derrière le mur

Чонгук поздно вечером выходит из бара, автобусы не ходят. До дома ему не так уж далеко, но идти пешком он сегодня не способен. Работа барменом на полставки очень выматывает на самом деле, поэтому он достаёт телефон из кармана джинс и ищет номер такси в контактах. Ждать приходится долго и Чон уже несколько раз мысленно отругал себя за то, что не пошёл пешком. Он бы так и продолжил проклинать весь мир за жестокость и несправедливость по отношению к молодому парню, но машина всё же приехала. Таксист попался надоедливый, задавал глупые вопросы, часто отвлекался от дороги, рассказывал истории из жизни, громко смеялся и совсем не боялся показаться надоедливым. Чон может понять его, он целыми днями таксует, чтобы прокормить троих дочек, жена ушла к лучшему другу, всё как по шаблону. Чонгук знает какого это жить на копейки, отказывать себе в любой мелочи и не знать как протянуть до следующей зарплаты. Он знает что такое неуплата коммуналки отключение электричества, он знает какого это мыться в холодной воде за неимением горячей. Не знает только какого это когда рядом есть родные и близкие люди, не знает он что такое ласка и забота. Его никто не ждёт с работы, он всегда ложится в холодную кровать, имеет маленький набор посуды и одну пару домашних тапок. Чонгук давно не вникает в речи мужчины с добрыми глазами, он глядит сквозь него, вновь придаваясь самобичеванию. Кажется они подозрительно долго едут до дома юноши, а водитель по прежнему не смотрит на дорогу, убеждая пассажира в том, что у него 20-тилетний стаж вождения и бояться нечего. На перекрёсток с огромной скоростью несётся легковушка. Столкновение неизбежно, Чонгук понимает это, чувствует. Чувствует резкую боль в голове, кажется ещё в рёбрах, подозревает, что ему придавило ноги. Почему-то сейчас он не думает о себе. Что будет с дочками мужчины с добрыми глазами? Они будут страдать так же, как когда-то страдал Чон? Жаль. Темно. Приглушенные звуки, чьи-то попытки спасти его, молодого парня с неудавшейся жизнью. А может всё было не так плохо в сравнении с тем, что сейчас он совершенно точно умирает. Тревога бьёт в колокола, Чон ощущает дикое желание жить. Не существовать.

***

Чонгук просыпается в своей кровати, в холодном поту, тяжело дышит. Солнце пробивается сквозь полупрозрачные шторы, становится таким желанным. Чонгуку думается, что это страшный сон. Он живее всех живых, не ощущает боли в теле, чувствует только шум в ушах, какие-то отдалённые звуки, похожие на пиканье больничной техники. Это был очень реалистичный сон. Он включает телевизор, натыкается на канал с новостями, где рассказывают об ужасном ДТП, в котором погиб водитель, отец троих дочерей, которые горюют. Всем жаль болтливого водителя с добрыми глазами, но там нет ни слова о парне, что сидел на заднем сидении автомобиля. Чонгук абсолютно уверен – это тот перекрёсток, та машина, в которой он разбился во сне. Звонит будильник на телефоне, и Чон вспоминает, что сегодня работает в баре полный день, поэтому прийти надо пораньше. Незамысловатый завтрак в виде чашки кофе без сахара и пачки сигарет, у него нет времени и лишних средств, чтобы питаться три раза в день. Когда пришло время одеваться, он обращает внимание на вещи, в которые был одет вчера. Они разодранные и в крови. Реальность уходит из под ног. Он спал? Он спит? А если нет, то как объяснить такое сходство? Его накрывают тревожные мысли, Чонгук не уверен теперь стоит ли вообще идти на работу, но вспомнив, что теперь ему ещё и надо потратиться на новые базовые вещи, все же решает идти. Одевается наспех и обещает вернуться к тревожным мыслям чуть позже. На часах полдень, на обычно оживленной улице почему-то ни души, но так даже лучше. Чонгук заходит в бар, идёт к стойке где его встречает администратор: – Привет, Гук. – на лице Джухён красуется стандартная улыбка, не слезающая с её лица никогда. – Чего помятый такой? Не выспался? – Да, кошмар приснился. Чон не желает распространяться дальше и пересказывать сюжет он не станет точно. Джухён знает его слишком хорошо, поэтому вопросов не задаёт, лишь понимающе кивает и продолжает заниматься своими делами. Чон расспаковывает коробки с напитками, ставит всё по местам, протирает бокалы и рюмки, не отказывает себе в одном шоте, просто, чтобы расслабиться и не грызть себя мыслями. Сейчас день, так что люди будут приходить разве что перекусить, лишь единицы будут браться за алкоголь в такой час, поэтому у Чонгука слишком много свободного времени сейчас. Ему необходимо погрузиться в работу с головой, чтобы отвлечься, но возможности нет. Он сидит и прокручивает в голове мысли о странном сне, в котором попал в аварию. Почему его вещи в крови, почему он жив если ДТП правда случилось и как он добрался до дома? Отсутствие ответов заставляет впасть в транс и снова самобичевание, пока в заведение не заходит молодой парень лет двадцати. Он выглядит ухоженно, в бежевом пальто, кудрявые каштановые волосы блестят на свету, неизвестно, что он вообще забыл в этой забегаловке, но идёт он прямо к бару, присаживается на стул и делает заказ. – Мартини, пожалуйста. – приятный голос буквально снимает все тревоги с Чона. Парень протягивает пятитысячную купюру. – без сдачи. – Могу я увидеть ваш паспорт? – Чонгук купюру принимает, но подтверждение все равно требует. Не то чтобы ему так важно, скорее просто интерес. – Не думал, что выгляжу так молодо. – Парень издаёт неловкий смешок и достаёт паспорт из внутреннего кармана пальто и кладёт на барную стойку. Чонгук осторожно раскрывает документ и глазами ищет не дату рождения, а имя. Его зовут Тэхён. Ким Тэхён. У Чонгука звон в ушах, вновь мерещатся звуки больничной аппаратуры, слабость во всём теле. Через силу он берет себя в руки, возвращает паспорт владельцу и тянется за бокалом, чтобы налить алкоголь. Тэхён пристально следит за каждым движением, вглядывается в черты лица, будто пытается что-то понять или вспомнить. Когда заказ был сделан, Чонгук принялся старательно натирать бокалы, что были и так чистыми, в попытках избежать пытливого взгляда этого мужчины. – Слышали новости об аварии на перекрёстке недалеко отсюда? – Чонгук замирает. Он не только слышал, он, кажется, испытал это столкновение на себе. Ком в горле с трудом проглатывается чтобы ответить. – Слышал. Жаль мужчину. – Максимально кратко и холодно. Тело покрылось мурашками, сердце бьётся где-то в пятках, он все ещё делает вид, что очень занят работой лишь бы не говорить об этом. – Говорят, у него был пассажир на заднем сидении. – Тэхён крутит бакал в руках, рассматривая жидкость. Говорит об этом как бы невзначай, но все равно следит за реакцией бармена. А тот весь сжался как комок и кажется вот вот расплачется. – Не в курсе. Можно подробнее? – Выдавливает из себя последние капли спокойствия. Не спросить об этом он не мог, ведь это всё о чем он думает с самого утра. Ким опрокидывает бакал, выпивая алкоголь залпом, встаёт из-за барной стойки и направляется к выходу, максимально игнорируя непонимание в глазах Чонгука. – Не заморачивайся, просто слухи. – утешительно улыбается мужчина, поправляя пальто. – Не хворай, Чонгук. – и с этими словами выходит из заведения. Чонгуку становится спокойнее когда он слышит предположение о том, что это лишь слухи. Ненадолго даже кажется, что тревожится он лишь из-за усталости, а к аварии на самом деле отношения не имеет. Оставшийся день проходит более менее спокойно, обычная рутина. Как раз то, чего ему сейчас не хватало. Его даже почти отпускает, но перед закрытием он прокручивает этот диалог в голове ещё раз и заостряет внимание на том, что мужчина, прощаясь, назвал его по имени. Пара секунд шума в ушах. На Чонгуке сегодня нет именного бейджа, и он точно не упоминал в диалоге свое имя. Ранее этого мужчину он тоже не видел, они просто не могут быть знакомы.