Докторские проблемы или "Ёб твою, Док!"

      — Нет! Не трожьте! — объект вырвался из хватки сразу нескольких конвоиров, зло рыча и сверкая глазами. Его нашли примерно через неделю после побега где-то в тёмном переулке за привычным делом — операцией. Шансов тогда убежать не было, как и сейчас. Цепи гремели и натягивались с каждым новым рывком сорок девятого в сторону; ошейник натирал горло, как и кандалы на запястьях. Десять крепко сложенных мужчин не могли нормально справиться с буйным объектом, а вводить транквилизаторы было строго запрещено — передоз мог привести к рвоте и обмороку, а то и гляди, хуже. Посему приходилось справляться старыми добрыми методами — вести за собой с помощью ошейника и двух стальных труб.       — Ноль-сорок-девятый, успокойся, пожалуйста. Ничего страшного не будет, успокойся, — спокойным тоном вещал Джавель, пока его люди и люди другого капитана, Бруно, сдерживали адского бунтаря. — Это просто допрос.       — Допрос?! Ах-ха-ха! Какой, нахуй, допрос?! — судя по мату, Доктор разозлился не на шутку. Благо, рядом шёл Аллан, потому Джавель обратился к нему: — Ты как думаешь, стоит звать спеца по гумикам?       — Позже, сейчас если ноль-сорок-девять освободится, он его просто убьёт       Каким образом люди фонда узнали, что Тобиас и Чумной виделись в день побега последнего, Дрейк не думал. В конце концов, у них свои методы, они всё знают и хрен от них что скроешь, за семь лет работы мужчина в этом убедился не одну сотню раз и верил в это безоговорочно. Когда к нему заявились, чтобы забрать, Дрейк даже не сопротивлялся — не было сил, болезнь вытягивала всё. Тогда-то он под холодным дождём и ветром гулял часа четыре, если не больше, вот и слёг наутро с жаром. Плюсом к отметке 39.2 на шкале градусника стали ощущение наждака по всем дыхательным органам, озноб и стойкое нежелание организма трезво рассуждать. На фоне этого всего учёного повязали без проблем       — Спокойствие, — майор аккуратно потрепал по ступанным волосам объекта, на что тот чуть не укусил мужчину за руку. Зубы клацнули в паре сантиметрах от конечности, отчего Джавель отдёрнул её и прижал к груди. — Хорас… Будь благоразумен и между нами — тебя не посадят в изолятор.       — Врёте, — зашипел сорок девятый, сидя на стуле. Ошейник с него не сняли и концы труб приковали к полу, чтобы Чумной наверняка не смог сбежать.       — А ну заткнись. Дрейк вообще не сопротивлялся, бери пример       Посаженный в другую машину Тоби сейчас задремал, потому что глаза слипались только так. Лицо у него было бледным с красными пятнами, пальцы вяло теребили край свитера, а Аллан, коего посадили следить за начальником, жалостливо укрыл его своей курткой       — Стал бы я тебе врать, мессир Сфорца? Такая же у тебя фамилия, верно? — объект зашипел, жмурясь. Блевать хотелось, только в фургоне это фиг как сделаешь, посему оставалось только сидеть на железном стуле. — Значит, такая.       — Ебать вас не должно, — сорок девятый чуть склонил голову на бок, кусая губу. Было до жути плохо и страшно, отчего голова болела только сильнее.       После этих слов дверь звучно и громко лязгнула, затем щёлкнул и замок       В какой-то момент дороги учёный приоткрыл глаза, мутным взглядом окинул окно и салон и повернулся на ассистента; тот вздохнул и облокотил старшего на себя, поправляя куртку и закрывая ему ладонью одно ухо       — Тихо, не скоро ещё приедем, можешь спать пока. Я разбужу       Пару часов поездки, после буйное сопротивление с одним летальным исходом, и Доктора всё-таки завели в камеру для допросов. Он упорно отбивался, даже успел за то время, пока его вели по коридору, забежать в чужую камеру содержания, прямиком к своему другу Маске. Но как бы тот ни прикрывал старшего, не вышло. Сидя на полу, объект низко опустил голову и зарылся пальцами во влажные волосы, тихо рыча что-то сквозь зубы. Было крайне плохо и тяжко, особенно съедало чувство вины за содеянное и за то, что он вообще явился перед Тобиасом. Не явись сорок девятый тогда в парке, ничего бы этого не было.       — Осторожно иди, держу, — возиться с Тобиасом оставили Ала, так что сейчас парень вёл брюнета в сторону лазарета. Надо же жар сбить как-то для допроса       — Чш-ш, тихонько, — Джавель со своими ребятами постарше стояли на страже комнаты допроса, аккуратно наблюдая за объектом. Прикованный цепями по рукам и ногам, тот сидел спокойно, что было удивительно после недавних выкрутасов. В какой-то степени рыжий даже усомнился в том, что Доктору не давали транквилизаторы, но все сомнения рассеялись, когда в помещение вошёл Константин — специалист по гуманоидным существам — дабы провести допрос, а заодно и осмотр.       — Здравствуй, Хорас. Ну, как твои дела? — миролюбиво поинтересовался парень, глядя на сорок девятого. Тот резко вскинулся, бросившись в сторону человека, и зарычал:       — Как могут у меня быть дела по-вашему?! — цепи не дали наброситься на сотрудника; отодвинувшись на стуле подальше от буйного Чумного, шатен продолжил.       — Хорас Сфорца… Имя и фамилия необычные, возможно, ты был родом из Италии или Франции. Я же верно понимаю?       — К чему это всё?!       — Отвечай нормально, пока не получил, — кто-то из конвоиров начинал злится на ор сорок девятого и уже сжимал приклад автомата, чтобы суметь ударить если что       Крик было слышно даже в коридоре, так что Тобиас вздрогнул, споткнулся о свою же ногу и растянулся на полу, несмотря на то, что его придерживали. Аллан глухо ругнулся и, присев рядом, стал потихоньку поднимать начальника       — Всё нормально, — Костя махнул рукой конвоиру, находящемуся в камере, мол, всё нормально. Доктор дёрнулся в сторону, пытаясь высвободиться, но только усугубил свою тошноту. — Хорас, будь добр, веди себя нормально и тебя особо никто трогать не будет.       — Размечтались! Я никому не дамся, даже не надейтесь!       — Хва… тит… — едва слышно прошептал Дрейк, закрывая глаза. На ощупь тело было как каленая монета, так что мужчина потихоньку терял сознание       — Врача в шестой коридор!       Ближе к вечеру Доктора отпустили, Тобиаса привели в порядок и допросили. Насколько объект знал, учёного потрепало нехило, отчего Доктор испытывал чувство вины перед своим куратором. Сидя на полу в своей камере, сорок девятый снова блевал от страха и стресса. Оставшийся с ним паренёк ассистент другого учёного косо глядел на мужчину, гадая, убьёт тот его или нет. Но он совсем не обращал внимания на человека, с каждым спазмом блюя всё сильнее и сильнее; в какой-то момент не выдержал, падая на чужие колени головой. Голубые глаза округлились от удивления и страха, но сам парень не двигался. Просто наблюдал, что будет дальше.       — Тоби… ас… — совсем тихо произнёс Доктор, вздрогнув всем телом.       — Мессир Сфорца? — мужчина на такое ещё больше задрожал, сжимая края халата ассистента. — Чёрт… Майор, пакет физраствора и мятный чай!       Дрейк сейчас снова уснул в лазарете, закутавшись в тонкое одеяло и уткнувшись лицом в свою же руку. После укола было, наверно, полегче, но свитер всё равно не спасал от озноба, так что мужчина весь сжался и поджал ноги ближе к телу       — Да что ж за блядство, — Джавель, который нёс смену, быстро скользнул в лазарет для людей. Именно людей, потому что в других местах вряд ли можно найти физраствор. Завидев спящего учёного, мужчина попытался как можно тише забрать то, что ему нужно и смотаться обратно.       Внимания на майора Дрейк не обратил никакого, только тихо матюкнулся и что-то неразборчиво пробормотал, морща нос и хмурясь. Одному богу было известно, что у молодого человека на уме. Но когда конвоир уже уходил, можно было услышать чёткое       — Док, пиздец…       «О, несёт кого-то по полной программе…» — подумалось Джавелю, а сам он смотался до камеры сорок девятого.       Прошло ещё две недели, которые для Доктора стали решающими: смена конвоя, куратора и даже специалиста по его здоровью — всё это грозилось случится, но слишком дорого бы обошлось по расходам. Было решено оставить объект в покое на какое-то время и смягчить меры содержания. Вместо привычной камеры сорок девятого перевели из родного корпуса в другой, к классу Безопасный, и в камеру побольше, дабы там смог поместиться книжный шкаф. Новые условия, безусловно, нравились Доктору, но было всё равно что-то не так… Кого-то не хватало. Тобиаса. С тех пор, как его перевели в другой корпус, мужчина не видел своего куротора, оттого и скучал до жути и уже успел заработать себе не самую лучшую репутацию на новом месте.       Тобиаса допустили к работе почти сразу после больничного, так что сейчас он сидел за своим столом в родном кабинете и заполнял документы. От болезни остался только тихий голос, который какое-то время нельзя было повышать, и небольшая головная боль, если организм сильно уставал. О Чумном Дрейк не беспокоился, знал, что в корпусе безопасных хорошие люди. Но старался о сорок девятом не думать. Не хотелось. Больно о нём думать. В душе уже ничего не ёкало, не дёргалось, не трепыхалось. Состояние у учёного было какое-то подвешенное       — Ну как ты? — Майк зашёл в кабинет, неся на подставке два стаканчика с чаем, и глянул на друга. Привычный Доктору конвой вернулся, что означало только одно — Майк и его парни были рады видеть своего подопечного. А посему, иногда небольшой отряд мог пропадать в соседнем корпусе целый день. Благо здание находилось в двадцати минутах езды, а если идти по специальному железному коридору, соединяющему оба здания — минут десять занимал весь путь.       — Никак, — прошептал брюнет, даже не поднимая голову. В последнее время смотреть на друга становилось всё сложнее, в горле вставал ком. — Работы по самые уши, а ты чего пришёл?       — Проведать. Нас с парнями пораньше со смены отпустили, — поставив один стаканчик прямо перед носом друга, мужчина сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Хорош драму разводить, — неожиданно строго проговорил квпитан, хмурясь, и взял свой стаканчик в руки.       — Я уже взрослый для драмы, — даже шепотом это звучало немного угрожающе, а стакан немного смялся в хватке; глаза блеснули чем-то непонятным. — И вообще я не понимаю, о чём ты       — Так, блять! — Майк отпил из стаканчика, после с угрозой глянул в сторону младшего. — У нас разница в возрасте пять лет, а посему, слушай внимательно. Док или, как его зовут у соседей, мессир Сфорца, сохнет по тебе до жути. Если ты с ним нормально не поговоришь, я клянусь — выпущу его на свободу самолично, а потом свищи и ищи его. И мне похуй, что меня могут уволить с работы.       — Ты старше, и что с того? — губы сложились в кривую ухмылку. — Сохнет, говоришь? Ты не хуже меня понимаешь, что так быть не должно, и, по-хорошему, меня и близко нельзя подпускать к камере ноль-сорок-девять, чтобы не было ещё хуже       — О, поверь, когда тебя нет рядом с камерой, он бесится будь здоров, — рация на форме мужчины зашипела, после послышался голос одного конвоира соседнего корпуса:       — Капитан, ваш подопечный… Мягко говоря, сожрал у парнишки-ассистента два пальца. Не знаю, как так вышло, но вам придётся вернуться.       — Да ты что?.. Серьёзно?       — Серьёзней некуда, сэр Рошт, — шатен закатил глаза и нахмурился, кивая головой на рацию. Жест этот носил смысл «ну вот, сам убедился».       — Ладно, хер с тобой, — тяжело вздохнув, младший взял кофе обеими ладонями и встал из-за стола, после кладя телефон в карман и возвращая конечность на горячее ребро. — Идём, пока он пацана всего не сожрал, — после этих слов Тобиас закашлялся и немного отвернулся, хмурясь       — Да не сожрёт он его, максимум, покалечит.       Тем временем в камере Доктор довольно-таки медленно осматривал уже мёртвое тело парнишки. Перчатки были отброшены куда-то в сторону, посему пальцы мягко выводили какие-то узоры на лице умершего. Объект безумно скучал по своему смотрителю, а с новым у него как-то не особо заладилось. Урча что-то себе под нос, мужчина крайне медленно хлопнул глазами и, отведя взгляд к двери, вздохнул. Почему-то он ощущал некую дыру на месте мёртвого сердца, что вроде бы было странно и в тоже время очень много произошло за последнее время. Не думать о Тобиасе Доктор не мог — не получалось. Посему был вынужден насильно запрашивать для себя разных сотрудников из класса D, дабы усмирить свой аппетит к исследованиям и тоску по своему учёному.       — Ты понимаешь, что тебе будет за убийство сотрудника? — послышался тихий голос, когда открывшаяся было дверь закрылась, и Тобиас был уверен, что его услышат. Сердце кололо, словно шарик на доске с гвоздями, но внимания поплохевшее самочувствие не получило, а Дрейк слегка потёр пальцы, чтобы успокоиться. Нехорошо, совсем нехорошо, но развернуться и уйти ему не давал стоящий за спиной Майк       Доктор поднял голову и внимательно смотрелся в пришедшего. Перчатки тут же перекочевали обратно на руки, а сам объект едва заметно расплылся в улыбке. Плевать как-то стало на труп и то, что наказать могут, главное, что Тобиас пришёл. Пришёл же ведь за ним, верно?.. Или нет? Ответа в своей голове не было, зато глаза пристально глядели то на учёного, то на капитана за его спиной.       Стоял брюнет серьёзный и немного бледный, обычно нормального цвета губы тоже были какими-то синеватыми как от холода; пальцы вцепились в рукава халата. Когда взгляд Чумного останавливался на нём, мужчина отводил глаза. Почему-то было стойкое ощущение, что он гнида и подлец. Ощущение, что он разбил кому-то сердце       — Объект ноль-сорок-девять, я кого спрашиваю? — в один момент он всё же посмотрел на Доктора, и взгляд был не равнодушным, но каким-то то ли пассивно-несчастным, то ли просто уставшим       Доктор тут же напрягся, щуря глаза и тихо что-то проворчав себе под нос. Когда до него дошло увиденное и сказанное, он сразу же скользнул к своему стулу в камере допросов и сел, ссутулившись. Голову мужчина опустил так, что кудри закрыли лицо и сам сорок девятый замолчал. Не нравилось ему происходящее, значит, Тобиас пришёл не за ним, а за деловой беседой. Опять. Долговязое тело тряхнуло и губы скривились в подобии оскала, но на самом деле Доктора опять начало тошнить. Буквально за секунды в голове поселилось чувства ненависти ко всему живому, в особенности к сотрудникам, работающих в корпусе класса Безопасный, и привычному конвою.       — Так, значит? А где же ваше привычное «Док», сэр?       В груди закололо, стало немного трудно дышать. На вопрос ответить было нечего; губы сжались в тонкую полоску, пока пальцы стиснули ткань уже судорожно. Видеть никого не хочет. Переоценил себя       Объект низко прорычал что-то, но вставать с места не стал. Не было сил, да и ком в горле явственно ощущался чужеродным предметом; тошнота захлёстывала волнами, отчего мужчина едва слышно что-то прорычал сквозь зубы. Перчатки заскрипели и было как-то всё равно, что его и учёного друг от друга отделяют стол и труп парнишки, покрывшийся пятнами бубновой чумы.       — Майк, выпусти меня…       — Ты уверен? Я как-то нет, — капитан выглянул из-за спины друга и глянул в сторону сорок девятого. Тот даже звука не издал, просто сидел и молчал. Гложило его что-то, только не понятно, как и зачем? Чувствовал себя брошенным и ненужным.       — Пом… огите… — раздалось от трупа, отчего Рошт чуть в осадок не выпал.       — Выпусти, я сказал, — шепот звучал жёстко, а сам мужчина повернулся к объекту спиной. Было заметно, что плечи у брюнета периодически трусятся. Тяжело       — Твоё дело, — отойдя от двери, мужчина выпустил учёного, а сам аккуратно приблизился к парню. Не успел Майк даже дотронуться, как объект резко и громко прорычал:       — Не трожьте! — резко подскочив, Доктор оттащил ещё живого парня и, заключив того в объятия, прижал спиной к себе.       Дрейк молча отправился в сторону коридора между корпусами. Он всё слышал, но предпринимать ничего не собирался — не его дело, его не касается. Внутри уже всё горело и пульсировало тупой болью, только Тоби всё равно упрямо шёл в нужном направлении. «Не трожьте!» — интересно, а если на месте того пацана был он?       К следующему вечеру парня всё же отобрали у объекта и поместили в изолятор, дабы понаблюдать, что с ним будет после тесного контакта с сорок девятым. Доктор же лежал в своей камере и дремал, прижав к себе подушку и оставшийся кусочек халата Дрейка, который мужчина успел захватить при переводе в другой корпус. Брови были сведены к переносице, губы скривились от тошноты, преследующей даже во сне. Рядом с объектом сидел уже другой парень, тихо делая записи из наблюдений за Доктором. Ему бы смотаться поскорее отсюда дабы не настигла участь его предшественника — мало того, что два пальца отсутствуют, так ещё и чумой заражён.       Дверь камеры открылась, и внутрь вошёл Аллан. Ему можно было посещать Чумного, а сам он считал себя что-то типа последней нитки, ибо Майка Тобиас не слушал, а у него были другие методы воздействия на начальника       — Док, ты как? Я тебе тут принёс кое-что       — Аллан, — тихо прошелестел объект, приоткрыв глаза. Заметив другого парня, который тут же встал со стула и скользнул к двери, мужчина коротко выдохнул: — Плохо… Тошнит сильно. Не могу я так.       — Держи, — сорок девятому протянули стаканчик и сложенную в несколько раз бумажку. — Зелёный чай и от Тоби. Он сам писал, я не заставлял, — в последнем предложении прозвучала усмешка, после чего блондин вздохнул       Доктор тут же встрепенулся и сел, забирая всё протянутое. Стаканчик отправился на пол, записка тут же была развёрнута и тёмные глаза слегка округлились от удивления. Сам мужчина замер, почти не дыша.       Désolé, je ne peux pas. C'est dur pour moi, je ne veux pas vivre. Vous devez être en colère, c'est logique et juste Je suis un imbécile, doc. Pardonne — больше в записке не было ничего, кроме лёгкого отголоска сигарет и любимого одеколона учёного, не было       — Вон… — отложив записку, мужчина зло глянул на парня. — Пошли вон… Все до единого.       Аллан глазками хлопнул, но послушно вышел, потому что жить хотелось ещё лет сто, желательно. Чашка осталась на столе, дверь с лязгом закрылась. Почему объект так отреагировал, ассистент не понимал — признаться, он хотел прочитать, что ему передали, но французский он не знал       — Ненавижу! — громко взвыл Доктор так, что Майк с ребятами попятились от дверей камеры.       — Я ничего не делал, — пробормотал побледневший помощник, так же отпрянув и спрятавшись за спиной капитана. — Только передал, что доктор Дрейк попросил       — Блять, я чую, что-то явно не так, — Майк сглотнул ком в горле, косо глядя на ребят. — Норман, сходи-ка до Тоби. Неспокойно как-то, если честно.       Аллан боязливо вцепился в форму старшего и совсем спрятался за него, благо габариты позволяли       В свою очередь Тобиас сидел у себя в кабинете и крутил в руках блистер с таблетками, поглядывая на почти полную кофейную чашку сонными глазами. В груди щемило и горело, в мыслях было пусто, кроме одной фразы — «Прости, Док, я дурак…»       — Дрейк, чёрт тебя дери! — Норман влетел в кабинет учёного, тяжело дыша. — Ты что наделал?!       — Что?..       — Ты что в записке написал?! — мужчина подошёл ближе к столу и хлопнул по поверхности кулаком. — Безопасники уже поговаривают перевести твоего подопечного в Кетер. Кетер, блять! Ты знаешь, какие у них методы содержания и сдерживания объектов. Хочешь, чтобы Док там заживо сдох? Кетеровцы его живо уебут при первой же возможности!       — Не твоё дело, что я написал, — голос постепенно возвращался, но всё равно полушёпот-полушипение звучало стрёмно. — И с какой стати ноль-сорок-девять переводить в Кетер? при хорошем поведении он до Евклида еле дотягивает       — Ты не понимаешь, да? — Норман потёр переносицу и зло глянул на учёного. — Кетер для тех, кто как раз таки ведёт себя как последняя оторва.       — Тебя зачем прислали, я не понимаю, — учёный начинал злиться, так что лицо немного пошло красными пятнами на щеках и скулах. — Нотации читать? Тогда можешь их своему начальнику рассказывать, я это слушать не желаю, да и времени нет       — Бляха муха… Ты реально псих и у Дока этого понабрался, — махнув рукой, мужчина пошёл к двери, кидая через плечо: — У тебя есть последний шанс его спасти, если не хочешь, чтобы драгоценный объект фонда сдох у кетеровцев, — и ушёл по направлению к нужному коридору, перед этим намеренно громко хлопнув дверью.       — Сам ты псих… — пробормотал себе под нос брюнет, опуская голову на стол. В висках стучала и пульсировала кровь, глаза стали немного слипаться, но спать было нельзя, так что, кинув блистер обратно в сумку, мужчина хлебнул ещё горячий кофе и встал, чтобы выйти из кабинета, машинально взяв планшетку с бумагой и ручку       — Ну что, как будем с ним поступать? — конвоиры безопасников стояли у дверей камеры Доктора, пока тот внутри бушевал от всей души. Майк машинально прятал за собой Аллана, а подошедший Норман вместе с Ричардом и Джорджем стояли неподалёку от коллег. — В Кетер перевод займёт около пары часов, а ещё ведь им сообщить надо, что появится новенький.       Подойдя к двери и не обращая внимания на собравшихся, Дрейк открыл дверь и вошёл в камеру, закрывая за собой препятствие. Ассистент обалдело хлопнул глазками и, потупив несколько секунд, перекрестил Тобиаса, что уже скрылся       — Боже, спаси и сохрани…       — Отдай то, что я тебе передал, и забудь, что там было написано, — к объекту молодой человек подошёл без страха и без колебаний, кладя руку на плечо. — Я плохо думал, когда писал       Доктор остановился; руки были без перчаток, сами они утонули в чёрной рвотной жиже. Мужчина сквозь зубы выдохнул тихое «ненавижу» и кивнул на стул, где лежала та злополучная записка. Пустой стаканчик из-под чая тоже утонул в жиже, да и треть огромной камеры была заполнена ею. Сам объект резко развернулся и уже через пару секунд оказался в углу помещения с куском халата в руках. На учёного сорок девятый не смотрел, только тихо рычал одно и тоже: «Ненавижу».       — Ненавидь, делай что хочешь, — губы дрогнули в какой-то косой улыбке, а сам Тоби продолжил, стиснув зубы. — Если сильно хочется, можешь меня убить. Я тогда распоряжусь, чтоб меня у тебя не забирали. Только пойми, что если ты будешь психовать, ничего не изменится       Сорок девятый чуть скосил глаза на человека, щурясь в недоверчивости. Не заберут, значит. А то что учёный нужен объекту живым, тот явно не подумал. За всё время, проведённое в фонде, Доктор потихоньку вспоминал своё прошлое: где он родился, с кем жил, как у него появились уродливые пятна на лице и руках, чем он занимался всю жизнь до того, как всё кануло в бездну. И в этот момент в голове мелькнула мысль, прозвучавшая голосом кем-то давно забытым: «Дорожить кем-то — это всегда больно, мессир Сфорца». Стиснув кусок халата в руках, пытаясь понять, что этим самым хочет сказать Тобиас, объект тихо прошелестел:       — Я вас убивать не стану, сэр, но и не хочу так просто даваться в чужие руки. Мне нет резона всё это делать. Я просто хочу чувствовать себя хотя бы для кого-то значимым, не просто объектом для содержания и изучения моих способностей.       — Ты значим, — для кого конкретно, Дрейк уточнять не стал, только немного нахмурился и подошёл к птицеликому, снимая по пути кофту, так как халата на нём сейчас не было. Скоро ткань повисла на согнутой руке, а мужчина присел, не боясь испачкаться. — Ты много значишь, поверь. Думаешь, с тобой бы хорошо обращались, если б ты не представлял собой ничего ценного? Нет, — с этими словами Тоби растряс кофту и накинул её на плечи Чумного, серьёзно глядя ему в глаза       — А вы хоть представляете, как вы значимы для меня? — мужчина вжался в стену, боясь задеть учёного голыми руками. — Не стану отрицать, что со мной нормально обращаются, но всё же, это не то, чего мне хочется. Мне чего-то не хватает, — Доктор прижал руки к себе, пряча их в свободной ткани форменной рубашки.       — Нет, не представляю. Ты сам помнишь, что было, когда мы сблизились, в чём меня обвинили. Я просто… я не хочу никому проблем, пойми, Док       — Зря, я же сам хотел сблизится, если честно, — объект уткнулся лицом в колени, прикрыв глаза. Тяжко и больно, отчего получилось только выдохнуть озлобленно: — Я понимаю. Но мне всё равно. Запреты не удержат выходца из Ада.       — Иди сюда, — учёный развёл руками в стороны и слегка наклонил голову, приглашая в объятия. Плевать, что их хорошо видит и слышит камера видеонаблюдения, плевать, что за сближение с объектом его и убить могут, на всё харкать с высокой колокольни. — Я поговорю, тебя должны вернуть в наш корпус, только ты должен себя хорошо вести       Доктор чуть помедлил, после аккуратно подобрался к учёному. Широко расставив руки по обе стороны от тела Тобиаса, сорок девятый смиренно положил голову на плечо человека. Перчатки бы найти, да только сейчас как-то всё равно; кусок халата остался в углу, так что руками тело Дрейка трогать было нельзя.       — А-а… — Майк удивлённо хлопнул глазами, кажется, ломая себе мозг. Ему то всё было видно на мониторе, как и другим, так что собравшиеся потупили глаза и глянули уже друг на друга.       — Ты мой хороший… — тихо пробормотал брюнет, приобняв объект и погладив его по голове. — Обещай, что пока тебя не переведут обратно, ты будешь вести себя хорошо. Пообещай       — Аллан, скажи, ты же это тоже видишь?.. — капитан глянул на парня, мол, чё твой начальник творит.       Ткнувшись лицом в шею учёного, сорок девятый послушно чуть кивнул головой. Немного подумав, мужчина едва коснулся сухими губами кожи на шее, тут же сипло что-то просопев. Тёплый, а главное, рядом; Доктор аккуратно обвил тело Дрейка ногами, прислонившись ещё ближе. И как-то было всё равно, что он худой до кожи и костей. И откровенно плевать, куда может привести буйный характер.       — Ага, совсем с ума сошел…       — Ать, ты поосторожнее, — на поцелуй исследователь вздрогнул и чуть надул губы, а когда его облепили совсем, слегка повёл плечами. — Так, давай ты тут сейчас посидишь, я позову Аллана, а сам пойду просить тебя на прогулку, здесь надо убрать, — слышавший это всё ассистент округлил глаза, как-то несчастно глянул на капитана конвоя и покачал головой, мол не-не-не, я не хочу, он меня сожрёт       — Нормально всё будет, не ссыкуй, — Майк закатил глаза и потрепал парня по волосам.       Молча отстранившись, сорок девятый чуть склонил голову на бок, зевая. Кажется, кто-то слегка вымотался с этими скачкаии настроения, а посему вёл себя как домашний кот. Лениво хлопнув глазами, мужчина молчаливо кивнул на свои руки, мол, мне перчатки нужны.       — Рядом стоять будешь, — это прозвучало так, будто уже всё и без самого мужчины было решено. Дрейк слегка кивнул и вздохнул       — Сейчас найду, только отпусти, а то я не встану       Выпустив учёного из хватки, мужчина снова едва кивнул и прислонился спиной к стене. Доктор такому раскладу был рад, но до жути устал.       — Держи, — найти перчатки труда не составило, а записку Тоби засунул в карман и смял. Дурость он написал, сейчас мозги встали на место       Натянув перчатки на руки, объект чуть улыбнулся уголком губ и глянул на Тобиаса. Лениво хлопнув глазами, объект едва зевнул и тряхнул головой; усталость навалилась разом.       — Ты как, спать или погуляем, пока камеру чистят?       — Можно и прогуляться, — сорок девятый слегка потянулся, жмурясь.       — Хорошо, тогда прогуляемся по корпусу и навестим некоторых зайцев, — Тобиас немного умильно улыбнулся и отошёл к двери, после чего посмотрел на планшетку и вздохнул. Нахрен он её взял?       — Ну что, как он? — как только дверь открылась, поинтересовались конвоиры обоих корпусов.       — Успокоился, сейчас пойдём гулять по корпусу, позовите пока сотрудника класса D, чтобы в камере убрал, — исследователь выглядел как-то умиротворенно, даже улыбка виднелась. Где-то за спиной недовольно засопел Аллан — он в происходящем уже потерялся и не понимал, что за херня       — Э, Нил, дуй сюда! — капитан из корпуса безопастников свистнул одному проходящему в оранжевой форме. — Убери в камере сорок девятого!       — Да что, опять?!       — Не опять, а снова! — хором произнесли все конвоиры.       — Давай, пошли, — Дрейк слегка поманил птицеликого пальцем и прижал планшетку к груди       Объект выскользнул из камеры и послушно пошёл рядом с учёным. Майк, мягко говоря, был в шоке не меньше своих коллег — сорок девятый был спокоен как бамбук, чего не было за всё его пребывание в фонде. Доктор дёрнулся, когда к нему попытались подойти и по стандарту надеть наручники, отчего объект тихо зарычал.       — Нет, — учёный отодвинул чужие руки с железными браслетами и нахмурился. — Пусть походит так, при мне он ничего вычудить не должен. А ты не рычи, — последнее было сказано Чумному       — Ладно, на вашей совести, — Доктор замолк, немного хмурясь, но после аккуратно взял учёного за запястье и потащил куда-то к другому коридору. Весь конвой выпал в осадок, а Майк даже в обморок хлопнулся — переизбыток светлых чувств дал о себе знать.