Докторские проблемы или "Ёб твою, Док!"

      Мягко говоря, проблем с Доктором было много. Непростительно много. Даже сейчас, когда объект преспокойно сидел на койке у себя в камере, конвой за дверью устало вздыхал — это не надолго. Потому что в любой момент могло накрыть волной очень странных и жутких хотелок: от запроса на трупы животных для операций до разговора с другими гуманоидными объектами. Он был таким: странный, худой, в народе фонда (особенно среди конвоя) ходила кличка «мурло», потому что временами он мог начать урчать ни с того, ни с сего. Носило и другой термин — мудак. И это урчание не всегда означало прекрасное настроение, в основном скрывая в себе упорное нехотение показывать себя слабым. Несчастным. Озлобленным. Сминая халат в руках, сорок девятый сегодня был очень спокойным и, что настораживало, молчаливым. С сотрудниками вёл себя сдержанно, мягко-отстранённо, даже на специалиста по гуманоидными существам не огрызался во время очередного осмотра.       Тобиас сейчас сидел и, стуча кончиком ручки по губам, читал свой доклад о последней просьбе игрушечных горилл предоставить им водные пистолеты. С одной стороны, самое опасное, что они могли сделать, это кого-то стукнуть пластиковой игрушкой, а с другой ожидать, что в каждую секунду в тебя может попасть струя воды, не хотелось. О Чумном ему уже сегодня рассказывали, но поведение объекта мужчина особенно странным не посчитал — решил расспросить его лично чуть позже, вечером. Каждый день часов в шесть Дрейк приходил к подопечному на пару часов просто поговорить, периодически приносил какой-то напиток. Бумажные стаканчики в руках собеседников как-то немного уюта добавляли. Тряхнув головой, брюнет положил планшетку с документом на стол, раскрутил резинку и, распустив волосы, наклонился, чтобы достать из ящика стола расчёску       — Нет, — капитан глянул в окошко двери камеры, хмурясь. Просьба отвести сорок девятого на прогулку была отклонена, посему Доктор потихоньку начинал бесится. — Никуда ты не пойдёшь, мурло.       — Я просто хочу на воздух, капитан, — жалобно протянул объект, строя глаза. На самом деле во взгляде скользило что-то угрожающее, возможно, вопиюще-убийственное, отчего ещё пару молодых ребят слегка вздрогнули и отвели глаза в пол.       — Время скоро шесть часов, подожди немного и к тебе явится доктор Дрейк, — устало парировал капитан, тут же отпрянув от окошка; взгляд у мужчины стал настороженным, несколько странным, будто любопытство мелькнуло в глазах с пушистыми, блёкло-чёрными ресницами. — Жди, — снова повторил, щурясь. Доктор от такого приказа в улыбке хищной расплылся, а после отошёл к своей койке.       — Товарищ капитан, вы читали ваш контракт? Там вроде не между строк написано, что объекты оскорблять нельзя, — послышался сзади елейный, но немного строгий голос, а Тоби приподнял брови и чуть наклонил голову. В руках была картонная подставка с двумя стаканчиками. — М?       — Да не читал он ничего! — послышалось шипящее-злое от объекта, а сам мужчина вздохнул и провёл рукой по лицу.       — И ты тихо, — закатил глаза учёный, подошёл ближе и, слегка оттолкнув старшего бедром от двери, нажал на кнопку, чтобы войти. — Оба хороши       Доктор сразу сконфузился и зажался в углу койки, принимая позицию невинного. Он часто так делал дабы конвой подразнить и уже по привычке, когда чувствовал тошноту или страх. Перчатки на руках были из какой-то новой, дышащей ткани тёмного цвета — видимо, чтобы никто не видел язвы на коже. Увидев в руках учёного подставку с кофе, мужчина заинтересованно хлопнул глазами, ловя чувство дежавю в плане таких бесед по вечерам до самого отбоя.       — Сегодня зелёный чай, — усмехнувшись, Тобиас глянул на этикетку и вручил объекту левый стаканчик, открыв клапан для питья. А то сорок девятый никак не мог привыкнуть, что эта посуда по идее должна быть закрытой. — Ну-с, как дела? Поговаривают, что ты опять охрану дразнишь. Да?       — Есть такое, — как всегда, низким и спокойным голосом отозвался объект, глядя на стаканчик в своих руках. — Дела нормально, не особо в последнее время тошнит, что уже хорошо. Только вот больных маловато, огорчает, если честно, — мужчина слабо улыбнулся и глотнул горячий чай. Он знал, что за ним наблюдали с камер видеонаблюдения, потому старался вести себя аккуратно и сдержанно. Хотя, всё это больше выливалось в последующий акт тошноты и огрызаний красивым, интеллигентным языком. Нецензурная речь в обиходе была редко, очень редко. И то это означало, что объект слишком поднял эмоции со дна отуманнего разума.       — Ясно всё с тобой, — в голосе прозвучала лёгкая ухмылка, а исследователь приоткрыл пластиковую крышку на своём стаканчике, чтоб напиток быстрее остыл. Не любил он горячее пить. — Что не тошнит хорошо, а без больных скучно? Я вроде тебе столько книжек принёс, — молодой человек кивнул на стребованный с начальства небольшой шкафчик со стеклянными дверцами и книгами       — Прочитал, — лаконично ответил сорок девятый, глотая чай. Вправду, он успел прочитать все книги, принесённые ему в качестве замены развлечений с сотрудниками из класса D. Глядя на свои перчатки, мужчина едва слышно что-то пробормотал себе под нос, чихнув прямо в стаканчик. Остатки жидкости неприятно обожгли нос, отчего Доктор отпрянул и поставил картонную ёмкость на пол, подальше от себя.       — Мф… Я тебе Кинга принесу, на месяц хватить должно, чувак чёртов графоман       — Спасибо, — утерев кончик носа перчаткой, объект чуть ссутился, зло глядя на стаканчик. Вроде бы, сам виноват в том, что чихнул прямо в чай, но всё же, стаканчик тоже имел отношение к этому неприятному ожогу. Тряхнуло. Словил флешбэк с шрамов на лице; пальцы аккуратно коснулись левой щеки, а брови свелись над переносицей. Химические ожоги и ожог от чая — и без того бледная кожа стала белой, — они принесли за собой очередной приступ тошноты. Иногда Доктор питал ненависть к своей памяти и резко сменяющемуся настроению как сейчас.       — И будь здоров, — так как в момент чиха Дрейк отвёл взгляд, чтоб закрыть питьё, сейчас он немного нахмурился и поставил картонную ёмкость на пол, после наклонившись к сорок девятому и протянув руку в тонкой латексной перчатке к чужому лицу. — Хей, обжёгся? Осторожней надо быть…       Мужчина отпрянул, отползая назад, и уткнулся лицом в колени. Страшно стало, ком в горле явственно ощущался чужеродным предметом; объект сипло выдохнул что-то похожее на «не трогайте» и «сгинь», после замолчал.       Выдохнув, мужчина сел прямо, закинул ногу на ногу и накрутил на палец локон, что остался после приведения волос в порядок. К таким закидам Дока Тоби привыкал немного с трудом       Молчал объект достаточно долго, около часа. Не двигался, почти не дышал, даже глаза прикрыл, отчего могло показаться, что тот уснул. Не спал, с тошнотой боролся, ведь она то подкатывала к горлу, то отступала. Руки в перчатках сильно сжимали ткань белых брюк, можно было услышать лёгкий звук треска, будто сейчас, ещё немного, и она порвётся. Не рвалась, просто трещала.       Учёный честно ждал, пока объект успокоиться. Чай закончился минут двадцать назад, так что в данный момент брюнет теребил край стаканчика и разглядывал рисунок на нём, периодически поднимая глаза на Чумного и сопя       По итогу, Доктора опять стошнило прямо на пол привычной субстанцией непонятного происхождения. Оперевшись руками о край койки и немного наклонившись, сорок девятый пронзительно кашлял и блевал, что было не самым приятным зрелищем. Не справился. Опять. Долговязое тело трясло как банный лист, худоба была убийственной, но на это Чумной старался не обращать внимания — он не живой, посему, можно спокойно плевать на своё здоровье. Если оно у него было. Или есть.       — Блять, — машинально поджав ноги пятками к краю стула, Тобиас нахмурился, несколько секунд посидел как сидел, затем спокойно встал и отошёл к двери, стукнув по ней кулаком. — Майк, чай и первый ящик, — так как это случалось далеко не в первый раз, это была уже словно кодовая фраза, посему в коридоре послышались шаги       Отблевавшись, мужчина рухнул на койку. И слава богу, что на неё, а то в позапрошлый раз свалился прямо в эту жижу. Дыхание у объекта было тяжёлым, усталым, сам он прикрыл глаза. После приступа тошноты свет в камере казался слишком ярким и режущим, отчего Чумной тихо застонал. Жалобно. Скуляще.       Оставив на стуле, где он сидел, блистер с таблетками и стакан с крепким черным чаем, Дрейк слегка прикусил щёку и отряхнул задницу, снимая халат и укрывая сорок девятого белой тканью. Предыдущий сожгли во время уборки, так что было бы справедливо       Голову объект мигом спрятал в халате, тихо и облегчённо выдыхая. Пропахшая табаком ткань отчего-то успокаивала, посему снаружи была видна кудрявая макушка.       — Давай, засыпай, я завтра приду, — почему его халат вызывал такую реакцию у Чумного доктора, Дрейк искренне не понимал, но в какой-то степени это было хорошо. В конце концов, когда он собирался ругаться, можно было просто всучить в покрытые перчатками руки какую-нибудь вещь учёного, и Доктор начинал немного остывать       До следующего утра Доктор провалялся в полусне, в полубодрости, изредка скатываясь в странной позе на пол. Благо всю жижу, вышедшую из объекта, успели прибрать, а вот халат оставили. Знали, что если забрать, Доктор им всем даст понервничать. Про него в фонде часто говорили, что псих если и опасен, то только тогда, когда молчит. Будто молчание являлось неким процессом обдумывая коварных планов объекта, но… Нет, он не думал. Он даже в мыслях молчал. Валяясь на полу своей камеры, мужчина то запускал пальцы в волосы, то пытался расчесать непослушные кудри; он держал глаза открытыми, наблюдая за железной дверью.       Тихо фыркнув и сдув прядь в сторону, сорок девятый сел, поправив рубашку, и молчаливо глянул куда-то на книжный шкаф. Читать не хотелось, ибо интереса перечитывать конкретного что-то понравившееся не было. Сняв перчатки, что сразу было отмечено в операторской, Доктор положил их рядом с халатом, который сейчас лежал на койке. Объект пристально осмотрел кожу на руках, морщась. Больно и неприятно.       Сев в кресло, Тобиас задрал голову к потолку и приложил небольшой пакет со льдом к носу. Лицо тут же защипало, а тупая боль в переносице заставила губы скривиться. С мыслью, что надо будет ещё умыться, а то на язык до сих пор попадается вкус крови, Дрейк прикрыл глаза. Всякое в жизни бывает, кто за свои годы ни разу не получал дверью по лицу. А если точнее, по носу       — Пошли, — капитан устало вздохнул и глянул на Доктора, на что получил в ответ молчание с неким холодом в купе с ярко-блестящими глазами и прямой спиной. — Перчатки надень и пошли. На допросе разговоришься, если захочешь, — объект вздохнул, но приказ выполнил, затягивая узелки на запястьях. В камеру тут же вошли парни, цепляя на шею тяжёлый металлический ошейник. От него тянулись две двухметровые, стальные трубы, дабы безопасно переводить Доктора из камеры в другие помещения корпуса. Шикнув на холод металла, сорок девятый вскинул голову, когда на запястьях щёлкнули наручники.       Допрос проводит ассистент. Брюнет понимал, что это опасно и чревато оторванным конечностям молодого парня в случае освобождения, но сам он проводить время с Чумным был немного не в состоянии — жутко разболелась голова       Следом за конвоем шёл парень лет двадцати пяти с папкой в руке и ручкой за ухом. О характере объекта он был хорошо наслышан, да и видел его не раз, посему страха как такового особо не было. Только интерес       — Ну что, сорок девятый, не сильно жмёт ошейник? — капитан обернулся, глядя на мужчину. Тот только зубами клацнул, ничего не отвечая. Тошнило от конвоя и от того, что настроение после вчерашнего приступа было паршивым. — Не бесись, понимаю, тебе это не очень нравится, но за десять лет можно же привыкнуть.       — Привыкнуть ли?.. Знаете, капитан, к такому не привыкают. От такого бегут, — бесстрастно прошелестел Доктор, отводя взгляд куда-то в сторону стены. Коридор казался длинным, шаги с глухим стуком подошвы берц и сапог напрягали.       — Тебе же убежать не выйдет, друг мой, — от этой присказки рыжеволосой «козявки», как за глаза называли тех, кто проработал на фонд меньше пяти лет, двое человек из конвоя закатили глаза. Каким объект может быть другом, он опасен       Трубы при повороте головы в сторону брякнули о металл ошейника, сам мужчина замер. Конвою тоже пришлось встать, дабы объекту было покомфортнее; он пристально взглядывался в рыжего паренька, глаза мерно темнели за кудрявыми прядями. Доктор не то чтобы бы был оскорблён, но глубоко задет сказанным, ведь, кроме Тобиаса, он не позволял себя так называть никому, даже капитану, с которым бок о бок чуть ли не каждый день проходит от камеры до любого помещения в корпусе.       — Сорок девятый? — заметив не совсем добрый взгляд объекта, капитан нахмурился и слегка кашлянул в кулак. — Сорок девятый, ты знаешь протокол в случае угрозы сотрудникам фонда, — бровь взлетела вверх, а помощник Дрейка чуть поджал тонкие губы, несколько надменно глянув на подопытного прищуренными глазами       — Иди дальше, — заминка откладывала допрос, а он хотел быстрее начать и быстрее закончить, чтоб не тратить на Чумного доктора своё время       — Сорок девятый, давай, — капитан аккуратно, почти с боязливо подтолкнул Доктора в плечо. Пошёл ведь, только взгляд всё ещё был направлен на ассистента, пусть даже и через плечо. Благо, дошли до комнаты допросов без приключений, ошейник сняли, как и наручники. Сев на стул, мужчина склонил голову на бок и сложил руки на груди. Он не смотрел на парня, который раздражал своим присутствием.       — И так, будешь объяснять зачем тебе доктор Дрейк оставляет свои вещи?       — Просто потому что хочет, — сорок девятый прищурился и качнул ногой под столом. Наручников нет, ошейника тоже, можно спокойно в любой момент взять и причинить боль заносчивому пареньку. Снова скептичный прищур, после чего парень подошел к столу и облокотился на него локтями, глядя чуть сверху вниз в глаза объекта       — И с чего бы ему хотеть отдавать тебе вещи? — он понимал, что это надо спрашивать у самого учёного, но допросить для доноса хотелось именно объект       — Я достаточно хороший собеседник, потому, мне можно доверить вещи, — мужчина слабо улыбнулся и пожал плечами, стуча пальцами по столу. Нервничал и чувствовал себя неприятно, а потому даже не смотрел на парня. Тошно. Мерзко.       — После тебя их приходится сжигать, — это было как-то то ли пренебрежительно, то ли брезгливо сказано, а сам он отошел и облокотился на стул       — И? — Доктор, кажется, не был настроен нормально общаться.       — Не понимаешь? — «Дурак что ли?» — хмыкнул рыжеволосый и прищурился снова, касаясь грудью предплечий и явно раздражаясь от присутствия объекта       — Не понимаю? Кто? Я? Ах-ха-ха… — вышло тихо и до жути угрожающе, а сам сорок девятый поднялся с места. При своём росте, он явно был выше этого выскочки, а посему позволил себе подойти достаточно близко и нависнуть над рыжиком. Вогнав того в угол помещения, Доктор бесцеремонно сжал руки на запястьях ассистента, тут же крепко-накрепко придавив их к стене над головой. — Не-ет, не-ет. Я всё понимаю, особенно в сфере медицины. И, кажется, у вас поветрие. Не стоит со мной спорить, я — врач и я прекрасно это вижу, — объект расплылся в робкой улыбке, но она несла совершенно другой характер. Маниакальный интерес к телу парня и всё, что можно с ним вытворять.       — Объект ноль-сорок-девять, вернитесь за стол, — голос звучал строго, но откровенно дрожал, а ассистент дернул руками, попытавшись лягнуть мужчину коленом, дабы освободиться. — Это угроза жизни и здоровью сотрудника фонда!       — Не-ет, — в тёмных глазах мелькнула искра азарта. Кажется, объект вошёл во вкус, отчего в хватке человеческие запястья звучно хрустнули. — Упс… Кажется, я вам что-то сломал, — не то с издёвкой, не то с злорадством было сказано. Голубые глаза вытаращились на птицеликого, затем послышался стон. Хватка теперь ощущалась дикой болью, и чем больше сдавливали, тем ближе молодой человек был к тому, чтобы упасть на колени       — Отпусти… сука…