Разные.

      Это был довольно пасмурный день. Тучи были густыми и седыми с самого момента бодрствования, а время длилось так долго, что вся эта сырость и слякоть из грязи давила на голову стягивающимся обручем из оплавленного железа.       Ботинки просто утопали в луже, даже если кажется, что она совсем неглубокая, что она только на миллиметр поглотит подошву, но оказывается, что голод её так сильно потрепал, что она готова откусить тебе всё по щиколотку. От этого противный звук хлюпания и мокрые ноги сопровождают на протяжении всего пути.       Но когда уже пальцы не могут согреться в сжатом кулаке, который подальше залез в карманы, в голову залезает мысль о том, что надо бы уже согреться.       И вовремя она приходит: на нос упала до дрожи холодная капля, которая коснулась самых нервов будто иголкой.       Тут на глаза попадается копна шариков, которая из-за ветра отвалилась от стены и вот-вот оторвётся. Оранжевые и жёлтые шарики дрейфовали на ветру то в сторону до треска клея и скотча, то к стене в страхе, что может раздаться бум от того, как порвётся тонкая цветная резина из-за шероховатой поверхности.       Кафе совсем недавно открылось, потому что раньше на витрине были стопки упаковок лекарств, очереди и довольно высокие цены.       Взбежав по паре ступенек, я коснулся оледеневшими пальцами белой ручки двери и окунулся в тёплый воздух, поражённый тысячью ароматов. В воздухе витал и кофе, и хлеб, и даже какой-то джем, отдававший кислинкой. У меня заурчало в животе.       — Здравствуйте! — весело мне сказал парень с фартуком. Он смотрел точно на меня, а вокруг нас почти никого не было. Три женщины сидели в углу и, быть может, обсуждали одного из бывших, а около выхода — парень с девушкой. Выглядели они довольно вызывающе.       Я немного растерялся, даже запнулся о коврик у двери.       — Здравствуйте. — я улыбался и медленно подходил к стойке. За парнем было нарисовано меню и стаканчики с милыми рожицами. Одни подмигивали, другие целовали воздух перед собой.       Но вычерпнуть что-то из этого я не смог, поэтому протянул руку к бумажному меню, которое лежало передо мной.       — У вас там шарики отклеились. — сказал я, пытаясь найти глазами чай, а то от этих аппетитных названий блинчиков, оладий и вафель у меня разыграется аппетит, и придётся похудеть прежде, чем выйти отсюда.       — Да мы знаем. — устало сказал парень, подперев щёку кулаком. Он выглядел так странно, наверное, его рука больше моей. Я усмехнулся этому «мы». — Я их уже четыре раза приклеивал, а они не держатся. Прямо ужас. — он скучающе смотрел за окно.       — Кошмар. — вдруг резко вырвалось у меня.       — Ага.       — Я про гречишный чай. — мои глаза с интересом глянули на бейдж парня.       «Давид. Бариста.» было напечатано в две строчки.       — Ох. Вы его закажете? — он поднял на меня взгляд, я сделал то же самое. У него был невероятно странный цвет глаз. Кажется и коричнево-серый, а вроде и насыщенный. «Это всё из-за освещения», думаю я.       — Нет, я бы хотел чёрный чай со сливками. — наверное, это самый неожиданный заказ, ведь эти прекрасные глаза как-то на секунду округлились, а одна из бровей приподнялась. Гримаса была до того смешная, что на моё лицо снова налезла улыбка.       — Ожидайте, сер. — всё так же весело прозвенело в воздухе, а фигура парня задорно метнулась куда-то от стойки. Движения были отточенными, но он точно работал первый день. Может, это из-за учения?       Я сел возле окна, растянувшегося от пола до потолка, стал смотреть на то, как ветер игрался с лёгким мусором, волоча его по дороге. Мимо окна пролетело что-то яркое. Это были те шарики, которые всё-таки оторвались.       Люди сновали туда-сюда, кутаясь в куртки, хватаясь за зонтики и держась за руки. Я уже даже забыл, куда шёл до того, как начался дождь. Все мысли занимал тот парень. Он умело мог расположить к себе, его хотелось спрашивать и слушать. Возникали наивные вопросы, например, о его смехе. Каким он был? Хихикающим или громким и пронзительным, или заразительным?..       — Вы были первым, кто со мной заговорил. — чашка на блюдце мягко опустилась на столешницу передо мной. А ещё этот парень проницателен, как никто другой. Как же он смог догадаться, что я не возьму чай с собой на улицу?..       Я поднял глаза, отвлекаясь от мыслей с некоторым трудом.       — Надеюсь, у вас нет аллергии на корицу. — на лице снова расцвела улыбка, а искренность и так была слышна в голосе весёлым тоном. Я тоже улыбнулся.       — Нет, нету. — зачем-то ещё помотал головой.       Парень ушёл обратно, занявшись пришедшей семьёй, а я потянул уже чуть отогревшиеся руки к белой чашке.       Сверху, на белых сливках, ровными линиями корицей был нарисован самый милый призрак в моей жизни.       Кто же знал, что потом я буду видеть его чаще?