. конечно, среди них была и та, где чан погружает его член между своих пухлых влажных губ. но когда этот момент действительно настал, чонин почувствовал, что попросту не выдержит. его сердце зашлось в бешеном ритме от одних только слов, когда же слова перетекут в действия, он просто-напросто умрёт. и это будет самая нелепая и в то же время самая приятная смерть.       — хочу взять твой член в рот, — чан с нажимом провёл вверх по его бёдрам жаркими ладонями, синхронно повторяя путь носом по шее. — можно?       — д-да, — задушено выдавил младший, всхлипнув от пальцев, сжавших его член.       оставив на шее след от влажного размашистого поцелуя, чан опустился на пол между чониновых ног, подцепил пальцами резинку домашних штанов и потянул вниз. чонин приподнялся, помогая стянуть их с себя, и жалко всхлипнул от коротких поцелуев, которыми хён наградил все оголившиеся части нежной кожи.       от тонких щиколоток губы плавно перешли выше, втянули кожу на внутренней стороне бедра, оставляя краснеющий засос — там, где взгляд посторонних глаз не сможет уличить следы их любви. наконец чан накрыл ладонью изнывающий член и направил в рот, влажно облизывая головку.       зашипев сквозь зубы от охватившего его удовольствия, чонин запрокинул голову и невольно толкнулся в жаркую узость чанова рта. тот ухватился за его бёдра, пригвождая к месту, и продолжил с причмокиванием облизывать и выцеловывать его возбуждение.       — а-ах, хён, — жалобно выдавил младший, когда чан нажал кончиком языка на уретру. по его телу прошла волнительная дрожь наслаждения, и он едва не кончил, но сумел сдержаться, крепко зажмурив глаза.       томные стоны, не переставая, вырывались из горла, пока старший всё более активно двигал головой, втягивая щёки. его ладони мягко сжимали и перекатывали мошонку, заставляя все мышцы чонинова тела судорожно сокращаться. такая отзывчивость его чувствительного тела, реагирующего на самые малейшие движения, сносила чану голову, вынуждая простонать прямо в чужой пах. он невольно представлял, каким восприимчивым и эмоциональным тот будет, когда они зайдут ещё дальше. и представленное заставляло его в нетерпении насадиться глубже, касаясь носом лобка.       чонин вцепился в край кровати, с силой сжимая пальцы, и закусил губу, чтобы не быть настолько громким. заметив это, старший оторвал его руку от матраса и направил к своей голове, позволяя чужой ладони плавно скользнуть по волосам.       йени задохнулся от такого действия, нерешительно сжимая кудри. зная властную и доминантную натуру хёна, было особо приятно и даже трогательно видеть, как тот отдаёт контроль в чужие руки, доверяет себя, беззвучно разрешая гладить и мягко направлять свою голову.       поплывшим взглядом чонин наблюдал, как хён приспустил собственные боксеры и, обхватив ладонью налитый кровью член, грубо и быстро дрочил себе, с силой сжимая кулак. горячей и развратней этой картины он себе и представить не мог. чан-хён — человек, которого он не только любит, но и уважает и восхищается как личностью — сидит в его ногах, с причмокиванием облизывая его член, и надрачивает себе под пошлые хлюпающие звуки и собственное удовлетворённое мычание.       из-за заложенного носа чану приходилось часто выпускать изо рта чонинов член, жарко с полустоном выдыхая и сглатывая. в эти моменты вязкая слюна тянулась с его пухлых мокрых губ и стекала вниз по подбородку. все эти хлюпающие гортанные звуки, влажные причмокивания и приглушённые чановы стоны сводили йени с ума. весь его разум, всё его существо было сконцентрировано на этом. и в один момент он понял, что больше не выдержит этой сладкой пытки.       — сто-ой, хё-ён, — простонал чонин.       его ладони вцепились в чановы волосы, потянули в попытке отстраниться, но старший не поддался, упрямо вжимаясь носом в лобок. он чувствовал мелкую дрожь его бёдер, как поджались и неловко заскребли по полу пальцы его ног, как всё тело содрогалось в конвульсиях в преддверии оргазма. его стоны становились всё выше и жалобней, пока чанов рот наконец не заполнился терпкой солоноватой спермой.       сквозь затопившую сознание негу йени наблюдал, как хён догоняет его, быстро двигая рукой. он гасил низкие сдавленные стоны в чониновых ляжках, прижимаясь щекой и оставляя влажные мазки раскрытыми губами. через пару мгновений кончил и он, уткнувшись носом в поджавшийся животик.       переждав сладкую истому, чан поднялся, опираясь о чужие бёдра. стянул боксеры и, наскоро обтерев ими собственную сперму, откинул в сторону. расслабленно упав на кровать, он потянул младшего на себя, сталкивая их вспотевшие разгорячённые тела.       — тебе было хорошо, малыш? — хрипло спросил чан.       — очень хорошо, чани-хён, — разморено пробормотал йени. его голова была приятно пустой, вялые мысли текли мимо, вызывая лишь блаженную улыбку.       старший пробрался руками под так и не снятую футболку, прилипшую к взмокшей спине. его широкие ладони мягко поглаживали поясницу, иногда спускаясь к ягодицам. чонин млел и растекался под этими нежными касаниями. теперь близость крепкого сильного тела хёна не распаляла его, а странным образом успокаивала, дарила покой взбудораженному разуму. потянувшись за поцелуем, он неловко столкнулся с чужим носом и дурашливо надул губки. их общий смех раскатился по комнате, отскакивая от стен.       зарядившись чановой улыбкой, его любовью и поддержкой, чонин почувствовал себя более сильным. чужая вера в то, что он всё сможет, поселяла уверенность и в нём самом. подгоняемый этой уверенностью, он с высоко поднятой головой шагнул в новый день, готовый встретить любые трудности, если рядом будет идти его любимый хён.