Кровавый ворон

Он смотрел на него часами, сдерживаясь. Эти красивые глазки так сладко закатываются при отсосе.. Кощей не подавляет желание сжать ягодицы и бросить чревом себе на бёдра, приподняв таз, опустив лопатки. Самый аппетитный прогиб — аж хочется языком по выступающим позвонкам. Длань мнёт плоть не больно, но жадно, оттягивая в стороны. На узкую щель течёт капля масла. Пальцы с откусанными когтями и оточенными краями втирают масло в колечко мышц. Горячий шёпот заполняет пространство — Кощей шепчет прямо в кудри: — Мой хороший, расслабься. Я бы тебя съел, Ванечка. Рука опускается ниже, охватив член и качнув несколько раз, выбила тихий вой удовольствия. — Мой мальчик... прогнись ещё чуть-чуть, не напрягайся, я не обижу своё сокровище, — шёпот грязный, на том самом низком вибрирующем уровне, с хрипом напряжения зверя перед атакой. Внутренняя часть ладони аккуратно, но размашисто прилетает чётко на левую ягодицу. Губы целуют лопатку. Второй рукой Кощей держит Ивана за шею, фиксируя. Начинается серия томных, резких, но осторожных шлепков. Кощей смотрит на реакцию: если Иван сжимается — меняет движение. Цель — чтобы юнец отклонялся, подставляясь, желая и требуя. Неожиданно, но мягко в него входит один, но самый длинный палец. Слышен лёгкий смешок Кощея откуда-то сверху. Ведь Иван выгнулся аки кошка, раздвинув бёдра и заскулив, толкаясь на палец. Кощей наконец приучил к удовольствию. Палец внутри мягко шевелится, не толкаясь, а надавливая, кружа по стенкам, от чего Ивана пробивает крупной дрожью, тело покрывается потом. Слышен издевательски невинный тон Кощея: — Что-то ты вспотел, Ванюш, неужто заболел? Может, тебе стоит в постели погреться? Он ждёт ответа. Как-то у них свыклось, что Кощей принял своё желание угождать Ивану в постели и изредка — в будничных моментах. Кощей понял, что бессмысленно бороться с самим собой, он решил, что это просто его личные интересы и от Вани это не зависит. Он старается не думать, что это первый любовник, которого хочется не только трахать, но и греть. А тем временем Иван выскулил: — Пожалуйста, кровать. И Кощей, не вынимая пальца, поднял его на руки. Услышав откровенный стон, владыка ухмыльнулся, облизав кадык златокудрого. Он намеренно ритмично шагал сильными скачками, выбивая стоны и скулёж. Это уже третий день, как Иван не вылезает из его постели, это тело стало дико чувствительным, а сенсорика — на грани перегрузки. Наконец дойдя до кровати, он бережно положил свою ношу на центр и, мягко толкнув, извлёк палец из тела. Развязывая халат, Кощей с плотоядной, но не агрессивной улыбкой следил, как Иван ложился под одеяло, дёргаясь от каждого трения члена об одеяло. Тёмный не спеша тоже залез на постель, небрежно накинув одеяло — не жаждая тепла, а забираясь к Ивану. Парень внезапно оказался сверху, чувствуя своей плотью жёсткое давление кощеева члена и медленную амплитуду трения. Его нежданно вжали за талию и начали фрикции, не входя. Через несколько минут движения стали жёсткими и рваными, а дыхание переросло в тяжёлый рык. Длинная фаланга вернулась на место, а вторая рука юркнула в карман скинутого халата, находя пузырёк масла. Рык смешался с высоким скулежом. Смочив указательный палец в масле, Кощей начал растягивать его, медленно вводя вторую фалангу и начав ножницеобразные движения, растягивая в стороны, и, играючи извиваясь, давил на стенки, ища простату. Услышав заветный выдох и ощутив лёгкий спазм наслаждения, пальцы начали ввинчиваться в сладкую точку, а фрикции перевелись в намеренно медленные, но высокие толчки — имитацию езды в седле, губы скривились в гадко лукавую улыбочку с острым прищуром лиловых глаз, что замечали каждую деталь. Финальный толчок завалил Ивана Кощею на грудь, извивающегося в остром оргазме. Когтистая ладонь поправила кудри с шеи и лба, стирая пот. Вечно ухмыляющиеся губы нежно целуют всё лицо, от лба до подбородка вьются нежные, облизывающие пот поцелуи, а загребущие лапы мягко, но надёжно прижимают его к торсу, медленно почёсывая спину, от чего Иван окончательно расслабляется, горько улыбаясь утопая в презрении к своей слабости. Сквозь полудрёму слышна короткая фраза хриплого шёпота: — Что ж ты такой тёплый, птенчик?