Чья ты?

Что будет дальше? Мысли не давали покоя. Они запутывались друг с другом, не давая разобрать их. Правильно ли я поступила? Должна ли я была прощать этого лжеца? Думаю, да. За это время, что мы общались он нравился мне. Его слова, что приятно растекались в голове, нежные глаза что согревали меня. Именно поэтому мне было до жути обидно, что он так поступил со мной, грязно и лицемерно. Но если бы он не хотел меня потерять, он не стоял бы у моего дома и не ждал, чтобы извиниться и потребовать второй шанс, верно? Каждый человек совершает ошибки, и это нормально, ведь в будущем на этих ошибках мы учимся. Если он правда хочет общаться со мной, и я ему нравлюсь, он должен заново завоевать мое доверие, и только тогда я смогу подпустить его ближе. Подпустить ближе. Вспомнился Пятифан. Снова те пылкие объятья что забирали мою боль и обиду, согревали своим теплом и наполняли спокойствием. Хотелось заново ощутится в тех нужных объятиях. К нему у меня были значительные чувства, но я не понимала какие. Некая симпатия, жар в груди, узел в животе и потерянный разум. Алые руки, что держали мои щеки и всматривались в мои глаза, пытаясь отыскать там те самые чувства. Хриплый и тяжелый голос приятно проходился мурашками по коже, а запах пьянил, полностью затмевая разум. Что это? Влюбленность? Или просто влечение? Я не понимала, и не особо хотела вникать в это. Мои глаза всматривались в потолок. Я лежала на кровати уже готовясь ко сну, но мысли решили поглотить меня вместо сна. Я не хотела разбираться, пускай все идет своим ходом, но лишь бы мы были счастливы. За окном была тишина. Ни машин, ни людей, ни зверей. В комнате была темнота, и горел лишь полуживой светильник, освещая мой стол. Скрип. Справой стороны послышался звук. Моя входная дверь приоткрылась, запуская в комнату свежий воздух. Темнота рассеивалась, а по коже побежали мурашки. Я приподнялась на локтях, с ужасом всматриваясь в заходящий ко мне силуэт. Страх скрутил живот, а разум стал рисовать потеки крови на полу от ног силуэта. Я хотела кричать, визжать как резанная чтобы меня услышали, спасли, но ком в горле не давал мне сделать это. Сердце бешено стучало, а руки дрожали. — Спишь? Это оказался Саша. Ужас сменился облегчением, а чувство безопасности усилилось. — Нет. Ты меня напугал. — Извини. — Присаживаясь рядом на кровать, брат взял мою холодную руку, и легко сжал ее, постепенно согревая. — Что-то случилось? — Я видела, как Саша мялся рассказать какую-либо новость, а может, происшествие. — Я видел гараж. Сегодня, после школы. — В его глазах был виден страх. Новая вспышка ужаса настигла меня. Запах прогнившего металла, крови и гнили ударили в нос, а живот скрутило. В темноте комнаты фантазия стала играть, вырисовывая тех зверей, хозяина леса и человеческую плоть, которую пожирали эти твари. Чувство безопасности отступало, понимая что Сашу захватывал ужас, и помочь он уже никак не сможет. — Ты что-то видел? — Дрожащим голосом спросила я. — Глаза. — Его голос подрагивал. Моя рука прикрыла рот. Страх заполнил всю комнату, перекрывая место кислороду. Дышать было нечем. Мы прекрасно поняли чьи это были глаза, и боялись сказать это вслух. — Что делать? — Тихо, словно нас кто то может услышать спросила я. — Я не знаю. Мы не могли ничего предпринять. Хотелось закрыться в комнате и никуда не уходить, лишь бы никакая сущность не смогла пробраться ко мне. Вспомнились те глаза. Эти глаза, пожирающие, кошмарные, будто могут утащить меня в трущобу этого проклятого леса, кинув на поедание жутким зверям. Я кинулась на шею Саши, лишь бы не вспоминать свой кошмар. Температура в комнате будто понизилась на несколько градусов, так что объятья только согревали тело. — Поспи со мной. — Хорошо.

***

Воспоминания бились об голову. Сейчас меня интересовал только гараж и звери, что прятались в нем. Если пропавших детей можно легко скинуть на маньяка, то как объяснить те глаза, что прожигали во мне дыру? Кто эти звери? Ну точно не человек. Такие демонические глаза не могут быть у человека, а тем более у пропавшего ребенка. Может, все-таки стоит походить по лесу с ребятами? Да, это будет очень рискованно, но от милиции нет никакого толка, а становиться жертвой маньяка не хорошая идея, так что придется действовать самим. Чья-то рука подобралась ко мне из-за спины, дотрагиваясь до моего плеча. — Привет. — Губы Миши расплылись в приятной улыбке. — Привет. В голову снова ударили воспоминания, что так яро ныли в груди. Стало неприятно от его прикосновений, и я убрала руку с моего плеча. Недалеко слышались чьи-то шаги. Они очень выделялись среди других, такие ярые, быстрые, будто вот вот сорвутся на бег. — Ублюдок, лучше убери свои лапы. — Это был Пятифан. Он налетел на Мишу, хватая его за воротник и притягивая ближе к себе, выставляя над его лицом кулак. Я будто чувствовала эту агрессию, что шла от Пятифана. Он буквально пылал огнем, скалил зубы и растягивал брови над переносицей. В груди кольнуло, а ладонь легла на напряженную и разгоряченную руку Пятифана. — Ром, отпусти. — Отпустить?! — Лицо Пятифана скривилось в полном недопонимании. — Я простила его. — Грудь разрывалась. Почему то настигло некое чувство вины. Рука Ромы отпустила Мишу, скинув мою ладонь. Снова. Снова этот стальной взгляд, эта ледяная оболочка и ненастоящий Пятифан. Он не понимал зачем я это сделала. Буквально вчера я чуть ли не плакалась ему, говоря как ненавижу его, какой он ублюдок, а сейчас стою и разговариваю с ним, как ни в чем не бывало. Его лицо напряглось, жилки вылезли, а жуткий взгляд направился на Мишу. — Я отпустил тебя ради нее. — Быстрым шагом, срываясь чуть ли на не бег Пятифан направился в класс. Я поняла, что сделала. Он поддерживал меня, помогал и был рядом не для того чтобы я заново стала общаться с Мишей. Он прекрасно знал какого это, быть брошенным, ведь сам пережил это, и не хотел чтобы я чувствовала себя также. Он лишь заботился обо мне, хотел оберечь от всяких мудаков, а я наплевала на это, даже не заметила. Вина растекалась по всей груди, неприятно давя на ребра. Мне захотелось оказаться в тех объятьях, взглянуть в его глаза и потеряться в них навсегда. Звонок неприятно резал уши, будто вот вот из них пойдет кровь. Миша похлопал меня по плечу, и немного виновато улыбнулся. — Удачи. — Силуэт парня растворялся в толпе, а я осталась стоять как вкопанная, наблюдая за суетой в коридоре. Урок шел слишком долго и нудно. История была хоть и интересным предметом, но до ужаса скучным и протяжным. В классе было настолько тихо, что учитель разговаривал чуть ли не шепотом. Нет, ее никто не слушал, все были заняты своим делом. Кто-то спал, кто-то рисовал, а кто-то витал в мыслях. Мой взгляд упал на Рому. Он выглядел тусклым, как будто серым. Хотелось обнять его чтобы снова увидеть эту теплую улыбку, почувствовать жар от рук и те ласковые глаза. Низ живота сжался. Эти зеленые глаза, с каких пор я готова утопать в них? С каких пор я потеряна в них как в несбыточном сне? Почему при мыслях о нем мне хочется ощущать его тепло и нежность? Чувства лезли наружу, перекрывая все мысли. Мой взгляд упал на окно, где медленно опускались снежные клочки. Дереализация взяла верх. Я повисла где то между гранью жизни и мыслей. Я не ощущала себя живой, будто все происходящее сон, а я наблюдаю за этим. Пошевелится стало сложно. Мне не хотелось отрывать свой взгляд от окна, только наблюдать за этим столь прекрасным видом. Я никогда не восхищалась зимой, как восхищаюсь сейчас. Для меня она всегда была поводом тоски и одиночества, особенно, после смерти матери. Я будто выпадала из жизни в этот период наступления зимы. Но сейчас, все по другому. Все события что происходят на данный момент помогли мне начать чувствовать себя живой. Если бы не Пятифан, и не его жаркие и пылки слова что так и дурманят разум, не его нужные объятья из-за которых тело накрывается мурашками, то зима прошла бы в трансе, как это обычно бывает. Если я потеряю его, я забуду что такое жить и чувствовать. Мне нужно поговорить с ним. Желательно, как можно скорее. Резкий и громкий звук звонка снова резал уши, заставляя съежиться от неприятных ощущений. Наконец вопль учителя затих, освобождая замученных учеников на отдых. Глаза следили только за одной персоной. Встав непривычно резко и нервно, Пятифан быстрым шагом направился к выходу, а как только вышел за порог вовсе пропал. Что то внутри неприятно заныло, будто алкоголь обжигало всю грудь. Уже выходя из класса на глаза попалась доска объявлений. А ведь Смирнову так и не нашли. Страх с новой силой подкрался где-то сзади меня, нападая со спины. Не нашли даже Семена, который потерялся с месяц назад. Почему милиция никак не разберется с этим? А они пытались? Тихонов только и делает, что завтраками кормит, а сам даже в лесу не был. А ведь к этим детям гараж тоже приходил, и звери небось напевали сладостную флейту, за которой прячется демонический вопль. Они тоже видели это все, но молчали. А я не собираюсь молчать. Я собираюсь пойти и выяснить это дело, найти хотя бы одну зацепку. Я не хочу чтобы моя семья, мои друзья и любимые страдали и погибали. Я не хочу. Мои пальцы провели тонкую струйку по объявлению пропавшей Кати. Глаза стало щипать, представляя что же с ней сделали. — О чем думаешь? — Неожиданный голос Миши прозвучал рядом со мной. — О пропаже. — Брови парня опустились, выражение лица выглядело сочувственным. — Тяжелая тема, предлагаю не трогать ее. — Я лишь молча кивнула, отходя от доски объявлений и останавливаясь на подоконнике окна. — Как думаешь, ты нравишься Роме? — Миша встал рядом со мной, скрестил руки на груди и уставился куда то в потолок, устало улыбаясь. Мурашки пробежались по телу, заставляя съежиться. В голове мелькали моменты связанные с ним, от чего щеки стали заплывать краской. — К чему такой вопрос? — Мои глаза бегали по полу, ищя за что можно захватиться, а ладони обвили трицепс. — Сказал, если я обижу тебя, то набьет мне морду. — Он усмехнулся. — Скажи, между вами что то есть? — Его улыбка пропала, на замену пришло угрюмое выражение лица. — Нет, наверное. Слова вылетали сами собой не контролируя процесс соображения. Как нет? А то влечение к нему, та страсть и нужда в его тепле и ласке? Что это? Разве это можно назвать дружбой? — Понятно. — Миша собирался уходить. — Стой. — Я схватила его за руку, заставляя остановиться. — Что еще он говорил? — Я не смотрела в его глазах, боясь что он сможет увидеть в них то влечение друг к другу, что присутствует у нас с Ромой. — Что при любом выборе не оставит тебя. Это были те слова, которые мне было необходимо услышать. Он не оставит меня. Луч солнца, что проскакивает меж слоев снежной бури будет согревать меня до последнего. Я отпустила руку Миши, а тот последовал прочь. Теперь я сделала больно ему, пытаясь расспросить про Пятифана. Парни хрупкие, как хрусталь.

***

Оставался урок физкультуры, на который идти я не желала. Мне нужно было поймать Пятифана, и договориться встретиться с ним у повешенного. Присутствовал некий мандраж, что неприятно скручивал живот. Пятифана я увидела одного, сидящим на одинокой лавочке. Его локти были на коленях, а лицо лежало на ладошках. Приближаясь ближе к нему, он убрал руки от лица, а глаза поднял на меня. — Сейчас жду тебя у повешенного. — Рома усмехнулся. — Жди. Я поправила свисающий рюкзак, и направилась выбегать из школы. Который раз я сваливаю с уроков? Надо прекращать. К повешенному я пришла первой. Кинув рюкзак к стене, я зажгла сигарету. Этот табачный запах напоминал мне его прокуренную кожанку, хриплый голос и звонкий смех. На лице появилась улыбка. Никотин ударил в голову, накрывая волной головокружения и расслабления. Это место точно прославится нашими посиделками и разговорами по душам. Силуэт Пятифана приближался, а мой бычок полетел в сугроб. — Зачем ты его простила? — Пятифан встал напротив меня. Его взгляд холодный, словно лед бегал по моему лицу. — Людям нужно давать второй шанс. — Но не ему. — Почему? — Он урод, шли его куда подальше. — Ром. — Мудачье еще то. Кидай его пока не поздно. — Его слова почему-то вызвали у меня смех. — Пятифанов, чего пристал то? — А чего ты шляешься с этим...пидором?! Только баб и клеит к себе, чмошник блядь. — В его голосе было слышно смятение, злость. Глаза парня разбегались по полу, ища что-то, за что можно было захватиться, но только не взглянуть в мои глаза. Руки теребили замок кожанки, а брови растянулись ближе к переносице. — Говоришь так, будто я твоя. — С усмешкой хмыкнула я, доставая еще одну сигарету, поджигая ее на лету. — А чья? — Ответил Пятифан, вырывая сигарету из рта. Его слова ввели меня в ступор, отдаваясь эхом в голове. Хотелось перематывать время назад, бесконечно слушая этот отрывок. Глаза парня также смотрели в пол. Между нами повисла тишина. Очень значительная тишина. Наши сердца горели одним цветом, желая выпрыгнуть наружу и воссоединиться в одно целое. Снег также продолжал идти, снова окутывая нас в эту снежную сказку. Наши глаза встретились. Они поймали этот зрительный контакт, и я стала теряться. Бегать, кружиться в его глазах, обегать объемные деревья, реки и озера, беспамятно забывая дорогу назад. Сердце бешено кололось. Нет возможных слов чтобы описать это чувство. Неизвестное чувство что соединяло нас. С Мишей не было так. Я не терялась беспамятно в его светлых глазах, не покрывалась мурашками от его прикосновений, и его слова не пьянили, не затмевали разум до потери памяти. С ним было слишком серо, не так как с Ромой.