Поцелуй мои гаснущие глаза.

      Уставший хирург сел на скамейку, предлагая присесть и Суехиро.       — Есть хорошая новость. Мы смогли сохранить глаз анатомически, как орган, удалять его не придётся. Но зрение... Думаю, вы догадываетесь, к чему я клоню. Зрения нет и не будет.       В этот момент Тэтте почувствовал, словно провалился во что-то горькое, высасывающее силы. Картинка перед глазами поплыла, но офтальмолог смог взять себя в руки, через силу заставляя слушать вязкие и тяжёлые как дёготь слова.       — Зрительный нерв погиб, — продолжал хирург, рассматривая свои сухие руки. — Когда парень поступил к нам его глазное давление было за семьдесят, когда норма не более двадцати одного. Высокое давление держалось слишком долго, несколько часов.       Мужчина вздохнул.       — Есть ещё кое-что... Я думаю, вы прекрасно знаете, что катаракта чаще всего поражает оба глаза. На правом глазу приступа не было, но зрительный нерв там тоже повреждён. Поле зрения очень сужено, по нашим предположениям видеть он будет не больше, чем просто сильно размытые пятна. Мне жаль.       Хирург просидел ещё немного с Тэтте, словно своим присутствием помогая переварить информацию. Только вот эта информация никак не хотела усваиваться и тошнотой просилась наружу. Суехиро поник.       — Спасибо. Спасибо, что сделали всё, что смогли.       Мужчина рядом кивнул, хлопая темноволосого по плечу.       — Я могу навестить Сайгику? Как он сейчас?       — Сейчас он в послеоперационной палате, пока приходит в сознание, ему нужно побыть там как минимум пол часа, а может и вовсе придётся пару часов. Будем смотреть по состоянию.       — Ничего, я подожду, хоть несколько часов.       Мужчина взглянул в янтарные глаза, впервые за весь разговор. Он не увидел в них ничего, кроме переживания сильной боли с оттенком вины.       — Хорошо, тогда я попрошу медсестру подойти к вам, сообщить, когда можно будет навестить пациента.       — Спасибо.       Оставшись один, Суехиро опёрся локтями об колени, закрывая ладонями лицо. Просидел он так немало, однако время для него сейчас не было чем-то ощутимым. Все эти быстрые минуты он думал о том, как Дзёно отреагирует на свою почти полную слепоту, как всеми силами придётся помогать парню, чтобы учиться жить заново. Тэтте готов был к этому. Готов помогать кормить, медленно спускаться по ступенькам, правильно надевать одежду, ориентироваться в пространстве, мыться. Суехиро размышлял о том, что надо будет изменить и расставить в доме, чтобы незрячему было удобнее и комфортнее передвигаться.       — Тэтте Суехиро? — послышался женский голос.       Тэтте поднял голову. Из-за долгого сдавливания от пальцев на лице остались небольшие покраснения.       — Да.       — Дзёно Сайгику перевели в десятую палату, вы можете навестить его, только недолго, ему нужен покой.       — Хорошо, спасибо.       Темноволосый стиснул зубы от мимолётной боли в ногах из-за долгого пребывания в одной позе.       Как только расстояние к палате сокращалось, дышать становилось труднее, а сердце ощущалось всё более беспокойным.       Переступив порог палаты, ноги стали ватными, а янтарный взгляд не осмелился подняться выше края койки. Но Тэтте пересилил себя: перед ним лежал Дзёно с перебинтованным глазом, накрытый белым, тонким одеялом. Казалось, он без сознания.       — Дзёно?..       Тишина.       — Дзёно, ты как? — Суехиро аккуратно взял чужую ладонь.       — Ммм... Глаз болит...       Парень неловкими движениями потянулся к лицу, но темноволосый успел перехватить его:       — Нет-нет, не надо трогать, сейчас у тебя там повязка. Ты что-нибудь помнишь?       — Помню, как заблевал твою машину, — Сайгику медленно покачивал голову из стороны в сторону. — Помню боль ужасную... И сейчас больно, но раз в десять меньше. Меня скоро выпишут?       — Думаю, через пару недель ты уже будешь дома.       — Ты плачешь?       Суехиро сжал чужую ладонь.       — Нет. Может, немного... — соврал Тэтте, ведь пару капель слёз уже впитались в белое одеяло, а одна остывала на кафеле.       Сайгику открыл теперь единственный здоровый глаз.       С распахнутого окна одиночной палаты медленно заходил прохладный ветер, который смешивался с больничным, пропитанным лекарствами и дезинфицирующими средствами воздухом. Он игрался с тёмными прядями, касался пальцев на белой простыне.       В коридоре было тихо, пахло чистотой, моющими средствами и надеждой.                     — Я не вижу.                     Руки Суехиро задрожали. Беловолосая голова повернулась к звукам всхлипа, алые кончики рассыпались на подушке. Сайгику видел перед собой тёмное пятно.       Это Тэтте?..       Свободная рука незрячего прильнула к чужой и медленно поползла вверх, желая коснуться румяной от слёз щеки.       — Почему ты плачешь?       — Мне жаль... Это из-за меня ты теперь не видишь...       — Нет. Раз теперь я слепой, значит так должно было случиться. Это я виноват в том, что довёл своё здоровье до такого.       — Мне страшно за тебя.       — А мне нет. Я ведь всё равно буду рядом с тобой, и ты всё равно любишь меня. Или теперь нет?       — Люблю, люблю, Дзёно, — Тэтте встал на колени перед койкой, больно ударяясь, но всё ещё крепко сжимая руку Сайгику.       Горячие губы коснулись белых костяшек. Затем щека мягко, но настойчиво, жадно прижималась к руке, пока дорожки слёз не прекращались.       — И я люблю тебя.              

***

             Всё это время, пока Сайгику восстанавливался в отделении хирургии, Тэтте так же ходил на работу и проводил время дома. Вот только на работе он стал более задумчивый и рассеянный из-за случившегося.       Темноволосый старался навещать незрячего если не каждый день, то через день, принося ему еды, которую готовил сам, чистую одежду и небольшой проигрыватель с любимой музыкой Дзёно. Теперь, после работы, Суехиро спешил домой, но не в тот, в котором он жил.       — Ты сам-то кушаешь? — Сайгику взял дольку нарезанного и почищенного яблока, потянулся к Тэтте, случайно тыкая ему в нос. — Ой...       — Кушаю? Да, всё нормально, — он улыбнулся, аккуратно хватая кисть Дзёно, направляя дольку яблока к себе в рот.       Сайгику положил тарелку к себе на колени и коснулся рукой живота Суехиро.       — Ты врёшь! Я чувствую, ты похудел!       — Это от стресса, полагаю... Когда ты вернёшься домой, всё наладится.       — Когда я вернусь домой ты первым делом получишь у меня.       Тепло густой волной разлилось по грудной клетке Тэтте. Пальцы коснулись подбородка незрячего, поворачивая чужое лицо к себе и удерживая. Губы нежно и долго целовали уголок рта.       — Мне так хочется домой... Дома тепло, спокойно, уютная кровать. И ты, — незрячий неуверенно убрал тарелку с нарезанными фруктами на тумбочку.       — Я тоже скучаю по дому.       — Ты же там каждый день бываешь, — Дзёно скривил бровь в удивлении.       — Да. Но когда тебя там нет, мне становится некомфортно. Как будто не хватает чего-то родного.       — Ой, только не надо вот эти...       Беловолосый от этих слов отвернулся в сторону окна, чувствуя, как сердце сжимается.       — Это правда, Дзёно. Мне плохо без тебя. Каждый день проходит тяжело.       — Надеюсь, ты не начал курить?       Суехиро виновато отвёл взгляд в угол.       — Когда вернусь, я найду каждую пачку твоих сигарет, — Сайгику потянулся руками к Суехиро, ища и залезая в чужие карманы, пытаясь найти припрятанное. — И знаешь, что я с ними сделаю?       — Что? — Тэтте улыбался, с теплотой смотря на парня, который отчаянно пытался найти пачку, совершенно не пытаясь противостоять тому.       — Чего ты улыбаешься? Думаешь, я не слышу? Я эти сигареты выставлю во двор под ливень, чтобы они промокли все до единой. А потом...       Голос незрячего утихал, Суехиро обнял парня за талию и прижал к себе, утыкаясь носом в теплую шею.       В палату постучалась медсестра:       — Тэтте Суехиро! Снова долго, очень-очень долго.       — Простите, Сайгику сегодня попросил меня задержаться ещё на пару минут, — темноволосый поправлял одежду.       — Чего!? Это я-то? — Дзёно махнул рукой, но Тэтте успел встать с койки.       — Дзёно, пока. Скоро будешь дома, как и хотел.       Суехиро взял чужую ладонь и прижал к губам.       — Пока... Скорее бы, — незрячий вздохнул, удерживая небольшой ком в горле.       Мучительно отпустив руки друг друга, Тэтте направился к выходу из палаты.                     Сайгику выписали спустя вторую неделю нахождения в отделении хирургии. Счастливый Тэтте ушёл с работы пораньше, чтобы на машине забрать незрячего.       Дзёно сидел на скамейке в коридоре у поста, разговаривая с медсестрой.       — Потом снимешь повязку. Если кровоизлияний на ней не будет, или гноя, например, то можно уже ходить без нее. Чуть что, сразу обращайся к нам. Но у тебя всё хорошо зажило, так что не переживай, — медсестра объясняла парню, что нужно делать с повязкой, которая ещё была на левом глазу.       — Хорошо, понял. Уже устал немного с ней ходить.       — Понятное дело, уже какая неделя пошла. Повезло тебе, что такой друг хороший есть, ещё и офтальмолог. Так что ты под крылом ангела считай, — женщина кратко рассмеялась.       — Да... Да, это точно.       Сайгику улыбнулся, задумавшись о чём-то своём.       — Дзёно!       Суехиро шёл по коридору с нескрываемой радостью, что парень наконец-то возвращается домой.       Незрячий повернулся в сторону родного голоса. В грудной клетке словно что-то расцвело, разрасталось приятными волнами, пробирая до кончиков пальцев.       — Ты как? Все вещи собрал?       — Да, их тут не особо много, — Сайгику встал со скамейки с полной сумкой.       — Давай мне... Возьми меня под руку, — Тэтте взял сумку в свободную руку. — Извините, можете, пожалуйста, передать хирургу благодарность?       Темноволосый повернулся в сторону постовой медсестры.       — Да, конечно.       — И... Вот, — Суехиро протянул подарочный пакет, в котором лежала благодарность медперсоналу. — Вкусные, поешьте с чаем потом в сестринской.       — Ой, что уж вы! — медсестра отмахивалась рукой, но взяла презент.       — Надо. До свидания.       Тэтте неспешно пошёл по коридору, ведя парня за собой, который обнимал чужую руку.       — Что там было? Что ты отдал медсестре?       — Конфеты.       — Аа, я уж подумал принёс алкоголь.       Суехиро улыбнулся.       Выйдя из здания, незрячий замер:       — Подожди...       — М? Ты что-то забыл?       — Нет, тихо.       Пасмурные облака заполонили небо, но несмотря на это погода была приятной, чуть тёплой, Сайгику называет такую – идеальной. Мелкими и редкими каплями шёл дождь, он был настолько небольшой, что прохожие не нуждались в зонтике и даже не обращали на него внимание. Кроме незрячего.       Парень молча стоял у ступенек здания, всё так же обнимая руку Тэтте. Уши ловили звук каждой прохладной капельки, а лёгкие наслаждались свежим, дождливым воздухом.       — Всё, пойдём.       — Аккуратно, тут ступеньки, держи меня крепко.       Беловолосый неуверенно шагал вперед, чуть оступаясь. Суехиро контролировал каждый шаг парня, совершенно не беспокоясь о том, что сам может поскользнуться на мокрой плитке. Пальцы впивались в плечо Тэтте, из-за чего тот слабо улыбался от осознания, что Сайгику доверяет и полагается на темноволосого.       — Жаль, я больше не увижу это небо.       Янтарный взгляд с болью устремился в закрытое веко, затем на повязку на левом глазу.       — Но ты будешь чувствовать. Чувствовать всё намного лучше, — Суехиро не знал, как подбодрить, но и молчать, оставляя парня с этой болью тоже не хотелось.       Тэтте помог незрячему сесть в машину, прикрывая макушку рукой, чтобы тот не ударился, и сам сел на водительское сиденье.       — Наконец-то домой, я так скучал. Даже по твоей еде, — Сайгику улыбнулся, повернув голову к сидящему рядом.       — Я как раз приготовил много вкусного к твоему возвращению.       — Буду ощущать себя дегустатором. Учти, сейчас я буду ещё придирчивее, ведь моё обоняние и вкусовые рецепторы обострились, — парень важно помахал указательным пальцем и шуточно сменил тон.       — Видимо, придётся мне теперь часами проводить на кухне.       — Нам. Теперь я от тебя не отойду.       Суехиро улыбнулся, смотря на дорогу. Его рука нежно коснулась чужой, переплетая пальцы между собой.       Дождь слегка усилился и теперь барабанил по машине, сползая холодными ручьями по стеклу. Прохожие бежали под крышу или в магазины, укрывая голову кто-чем может. Кто-то смеялся, торопя друга и совсем не боясь дождя, кто-то из-за всех сил старался не промокнуть и не наступать на лужи. Сегодня был дождливый день.              

***

             Второй этаж дома постепенно заполнял вкусный аромат жаренных овощей. Сайгику пальцами искал ручки у прикроватной тумбы, чтобы аккуратно достать распечатанные снимки. Повязка с глаза давно была убрана, но незрячий уже ввёл в привычку ходить с закрытыми веками. Подушечки пальцев нежно коснулись фотографий, словно парень так сможет понять, что на них изображено. Приятный запах и желание вспомнить моменты заставили Дзёно встать с кровати и неспешно направиться на кухню на первом этаже.       Взявшись за перила, Сайгику босыми ногами касался ступенек, медленно продвигаясь вниз. Преодолев небольшое испытание, к которому незрячий уже почти привык, парень прошёл на кухню, из которой лил тёплый свет и было чуть теплее, чем в других комнатах.        — Тэтте, — Дзёно дотронулся до чужой спины, поглаживая.       — Дзёно, ты напугал меня, — вздрогнув, повернулся Суехиро, оставляя сковородку в покое.       — Что? Почему?       — Ты теперь такой тихий, даже непривычно.       — Ну это пока что! Вот окончательно осмелею и запомню, что где стоит...       Суехиро улыбнулся и приобнял Дзёно за талию.       — Ты что-то хотел?       — Да, вот... — руки протянули снимки. — Что тут изображено?       Суехиро отвёл незрячего к столу, чтобы тот сел на стул.       — Вот на этом снимке закат, — Тэтте взял чужой указательный палец и кончиком очертил на фото солнце, — Вот тут дерево, поле. На этом снимке я на фоне заката, — подушечка пальца огибала силуэт человека на фото, — На этой фотке... Тоже я. В машине.       Суехиро покраснел, вспоминая тот самый день до мелочей.       — Ой, сейчас овощи сгорят, — он устремился к плите, впервые мимолетно радуясь, что Дзёно не видит лёгкий румянец.       — Ааа, это тот самый момент, я вспомнил!       Сайгику хитро улыбнулся и отложил фотографии в сторону. Медленно, он подошёл сзади, обнимая Суехиро со спины и вдыхая любимый запах.       — Я боюсь забыть твоего лица, — прошептал незрячий.       Губы Тэтте сжались, а сердце пропустило колкий удар.       — Даже если я пропаду из твоих воспоминаний, то всё равно буду рядом с тобой.       После сказанных возлюбленным слов, незрячий затаил дыхание, словно ему ударили в солнечное сплетение. Слёзы впитались в домашнюю рубашку темноволосого.       — Дзёно, ты плачешь? Или это такой дождь на улице сильный, что уже с потолка капает? — попытался разрядить обстановку парень, поворачиваясь к любимому лицом.       Сайгику рассмеялся, судорожно выдыхая и утыкаясь носом в чужую шею.       — Ну-ну, всё ведь хорошо, разве нет? Весь ужас позади.       — Да... Да. Пойдем посидим на качели во дворе. С пледом, и ты будешь читать мне и рассказывать, как полюбил меня.       — Конечно, сейчас только приготовлю ужин, немного осталось.       Суехиро коснулся губами носа незрячего, затем одарил нежным поцелуем улыбку парня.       После вкусного и сытного ужина парни уже сидели на качели во дворе. Благо была крыша, которая спасала от сентябрьского дождя.       Суехиро в полголоса читал книгу, пока незрячий лежал у того на плече, укутав возлюбленного и себя в мягкий, цвета шоколада плед.       Прикрытые глаза смотрели в никуда, зато уши ловили каждое слово любимого человека, одновременно вслушиваясь в дыхание.       — Я люблю тебя.       Тэтте остановился, взглянув в белую макушку и чуть видневшийся кончик носа.       — Я тебя тоже очень люблю, Дзёно.       Пальцы приподняли подбородок незрячего. Суехиро всматривался в чужие глаза с бесконечным спокойным обожанием, заботой, нежностью. Сайгику почувствовал невесомый поцелуй на обоих веках, слегка улыбнувшись.       Дождь стекал по краю крыши качели, сползал по траве и глухо ударялся об дерево, было слегка прохладно из-за наступления долгожданной осени – любимого времени года Тэттэ и Дзёно, которая принесла с собой долгожданный покой. Ветер сегодня был спокойным, не тревожил и, казалось, вовсе уснул или ушёл вслед за летом.       Мягко поцеловав белые волосы, темноволосый поправил плед на чужих плечах и продолжил неспешно читать.