Im|perfection

<…>

      Огромные цепи перемежающихся дюн своими едва уловимыми движениями напоминали дыхание песчаной планеты, словно та — живой организм, наделённый способностью мыслить. Организм, не обладающий состраданием и желающий истребить паразитов-заселенцев. Пустыня бессердечна, погибнуть в ней — плёвое дело.       Причудливая фата-моргана способна свести путника с ума: мираж, из которого появляется другой мираж, из него — третий, и неясно, где подлинный объект. Существует ли он? Парящие в небесах редкие города и песчаные крейсеры даруют лживую надежду на спасение.       К тебе, такому маленькому и жалкому, природа проявляет искреннее безразличие.       Несколько дней Николас был в дороге. Не обладай он нечеловеческой выносливостью — умер бы дня два назад. Он и рад обрести могилу на горизонте между небом и землёй, но его путь не окончен — ему нельзя умирать. Ни в коем случае. Сердце упрямо бьётся, лёгкие — настойчиво втягивают пыльный воздух. Сила воли — капризная штука, она не даст тебе сгинуть, когда, казалось бы, всякая надежда оставила тебя.       Парень поднимается и закидывает на плечо увесистую сумку, от тяжести проваливаясь ботинками на несколько сантиметров в песок, шагает в сторону, где, предположительно, должна быть столица — Июнь.       Капля воды была бы невероятно щедрым подарком судьбы.       Из бокового кармана путник выуживает металлическую флягу, открывая её пятый раз за последние два часа. Как будто пустота передумает, наградит за упёртость, и вода магическим образом станет реальной. Но вновь — ничего.       Жара невыносима — она заставляет твои внутренности медленно-медленно тлеть. Ускоренная регенерация превращает это в бесконечную пытку, словно Николас свалился на один из адских кругов. Он почти уверен, что попал бы на седьмой — вместилище убийц и тиранов всех мастей. Ледяное озеро Коцит показалось бы сейчас раем.       Это — не самое худшее, с чем на своём веку сталкивался Николас Д. Вульфвуд. Впору назвать его неудачником, но самое главное — он жив несмотря ни на что и ещё на что-то годится. От мёртвых нет толку, коль дохлый — это ноль шансов.       Позади раздаётся рёв мотора. Николас резко поворачивается.       Служебная тачка с огромной радиоантенной на крыше и синей надписью «Бернарделли Ньюз» на боку скачет по холмам и ухабам, чудом не втыкаясь «носом» в барханы. Бросив сумку, парень поднимает руки высоко вверх, надеясь, что на жёлто-оранжевом фоне его чёрная спецовка будет выглядеть как достаточно заметная чернильная клякса.       Сработало!       Машина сбавляет ход, сидящий за рулём лихач поворачивает на «кляксу» голову, и Николас театрально плашмя падает на спину. Раздаётся скрежет тормозов.       Такой тактический ход — прикинуться полумёртвым. В подобной кондиции ты представляешь наименьшую опасность. По крайней мере, на первый взгляд.       — Эй! — окликает высокий женский голос, — Вы живы?       Несколько мгновений Николас остаётся неподвижным — чувствует, что девушка ходит вокруг и осматривает его. Резко распахнув глаза и с шумом вдохнув воздух ртом, парень разражается хриплым удушливым кашлем и приподнимается на локтях.       — Где я?.. — сипло скрипит связками. Без зазрений совести Николас оценил бы свою актёрскую игру на сто баллов за хороший показательный обморок.       — Посреди пустыни, — девушка подходит немного ближе и расстёгивает кобуру. Держит на мушке, значит. Николас садится, сильно жмурясь и периодически кряхтя. — Вам нужна помощь? — уточняет незнакомка.       — Воды…       Не отнимая руки от предохранителя пистолета, девушка из внутреннего кармана достаёт маленькую флягу и кидает путнику в ноги.       — Благослови Вас господь, спасительница, — достаточно слышно шепчет Вульфвуд и осушает флягу в несколько голодных больших глотков, не проронив ни капли. Жидкость приятно обволакивает горло, даря по истине райское блаженство.       — Как Вас зовут? Куда держите путь?       — Моё имя Николас, а цель — столица. Как зовут мою спасительницу?       — Мерил, — девушка с длинными золотыми серёжками немного расслабляется и позволяет себе с меньшей опаской поразглядывать парня, который чуть было не иссох до состояния изюма из-за обезвоживания посреди кромешного ничего.       Одет путник в плотные чёрные бриджи и футболку, сидящие по фигуре — одежда, совершенно не подходящая для здешнего климата; впрочем, вернее будет сказать, что климат не подходит для жизни здесь. На правой ноге — набедренная сумка с несколькими кармашками. Поодаль — крупная чёрная сумка, явно напичканная чем-то тяжёлым.       — С какой целью Вы направляетесь в Июнь?       — На заработки, — честно ответил парень, ни секунды не раздумывая. Он закрыл флягу крышкой и поднялся, отряхивая от одежды песок, что было совершенно бессмысленным занятием.       — Я тоже направляюсь в Июнь. Вы можете составить мне компанию, — девушка забирает опустошённый сосуд и убирает на место.       «Так просто?», — озадаченно думает Николас и растягивает высушенные губы в широкую улыбку.       — Буду только рад!       Дорога по-прежнему казалась бесконечной, нет ни конца ни края у золотистого песка. В автомобильном салоне смердит бензином, разлитым на обивке алкоголем и — очень сильно — сигаретами. Тошнота подступает к горлу, но жажда никотина превалирует, и Вульфвуд достаёт смятую пачку и спички. Мерил недовольно фыркает:       — Везёт мне то на пьющих, то на курящих пассажиров. Иногда одновременно.       — Ну прости, — без толики сожаления в голосе урчит Николас и подносит огонёк спички к сигарете, сладко затягивается и открывает окно немного шире, чтобы дым не задерживался в салоне.       За час с лишним езды импровизированные компаньоны успели найти общий язык — тот, правда, был исполнен преимущественно взаимными подколами, сарказмом и передразниваниями, но никто не был против. Веселье разбавляло скуку.       Оказалось, что девчонка в синем берете и белой куртке — репортёр, отучилась на журналиста в Декабре, и сейчас она гнала на всех парах в столицу, чтобы урвать настоящую сенсацию и написать лучшую статью из всех возможных.       «Зубрила», — как рассудил Николас. Но всё же она была ему симпатична: энергичная, бойкая — страсть в ней кипела. Такую неугомонную волю Николас бесконечно уважал. О своих же планах на жизнь он не распространялся, оправдываясь тем, что по долгу службы не положено чесать языком, уж тем более перед репортёрами.       — Что в сумке тоже рассказать не можешь, как я понимаю?       — Ага! — весело ответил парень, щёлкая пальцами.       Мерил закатила глаза.       У неё не было привычки подбирать кого ни попадя на обочине и выручать, но репортёрский нюх, начавший формироваться совсем недавно, подсказывал, что необычное знакомство обязательно пригодится ей в будущем. Бдительность она не ослабляла — семпай учил её всегда быть начеку, потому что в любую секунду всё может полететь в тартарары.       Устало крутанув баранку, Мерил не глядя тыкнула несколько кнопок на панели. Раздалось шипение, и вскоре помехи в динамиках сменились на голоса.       — Журналисты зовут нынешний исторический этап «Футуристической золотой лихорадкой», — известил женский голос. Раздался низкий смешок, и заговорил мужчина, судя по тембру, в возрасте:       — Прогнозы, однако, совсем не радужные: из золотого на этой планете разве что цвет песка. Связь с Землёй так и не удалось восстановить после… происшествия. Имеющиеся резервные ресурсы на исходе, о новых только ходят слухи, детонирующие рост преступности, появляется всё больше «охотников за утерянными технологическими сокровищами».       — Вряд ли дело только в количестве этих ресурсов, — встрял в разговор молодой человек, пол которого идентифицировать по голосу было невозможно.       — Что вы имеете в виду?       — Ну-у… — задумчиво протянул бесполый диктор. — Централизация управления сыграла решающую роль. Стекающиеся в столицу ресурсы распределялись неравномерно как по временному вектору, так и по количественному фактору. Это привело к тому, что города превратились в погосты и буквально обнищали. В это же время Июнь монополизировал производство водонапорных башен и превратился в город транжир. Всюду царит хаос и…       — Погодите… Нельзя же так…       — Нельзя что? Критиковать власть? Это лишний раз доказывает, что у верхушки собрались преступники, спонсирующие творящееся беззаконие! Люди вынуждены перерезать друг другу глотки за жалкие остатки того, что вы называете резервными ресурсами, — голос резко прервался, словно кто-то нажал кнопку «выкл» на пульте.       — После небольшой музыкальной паузы, — загорланил приторно-весело женский голос, — Мы обсудим новости прошедшей недели: прогремевший в Июне взрыв, актуальные цифры гонорара за поимку двоих самым разыскиваемых преступников, а также прогноз погоды! Спойлер: будет очень жарко! Ахахахахаха!       После короткой дурацкой мелодии включилась такая же дурацкая музыкальная песня.       — Чёрти что, — раздражённо шепчет Мерил и вдавливает педаль газа. Выкинув окурок в банку, Николас надевает чёрные очки, подкладывает руки под голову и в сидячем положении проваливается в поверхностный сон.

<…>

      — Почти приехали, — громко уведомляет Мерил на подъезде к городу. Машину начинает слегка потряхивать на стыках между бетонными плитами, которыми устелена вздымающаяся дорога. Откинув очки на голову, Николас слегка подаётся вперёд, чтобы рассмотреть в лобовое стекло открывающийся вид. На огромном куске космического корабля, переломанного пополам, торчит город-чудовище, переливающийся оранжевыми и зелёными огнями. Между голографическими стендами с рекламой и высотками редкие пучки сизого парового смога. Строения настолько высокие, что кажется, будто красными заградительными огнями они могут лизнуть небо. Город — огромная дышащая махина из металла и пластика, способная перемолоть человеческие кости, как мукомольная мельница — зерно, — а запускают этот механизм другие люди. Иронично.       У главных ворот торчат обзорные вышки. Машину тормозит жандармерия.       — Предъявите документы, — говорит мужчина в обмундировании с автоматом наперевес. Из внутреннего кармана журналистка достаёт прямоугольную книжечку-ксиву и демонстрирует, получая в ответ одобрительный кивок.       — А Ваш спутник? — немного наклоняясь, жандарм кивает на Николаса. Последний из ботинка извлекает свёрнутый в трубочку листок и передаёт проверяющему. Бумажная трубочка разворачивается, и по наитию Мерил пытается заглянуть, что на ней написано.       — Нос длинный? — беззлобно осаждает её Николас. Девушка бурчит что-то о том, что это профессиональная привычка. Злобно шикнув, жандарм сплёвывает себе под ноги, комкает бумажку, убирая в карман, и жестом отдаёт приказ об открытии ворот.       Проехав немного вглубь города, журналистка небрежно паркуется в предназначенном для этого месте.       — Вытряхивайся.       Атмосфера в городе сильно отличается от пустынной, здесь воздух влажный и не царапает слизистые. Стойкий густой запах ржавчины и тины ударяет по непривыкшим рецепторам носа. Поморщившись, Николас прикусывает фильтр скрюченной сигареты.       — Здесь наши пути расходятся, — мычит, выдыхая комок дыма. Аромат табака приятно маскирует городские зловония. Мерил мнётся с ноги на ногу, подбирая слова, и парень ей помогает:       — Оставишь мне визитку? — от этих слов лицо девушки озаряется, и она наспех выуживает из бумажника белый картонный прямоугольник. На лицевой стороне визитки логотип агентства, на обратной — фамилия, инициалы и личный номер телефона.       — А ты? — интересуется девушка, пока Николас убирает её визитку в карман и вжикает молнией.       — А я — беспризорная дворняга. За пару дней освоюсь и в свободный час навещу тебя. Всё-таки я перед тобой в долгу, хотел бы отплатить.       — Пару дней, значит… Ладно, буду ждать, — она протягивает парню руку. Приняв рукопожатие, Николас свободной ладонью ерошит коротко стриженные волосы девушки, вызывая у той возмущённый возглас. Только сейчас парень заметил, что Мерил едва доставала ему макушкой до груди.       — До встречи, мелкотня! — отсалютовав, широким шагом он удаляется, закинув лямки тяжёлой ноши на плечи. Мерил возвращается к машине за остатками вещей и прыскает от смеха, завидев на приборной панели намертво прикрученную консервную банку, ломящуюся от сигаретных окурков, которая ещё в начале пути была совершенно пустая.

<…>

      Нога переступила порог огромного кабинета, напоминающего аквариум из-за количества окон. По периметру рассредоточились мужчины в чёрных классических костюмах и почти не шевелились, даже дыхательные движения были неуловимы. Очевидным было то, что эти каменные големы оживут мгновенно, если что-то пойдёт не так — в этом случае Николас не досчитается нескольких костей. На рукавах их чёрных костюмов он заметил хорошо знакомый символ — три параллельных линии, перпендикулярная им четвёртая и окружность в центре.       О заказе Вульфвуд знал немного: только то, что заказчик — Най, что дело очень срочное и важное, и что обещанный гонорар космических масштабов.       О личности Ная сведений было несколько больше. В более широких кругах его знали как Найвса Миллионса. Даже думать не хотелось, за какие заслуги его так прозвали. Он — глава организации Ганг-Хоу-Ганс, которая занимается легальной и нелегальной продажей оружия; строгий педантичный нрав Найвса будоражил многих. В подчинении Ганг-Хоу-Ганс находилась дочерняя организация с религиозным флёром — Око Михаила, членом которой и был Николас. Связь организаций была скорее вертикальной, дополняющей. Первая занималась делами финансового характера, устанавливала партнёрские отношения, расширяла сферы влияния, руководила производством. Око же взращивало и поставляло первоклассных убийц: те, кому повезло больше, формировали основную боевую мощь Ганг-Хоу-Ганс; те, кому повезло меньше, становились рэкетирами и решали мелкие вопросы; многие становились рекрутами, часть которых даже числилась в государственной жандармерии. Также на уровне слухов ходила молва, что «неудачных» выходцев из приютов, проваливших испытания Ока, продавали задёшево. Но Николас знал: то были не слухи и товаром становились дети, которым не исполнилось и 14 лет.       Те, кто покупал оружие, солдат или детей, имели разные цели и причины для этого. Откровенно говоря, на «цели» и «причины» Вульфвуду было плевать — что-то на этой треклятой планете происходило не так, как должно, и это необходимо изменить.       — Николас, да? — заказчик поднялся из-за стола и протянул руку, чтобы поприветствовать прибывшего, а после рукопожатия приглашая присесть на кресло.       Высокий, с пепельными волосами и стальным взглядом, под правым глазом — родинка, поверх серой водолазки надет светлый строгий костюм, сшитый явно под заказ — на первый взгляд совершенно ничего необычного, так выглядят многие акулы бизнеса. Этот мужчина, однако, вселял какой-то липкий ужас одним своим присутствием. Возможно, Николас бы вжался в спинку кресла от страха, но как «выпускник» Ока Михаила он был обучен игнорировать всякие тревожные шорохи под кожей.       — Тебя ввели в курс дела?       — В общих чертах.       — Что ж, давай обсудим детали.       Мужчина напоминал крокодила — о них Николас узнал из энциклопедии о Земле, которую тайком уволок и спрятал под своей подушкой, штудируя её по ночам. Крокодил — адаптивный хищник, который часами напролёт может оставаться неподвижным, совсем как камень, изучая повадки жертвы. Когда наступает наиболее подходящий момент, хищник совершает уверенный и точный бросок. У жертвы почти нет шанса на спасение, только счастливая случайность может спасти ей шкуру.       — Как ты наверняка знаешь, за мою голову назначена награда в шестьдесят миллиардов, — вкрадчиво объяснял Найвс. Остаться вне озвученного инфоповода было невозможно: все газетные заголовки пестрили объявлениями о розыске, в каждом городе — сотни плакатов, по радио новостные сводки не обходились без упоминания об этом. По иронии судьбы разыскиваемый преступник находился в одном из самых крупногабаритных зданий прямо посреди столицы, можно сказать, у всех на виду. Он продолжил: — Так же, как и за голову моего брата. О нём и пойдёт речь.       Со знанием дела Николас кивнул.       — Его имя Вэш. Постоять за себя он может, в его боевых навыках я не сомневаюсь, но… Он малость глуповат и постоянно влипает в передряги, из которых сухим из воды выходит крайне редко, — мужчина поставил локти на столешницу, сцепив руки в замок. Смотрел он прямо в глаза. — Ты будешь его телохранителем. Твоя задача — не допустить, чтоб с его головы хоть волосок упал. Обо всех его передвижениях и делах будешь докладывать мне, — один из стоящих у стенки бугаев подошёл к ним, кладя на стол мобильный телефон. — Обо всех, ясно? Куда он ходит, с кем общается, во сколько ложится спать. Я хочу знать о каждом его шаге. Отныне ты — его тень. Следуй за ним по пятам, куда бы он ни отправился. Ты — нянька для моего младшего брата, и я хочу, чтобы он был в полной сохранности. Это в твоих силах?       Не сдержавшись, Николас прыснул от смеха. Его отправили сюда как лучшего бойца «Ока Михаила»; если он не справится с этой работой — не справится никто.       Как глава организации, Найвс хорошо был осведомлён о человеческих резервах и внутренней структуре, а вопрос — лишь смеха ради. Молодёжь всегда мило реагирует на провокации, как ему казалось.       — Простите, что отвлекаю, Господин, — подал голос всё ещё стоящий рядом солдат Ока. — Ваш младший брат в здании, вошёл с чёрного входа.       Най откинулся на спинку кожаного кресла, складывая руки на подлокотники и по-хищному зловеще улыбнулся.       — Для тебя, Николас, есть ещё одна задачка, о которой не оговаривалось в контракте. Задачка намного сложнее, чем первая.       Повертев мобильник в руке, без особого энтузиазма Николас вопросительно взглянул на заказчика.       — Тебе нужно подружиться с Вэшем и расположить его к себе, добиться его безоговорочного доверия. Так, чтобы твоё мнение имело для него вес. Понимаешь?       «Комплекс старшего брата? Понимаю, как же», — подумал Николас и кротко кивнул.       — Оплата?       — Плюс семьдесят процентов от той суммы, которую ты получишь за основную работу.       Подводный камень, о котором Николас подозревал: отказаться от второй «задачки» означало отказаться от контракта целиком. Это недопустимое упущение, потому что ту же самую сумму денег Николас будет собирать несколько лет — такого количества времени в запасе не было.       — Восемьдесят пять, — бросил парень, не меняясь в лице. Такая дерзость была просто уморительной, и Найвс рассмеялся.       — Губа не дура, да? Пускай восемьдесят пять. Если справишься, я буду готов выдать тебе премиальные.       Убрав телефон в сумку, Николас поднялся. Слух уловил звук приближающегося к нужному этажу лифта. Парень прошёл к двери, которая спустя мгновение распахнулась.       — Най! Ты хотел меня видеть?       «Боженька, — замерев, как статуя, наёмник вытаращил зенки, — Да у тебя тут конкурент».       Конечно, он уже видел лицо младшего брата главы организации, но напечатанные в газетах и на плакатах изображения сильно преуменьшали природное обаяние этого молодого человека.       Вэш и Най выглядели чрезвычайно похоже, как и положено близнецам, но аура, глаза, причёска, мимика, невербальные жесты — всё — настолько отличались, что братья казались бесконечно далёкими друг от друга.       Глазами наёмник прилип к ярко-красному плащу, который висел на плечах Вэша. Цвет настолько аппетитный, что невольно вспоминаешь о чувстве голода, которое игнорировал несколько суток.       — Это Николас. Отныне он твой телохранитель.       — Чего?! Погоди, мне не нужен никакой…       — Вэш! — лицо Ная вмиг побагровело, всю стальную сдержанность как водой из гидранта смыло, но тон тем не менее сквозил ледяным холодом.       Напуганным Вэш не выглядел. Обиженным, рассерженным, обременённым — ничего из этого. Его лицо было безмятежным, как морская гладь во время штиля, но назвать это смирением не поворачивался язык — для смирения слишком много спеси во взгляде.       — Как скажешь, — развернувшись на пятках, он кивнул Николасу в сторону двери. — Идём?       Не дожидаясь своего спутника, светловолосый зашагал в сторону лифта. Задержавшись на пороге, Николас обернулся.       — Мне нужна копия контракта.       Громко хмыкнув, Найвс из ящика стола вынул несколько аккуратно сложенных вместе листов, скреплённых степлером, и протянул контракт. Забрав его, Николас свернул бумаги как попало дважды пополам и небрежно сунул в карман, безмолвно кивнул на выходе и хлопнул дверью.       — Урождённая дворняга, значит, — заключил Найвс, крутанувшись на стуле к окну. Становилось любопытно.       Вопреки ожиданиям, Вэш дожидался его в лифте, придерживая автоматически закрывающиеся двери ногой.       — Что в сумке? — решил спросить он, не особо заинтересованный в ответе. Ноша привлекала внимание, поскольку для повседневных вещей казалась слишком уж тяжёлой.       — Инструменты.       Добирались пешком они добрых полтора часа. От здания организации до съёмной квартиры Вэша расстояние такое, что по прямой ходьба заняла бы от силы минут двадцать, но шли они исключительно в обход: по узким переулкам, где только приглушённо слышны звуки города; под мостами, около каналов, где невыносимо несло застоявшейся водой — такое расточительство казалось немыслимым жителю пустынной местности.       — Ты всегда так передвигаешься?       — Да. Популярным быть трудно, — отшутился Вэш. Завидовать определённо нечему.       Наконец они сворачивают в тихий и довольно чумазый район на окраине. Металлическая лестница по пути на второй этаж жалобно скрипит, угрожая обвалиться в любую секунду от чрезмерной тяжести. Дверь, в замочную скважину которой Вэш пихает ключ, выглядит совсем недружелюбно: серая краска почти наполовину слезла и торчит ржавеющая «плоть». Раздаётся скрип от поворота петель и лёгкий щелчок по выключателю. Николас замирает на входе, потому что то, что он видит, совсем не похоже на квартиру. От помещения так и разит аварийным состоянием: с потолка в некоторых местах свисают панельные плиты, обои словно ободраны каким-то диким зверем, плинтуса сколоты, только пол выглядел чудом уцелевшим и даже немного обновлённым, а самый приличный элемент дизайна — живёхонький и чистенький диван, наверное, купленный относительно недавно. Всю остальную мебель Николас окрестил «видавшей некоторое дерьмо».       — Прости… Я сегодня не ждал гостей.       Вошедший удивлённо заломил брови — уборка тут явно не помогла бы, разве что капитальный ремонт. Из элементов повседневного бардака были лишь два стула с горками одежды — чистой и грязной, по всей видимости, а также стопка грязной посуды в раковине и набитый мусорный бак в углу за холодильником. С тоской Николас думал о том, что спать ему придётся на полу; оставалось лишь надеяться, что под половыми досками не снуют крысы.       Наспех напечатав Найвсу краткое сообщение о том, что они добрались до съёмного жилища, Николас поставил с грохотом сумку на пол и известил хозяина квартиры:       — Я осмотрюсь.       Вэш неуверенно кивнул и принялся аккуратно складывать одежду на стульях, чтобы придать горкам более аккуратный вид. Присутствие кого-то постороннего смущало — он не привык к гостям.       Осмотр, судя по всему, подразумевал переворачивание квартиры вверх дном, потому что Николас залезал буквально в каждый угол и каждую щель: встав на стул, прощупывал верхушки настенных шкафов, поднимая с них пыль; заглядывал под холодильник, диван и ванную, за унитаз; он даже прощупал верхний и нижний оконные козырьки, высунувшись наполовину через распахнутые настежь ставни. Такая дотошность удивляла и беспокоила, словно парень искал что-то конкретное и всё никак не мог найти.       — А ты не перебарщиваешь? — мягко поинтересовался Вэш, на что Николас искренне рассмеялся, вытирая тыльной стороной ладони пыль со лба.       — Я? — интонация была пропитана иронией, — Не мне наняли телохранителя.       Вэш неловко прикусил нижнюю губу. Брюнет водил вдоль и поперёк стен руками и, наконец, воскликнул победное «нашёл», после чего из набедренной сумки достал складной нож и чиркнул линию по целостному куску обоев, отковыривая кончиком ножа что-то маленькое и чёрное от стены.       — Что это?       — Скрытая камера, Тонгари, — вынес вердикт Николас. Прослушав информацию о камере, Вэш зацепился слухом за необычное прозвище и издал удивлённое «ээ?».       «Прости, старший братец, — ехидно думал Николас, рукоятью ножа с хрустом ломая жучок, — Теперь малыш Тонгари и эта территория под моей юрисдикцией».       Свою догадку о том, что Най, скорее всего, своевольно поставил в доме Вэша прослушку, Николас решил не озвучивать, но был уверен, что догадка верна.       — Ты слишком спокоен для человека, в квартире которого обнаружилась скрытая видеокамера.       — Мне редко удаётся побыть дома, — блондин пожимает плечами. — К тому же, моя частная жизнь невероятно скучна.       — Скучна? — Николас громко усмехнулся. — Странно слышать это от того, кто находится в розыске. Боюсь представить, что по твоему мнению представляет из себя веселье.       — Рискнёшь со мной повеселиться? — смеясь, Вэш обнажил белоснежные клычки и резцы. Это показалось Николасу неприлично милым.       — Всенепременно, Тонгари.       Настало время серьёзных приготовлений. Наёмник выволок на середину комнаты принесённую с собой сумку, присел возле неё и распахнул замки, обнажая внутренности. Челюсть Вэша медленно потекла вниз.       — Почему столько оружия?!       — А ты думал мы с тобой в куклы играть будем? — недоумевал брюнет, вытряхивая из всех карманов всевозможные боеприпасы: автоматы, винтовку, сменные магазины, патроны, револьверы, несколько ножей, удавки, наручники, осколочные грушевидные гранаты, верёвки и прочую мелочь.       Усевшись на пол рядом с сумкой, Вэш с грустью и интересом разглядывал всё это добро. Разложив всё по паркету в определённом порядке, Николас потёр подбородок и, поднимаясь, принялся распихивать припасы по углам, схронам и полкам. Часть патронов он даже засунул в холодильник…       — Что ты делаешь?       — Запоминай, что и куда я кладу. Это для самозащиты, — громко сказал Николас из ванной комнаты, пока к нижней части раковины на изоленту прилеплял один из ножей и удавку. К нижней части крышки унитазного бочка он примотал небольшой револьвер.       — Мне кажется, или ты превращаешь моё жилище в полигон? — саркастично поинтересовался Вэш, устало вздыхая.       — Я бы ещё растяжки по периметру дома поставил, но, боюсь, численность твоих соседей резко сократится, — на услышанное парень поднял удивлённые глаза, но расслабился — Николас улыбался собственной шутке. — Умеешь обращаться с пушками?       — Да, — ответил Вэш с неприкрытой тоской в голосе.       — Какие-то проблемы с ними?       — Просто… не по себе.       — Не подумал бы, что парень, которого кличут Ураганом, будет нежнее фиалки.       — Это плохо?       — Плохо что?       — Я не вижу зла в том, чтобы быть нежнее, чем того от тебя ждут.       Наёмник недоумевающе вскинул брови и уставился на Вэша. Вырисовывалась как минимум одна веская причина для конфликта, повисшего между братьями. Или это было следствие?       — Может, ты и прав, лохматый, — задумчиво нахмурив брови, брюнет поднялся и направился к выходу.       — Куда ты?       — Осмотрюсь.       — Ты будешь спать у стены или с краю? — второпях спросил Вэш. На несколько секунд Николас замешкался и, обернувшись, ответил:       — На полу, — дверь за ним закрылась с мягким хлопком. В комнате повисла тишина, нарушаемая стрёкотом потолочной лампы. Оставшись наедине со своими мыслями и впечатлениями, Вэш достал из комода дополнительные одеяло и подушку. Стелить что-то на полу он не стал. Юноша, которого к нему приставили в качестве телохранителя, отличался от охранников, которые окружали старшего брата. Как минимум, Николас казался намного моложе, вряд ли ему было больше двадцати пяти лет; как максимум, он намного более живой и открытый, чем те же молчаливые истуканы-охранники. Также Вэш успел заметить, что под глазами у того образовались тёмные круги — то ли это признак усталости, то ли плохого сна, то ли всего вместе — с момента встречи Николас ни разу не присел перевести дух. Его выносливости можно было позавидовать. Очевидно, что тренировкам юноша уделяет много времени — он очень хорошо физически сложен, высокий, подтянутый, с рельефными мышцами. Вероятно, его уровень подготовки был очень высок. На руках, ногах, не закрытых одеждой, и на лице лежал приятный дымчатый загар; кожа с виду казалась очень тёплой… Качнув головой, Вэш направился к холодильнику, чтобы отвлечься от своих мыслей.       Над городом повисла ночь, и была она непривычно яркой — совсем не похоже на кромешную холодную тьму пустыни. Желудок мерзко сводило из-за голода, поэтому наёмник вновь закурил, шагая вдоль стен дома. Стоял чужеродный городской шум: откуда-то доносился скрежет металла, свист и гул непонятного генеза, едва уловимые звуки музыки и людского гомона. Эта хаотичная какофония не позволяла сосредоточиться на чём-то одном, поэтому Николас больше полагался на своё зрение.       Двухэтажный жилой дом, в котором находилась квартира Вэша, был окружён хиленьким металлическим забором с кирпичным основанием. Сделав почти полный круг, Николас заметил тачку — он видел её ещё тогда, когда они только шли сюда. Стёкла машины тонированные, номеров нет. Вдруг дверь распахнулась и из салона авто вывалился здоровый мужик. Амбал в чёрном классическом костюме с хорошо знакомыми символами Ока Михаила на рукавах.       Варианта было два: либо Най приставил слежку за Николасом, потому что не доверял ему, либо за Вэшем. Не исключено, что верны оба варианта.       «Поехавший», — беззлобно резюмировал наёмник, крадясь обратно тем же маршрутом.       Халупа встретила пряным ароматом тушёного мяса, рот призывно наполнился слюной. Стола здесь не было, только две кухонные тумбы, за которыми копошился Вэш, поэтому Николас вновь сел на пол, опёршись спиной о позади стоящий диван. Вскоре хозяин жилища принёс с собой две тарелки с холмами пышущего жаром мяса, одну отдавая гостю и усаживаясь рядом.       — Подумал, что ты проголодался, — улыбнулся Вэш очень тепло и мягко. Рта Николас решил зря не раскрывать, чтоб позорно не закапать всё вокруг слюной, а громкое урчание его слипшегося желудка было куда лучше словесной благодарности. Это было так вкусно, что в уголках глаз щипало — возможно, брюнет слишком долго не ел и теперь любая пища покажется божественной на вкус, но, что более вероятно, такова на вкус домашняя еда, по которой Николас очень соскучился.       С трапезой было покончено, а горка грязной посуды в раковине выросла на две тарелки. На расправленном диване лежало две подушки и два одеяла.        — Как ты можешь так спокойно пускать в свою постель чужака?       — Не знаю… — сонно промямлил Вэш, ложась на свою половину к стене. — У тебя глаза добрые.       «Ещё один поехавший, — озадаченно думал Николас, — Но поехавший по-другому».       — Спокойной ночи, Тонгари, — только приложившись затылком к подушке, Николас понял, насколько сильно устал. Пустыня выжала из него все соки, встреча с Найвсом — перемолола сухой остаток, и теперь парень, наевшись до отвала, готов был впитаться в постель.       — И тебе, — бормотал Вэш, наполовину провалившись в сон.       Николас закрыл глаза, слушая мерное дыхание рядом с собой.