a dance of flame and forest\ Танец пламени и леса

О чем вы думали?» Гневный голос Мадары прогремел по всей комнате, шокируя и пугая целителей и больных, которых те лечили. После поспешных выговоров главного целителя и Мадару, и Хаши, все еще закутанных в меховое одеяло, быстро вывели наружу. Хаширама отвела его в тихий уголок сада во внутреннем дворе. С облачного неба все еще падал снег. Она отвернулась от все еще разгневанного мужчины плотно закутавшись в одеяло виновато опустив глаза все еще избегая его взгляда. «Это было безопасно, хорошо?» «Это не было!» Мадара разочарованно взмахнул руки. «Это была долбаная метель, и ты почти убила человека, Хаширама. Твой мокудзин может быть полезен в бою, но, метель целый день и ночь… — прорычал он. «Почему ты не могла просто подождать со своим окружением?» «Он… он ведь не умер…?» «Есть тысяча способов, которыми вы оба могли умереть в той метели, Хаширама, только потому, что вам повезло пройти по коварной местности…» Мадара устало помассировал себе лоб. «Забудь это. Только не забудьте предоставить ему нормальное жилье и сопроводить домой «. Прежде чем он успел уйти, Хаширама нервно смяла пальцами край своего пальто. Тем не менее, когда посмотрел на нее, она потеряла дар речи. Все, что она хотела ему сказать в свое оправдание, растаяло под его обжигающим взглядом. «Какие?» Виновато опустила глаза Хаширама и отрицательно покачала головой и побежала вернуть одеяло. В самом деле, она думала, что он будет счастлив увидеть ее дома пораньше, чем планировалось… Метель, которую она миновала, продолжалась в течение следующих трех дней и ночей, полностью блокируя дороги в Коноху. Хаширама отправила уходящие команды до того, как последняя дорога стала совершенно непроходимой, но она не могла не заметить, что имя человека которое она ожидала поехать, отсутствовало в назначенном списке. Сказанное имя никогда не оставалось в деревне дольше недели, всегда выполняя любую следующую миссию… Однажды осенней ночью ей пришла в голову мысль. После этого он взял на себя долгосрочную миссию, поэтому у них не было шанса продолжить то, о чем они говорили раньше. Перед возвращением Хаширама была приглашена на встречу с каге, что побудило ее сдержать метель своим мокудзином, чтобы вернуться домой. Но их следующий разговор был о том, что он злится на нее. Хаширама сложила бумаги на столе и устало потерла виски бессмысленно глядя в потолок с тоской посмотрев на часы чувствуя себя в конец измотанной и жутко усталой в горле противно першило. Время идет долго, пока какой-то голос не нарушил ее мирное молчание. «Тебе нездоровится?» Обеспокоенный Мадара внимательно смотрел на нее с ног до головы. Хаширама удивленно моргнула, затем беззаботно усмехнулась. В ответ его глаза расширились, и он исчез, в мгновение ока уведя с собой целителя. Указанный целитель провел у нее небольшое обследование, прежде чем объявить, что у нее жар и ей нужен полноценный отдых с регулярными осмотрами. «Почему мы здесь?» — сонным голосом спросила Хаширама, выпив принесенное ей лекарство. « Ведь ты же прекрасно знаешь что моя комната была следующей за… офисом». «Я не доверю никому другому лечить тебя», — сказал Мадара, бережно разворачивая свое хаори в, которое он до этого укутал Хашираму, чтобы согреть ее, прыгая с ней на руках с крыши на крышу, «кто-то должен следить за тобой, когда твой брат отъезде.» «Но это… твой дом». Мадара пожал плечами. «Да. И он сейчас самый теплый во всей Конохе». Это был их первый разговор за долгое время после того, как Хаширама рассталась с ним во дворе больницы. Очевидно, она не забыла его не давнею вспышку гнева. «… Еще холодно». Огня камине было недостаточно, чтобы согреть ее. Казалось, что холод может проникнуть через стеклянные окна его дома. «А как сейчас?» Мадара сел позади нее, прижимая ее к себе. Она попыталась заговорить, но ее голос заглушил кашель. Мадара отодвинулся, словно собираясь уйти. «Нет, останься». «Я не собираюсь отпускать тебя до весны». Уверенно сказал Мадара и стал нежно целовать ей шею. " Но Моя работа-» «Никакой работы, пока не растает снег». «По крайней мере, ты можешь позволить мне остаться на моем месте». «Нет.» Хаширама не хотя ушла в отставку. «Разве я не говорил тебе той ночью?» — прошептал он ей ухо: «Я хочу быть здесь. Нелегко идти по снегу только для того, чтобы увидеть, как сильно ты разболелась. Это лучший вариант «. По тому, как она расслабилась в его объятиях, было ясно, что она тоже с ним согласна. Но все равно… «Человек, которого вы привели, — начал он, все еще прижимая ее к себе, — ходил по Конохе со своим забавным и странным снаряжением. Сказал, что фотографирует для вас в обмен на то, что позволит ему остаться здесь. «…Это верно.» Хаширама взела его за руку. «Обычно в это время ты всегда отправляешься в долгую зимнюю миссию, так что …» «Тебе нужна моя фотография». «Да. Где ты изображен вместе Со мной.» Мадара насмешливо фыркнул. «Не смейся …» «Нет, я просто удивлен. Честно, — заверил Мадара, — просто… мы шиноби. Такая фотография может с легкостью поставить под угрозу нашу безопасность и анонимность. Хаширама нежно погладила его по щеке. «Мы оба самые опасные шиноби в Стране Огня, если не во всем мире». «Даже у самых опасных шиноби ВСЕГДА есть более слабые люди, которые могут со временем пострадать от их врагов». Мадара взял ее руку и поцеловал ладонь. «Как например наши дети». Она моргнула, затем медленно отодвинулась, чтобы повернуться лицом друг к другу. «… Ты был, — начала она, не решаясь увидеть его реакцию, — думала об этом?» «Хм?» «Семья. Дети. Увидеть, как они взрослеют в более мирном мире… » «Так ты сама тоже не раз думала об этом, о том, что бы завести со мной ребенка да?» Хаширама согласно кивнула. Мадара дьявольски усмехнулся. " И с каких пор ты про это думала?» Когда ей задали этот вопрос, она потеряла дар речи. С каких это пор она думала о том, чтобы иметь с ним семью, как если бы шиноби мог смотреть, как их дети стареют, прежде чем война унесет их? «Мм…» Она просияла. «Может быть, примерно с прошлой осени». Потому что в то время мир уже не был простой идеей. Мадара наклонился вперед, глубоко глядя ей в глаза. Затем он потянулся к ее щеке и ущипнул ее. «… Что за зат?» Ответа не последовало. Хаширама покосилась на него. «Разве ты не хочешь знать, когда я начала влюбляться в тебя?» Он выпрямил спину. «Теперь ты привлекла мое внимание». Хаширама радостно улыбнулась. «Я хочу сначала сфотографироваться». Несколько дней спустя человека, которого привела Хаширама, сопроводили к следующему месту назначения. Он оставил после себя план своего устройства, множество «негативов», краткое руководство по своей работе и многочисленные фотографии — фотографии, как он их назвал — Конохи и ее жителей. Хокаге держала фотографию в рамке на фоне облачного неба, там она вместе с мужчиной, с которым она поклялась провести вместе весь остаток своей жизни. На этой фотографии она была одета в черное кимоно, с гербом Учиха, с ним в аналогичной одежде. «Так.» Мадара обнял ее сзади, уткнувшись носом в ее голову. «С каких пор?» Хаширама глянула в сторону, тихо усмехнулась. «Я забыла.» Его радостный смех эхом разнесся по ее кабинету. «Одно и тоже!» И именно поэтому, — сказала Хаширама, поворачиваясь, чтобы поставить фотографию на свой стол, — мне кажется, что я влюбляюсь в тебя с незапамятных времен». Мадара снова обнял ее, поцеловав в губы. Впервые в жизни в ней росло счастье, взращенное миром и обещающим процветание в будущем. Я тоже, Хаширама».