Charming

Лайт множество раз слышал о Принце в различных СМИ, прежде чем ему довелось встретиться с ним лично. Честно говоря, от этого было невозможно спастись. Фильмы, песни, книги, комиксы... он прочно запечатлён в мировой культуре. Но, знаете, через тысячу лет кто угодно будет. Когда Лайт впервые распознал «Принца» в статуе, стоящей снаружи национальной библиотеки, ему было пять лет. Мать вытащила его прогуляться, Саю была в детской коляске рядом с ними, и она позволила ему глазеть на каменное лицо в целом красивого мужчины. В тот момент он был внушительным, в сравнении с ним Лайт чувстовал себя букашкой. Меч и щит готовы противостоять величайшему из всех кошмаров. Принцы существовали всегда. Как и ведьмы, принцессы и разная прочая атрибутика этого мира. Все они имеют свои легенды, свой «уличный авторитет», но есть только один Принц, который имеет такое огромное влияние (будьте уверены, он работал для этого). В настоящее время сам Лайт не мечтает стать принцем, хотя он находится в национальном списке наблюдения. Но магия пришла к нему ещё в четырнадцать, и с тех пор она все сильнее и сильнее бурлила вдоль его позвоночника. Принцы не могут владеть магией. У них нет её внутри. Это исключительно прерогатива сверхъестественных существ; ведьм, фей, монстров, злодеев… Принцы получают волшебные мечи от оракулов и богов, но у людей, подобных Лайту, есть искра внутри. Внутри Лайта есть огонь, бьющийся в его сердце, и когда он вырвется, то... что ж. Сегодня, после занятий в университете, Лайт идет в полицейский офис с посылкой для отца от матери. Она не ожидает, что папа будет сегодня вечером дома к ужину, и думает, ему будет нужна, по крайней мере, чистая рубашка. Офис сегодня занят, но Лайта все узнают, и поэтому они не беспокоятся о том, что пропускают его через охрану и отправляют на четвертый этаж, чтобы доставить пакет его отцу. Лайт машет Уките, когда проходит мимо, и Мацуда загоняет его в угол, когда он пересекает уже другой коридор. — Эй, Лайт! Хорошо выглядишь, я не видел тебя целую вечность. — Мацуда здоровается, будучи сам по себе дружелюбным. — Занят. Школа, понимаешь? — Лайт смеётся. — Все здесь кажутся очень занятыми сегодня, всё в порядке? — Да, что-то происходит, — признается Мацуда, — но мне никто ничего не говорит! Они улыбаются, и Лайт пытается тактично улизнуть. — Мне нужно отнести это папе, а ты, должно быть, занят, так что… — Да, да, конечно, хорошего дня, Лайт. — Спасибо, Мацуда. — Лайт машет ему рукой и направляется мимо еще одного контрольно-пропускного пункта охраны к офисам на четвертом этаже. Директор НПА и руководители находятся на этом этаже. Большинству людей нелегко подняться сюда, но Лайт — сын заместителя директора, и многие из старших офицеров годами видели его на фотографиях или на корпоративных вечеринках. Также помогает то, что Лайт ходит с небрежной уверенностью того, кто явно должен быть здесь. Но- Ба-дум. Лайт останавливается на полпути. Что это за звук? Лайт колеблется, поднимая подбородок чуть выше, прислушиваясь. Звучит… Как сердцебиение…? Лайт смотрит на дверь прямо рядом с ним. Быстрый осмотр пустого коридора убеждает его, что он здесь один, так что… Лайт проверяет дверь, беззастенчиво дёргая ручку. Внутри Лайта охватывает гнетущий мрак. Темная комната, экраны десяти мониторов висят на стенах и над большим письменным столом, возвышающимся посреди комнаты. Тёмное рабочее кресло. Пустая чашка. Гул компьютеров. — Я могу тебе чем-то помочь? Лайт замирает. Кресло за письменным столом поворачивается, и странный темноглазый мужчина моргает на него, как рептилия. Его колени прижаты к груди, а босые пальцы ног шевелятся на сиденье. — И-извини, — Лайт как по умолчанию смущённо смеётся, — я просто ищу своего папу. Я немного потерялся. — Ты не выглядишь потерянным, — возражает мужчина нервирующе ровным тоном. Лайт позволяет себе заволноваться, заправляя волосы за ухо. У него милое лицо, и он регулярно использует его в своих интересах. Так что на этот раз он притворится тупым и беспомощным. — Лучше просить прощения, чем разрешения, верно? — шутит Лайт. — Абсолютно, — торжественно кивает мужчина. — Хорошая политика. А ты...? — Ягами Лайт, сын заместителя... — Сын Ягами Соитиро, — поняв, перебивает мужчина. — Я читал о тебе в его личном деле. — О, тогда я знаменит, — хихикает Лайт. — Ну, если ты собираешься совать свой нос во все подозрительные комнаты, то конечно будешь, — вставляет шпильку мужчина, — не хочешь посмотреть, над чем я работаю? — Да, конечно. — декларирует Лайт, осторожно закрывая за собой дверь. По сути, это опасно. Но Лайт доверяет силе своих невидимых зубов. Мужчина отодвигает свой стул в сторону, и Лайт подходит к столу рядом с ним. Схватив мышку, мужчина щелкает на различные ленты на мониторах. — В последнее время в Японии происходили различные сверхъестественные беспорядки. Лайт смотрит на экраны. — Предзнаменования? — Да, точнее так. — мужчина кивает. — Как ты думаешь, что это значит? — Ничего хорошего, — жалуется Лайт. — Исчерпывающе, — мужчина фыркает. — Ты в оперативной группе? — интересуется Лайт. — Я не узнаю тебя. — Ну, я не был на прошлой вечеринке для сотрудников, это точно, — протягивает мужчина, рассматривая свою пустую чашку. — У тебя акцент, — замечает Лайт. — Ты проныра. — мужчина ухмыляется ему. — Просто любопытный. — Разве ты не слышал, что любопытство губит? — Только лишь кошек, — возражает Лайт, подмигивая. Ухмылка мужчины достигает его глаз. — Я прочитал отчеты о предзнаменованиях, — рассказывает мужчина, — поэтому теперь я на борту, чтобы проконсультироваться с Интерполом и Королевскими Конницами. — Конницами? — повторяет Лайт. — Это же международная лига принцев, не так ли? — Нет, это не так. — хмыкает мужчина. — Да, это так. — Тогда почему ты спросил? — мужчина поддразнивает его. Несмотря ни на что, Лайт смеётся. — Ты не похож на принца, если можно так выразиться. — В любом случае, ты уже выразился, — пожимает плечами мужчина. — Я почти ничего не могу с этим поделать, верно? Лайт бросает взгляд на экраны в последний раз. — Нужно ли мне разрешить вам вернутся к работе, мистер Принц? — Ты получил то, что хотел? — Кое-какие свежие сплетни, да, — игриво смеётся Лайт. Но он получил гораздо больше, чем это. Даже если этот принц еще не осознает этого. Выражение лица мужчины мягкое, довольное, нежное. Он не выглядит намного старше Лайта. — Будь осторожен, когда суешь свой нос в подозрительные комнаты, Лайт. — упрекает принц. — Ты побеспокоишь своего бедного отца. — Не могу ничего обещать, — усмехается Лайт, разворачиваясь и выходя из комнаты. — Счастливой охоты, мистер Принц. Мужчина снова берет свою пустую чашку, хмуро глядя на нее, и когда Лайт выходит из-за двери, он тянется за маленьким сотовым телефоном. Лайт продолжает свой расслабленный шаг по зданию. Предзнаменования, да? Маленькие злодеи обычно не вызывают предзнаменования. Это означает, что здесь обитает крупная рыба. Большой злодей, может, монстр. Что-то величественное и страшное. Лайт должен затаиться на некоторое время. Лайт отмечен как опасный, он это знает, а опасные вещи становятся сильнее с годами. Принцы находятся в расцвете сил с четырнадцати до тридцати лет, но злодеи часто не расцветают полностью до сорока. Так что у Лайта есть достаточно времени, чтобы вырасти и наиграться в удовольствие. Нет нужды спешить. Он может посидеть тихо и переждать, что бы это ни было. А пока пусть НПА, Интерпол и Королевские Конницы разбираются с этим. ♔ ♔ ♔ Лайту иногда снятся сны. Разве не всем...? Ладно. Проблема в том, что Лайту снится только что-то зловещее. Никаких посредственных снов об экзаменах, никаких счастливых снов о девочках, никаких глупых снов о кошках… Только жуткие адские пейзажи, шатающиеся и корчащиеся. Лайт не уверен в своём предназначении. Ночью, когда его личная руна защиты от проклятий светится красным на задней панели экрана ноутбука, ему нравится думать, что он техноведьма. Что он универсален и открыт для множества возможностей. Он мог бы быть частью чьего-то актерского состава второго плана. Может быть, в истории искупления? Или в морально серой? Он может быть в истории ограбления! Затем Лайт ловит себя на том, что без усилий манипулирует кружащимися толпами людей вокруг него, харизма доведена до максимума, но сердце совершенно не затронуто, и он подозревает, что он злодей в процессе становления. Как раз на пороге своей собственной истории, прежде чем он действительно станет черно-красным, и какой-то ребёнок где-то готовится его убрать. Такими темпами он мог бы также заняться экономикой или политикой. Он, вероятно, преуспеет, а управление лабораторией зла — прибыльная работа. Но потом Лайту снятся эти сны… Глубокая, темная яма. Древние джунгли глубокого космоса извиваются вокруг его гораздо бо́льшего тела, в то время как множество звезд парят над головой, холодно мерцая. «— Просыпайся! — шепчут ему. — Просыпайся, Древний!» И Лайт чувствует это, какую-то часть его самого, таящуюся на краю его сознания, но он отталкивает её и снова погружается в притворство, чтобы побыть нормальным чуть дольше. Вот что его беспокоит. Он не пишет свою историю. (В его семье явно не хватает драмы.) Он в застое, ждёт пробуждения. Он монстр. Однажды он освободится от своей кожи и примет свою полную форму. Они будут говорить: «Ох, он выглядел по-человечески!» или «Он был странным ребёнком, но мы никогда не подозревали…» , пока Лайт вырывает солнце из неба. Он знает, что станет могущественным, очень могущественным, но он не уверен, куда именно его это приведёт. У злодеев есть цели, мотивы. У ведьм есть личностный рост. Монстры? Монстры ужасные, необузданные, они существуют благодаря своим собственным инстинктам охотиться, убивать и есть, будь то поедание детей или поедание планет. Это не имеет значения. Монстры просто хотят существовать. И очень трудно создать мир, в который Лайт, настоящий Лайт, вольётся. В новостях говорят, что предзнаменования ухудшаются. Сейчас начали делать уже публичные заявления. Приметы больше нельзя подавлять или игнорировать. Горячий источник на Фукусиме превращается в кровь. Женщина рожает котят в Мацуяме. Астрологи и геологи, люди, вовлеченные во всё, от отслеживания погоды до предотвращения стихийных бедствий, начинают замечать странности. Предзнаменования. Лайт сидит, подперев подбородок рукой, и читает субтитры к новостному репортажу. Телевизор в кофейне маленький, и его мокко остывает, но сегодня Лайт чувствует себя беспокойно. « — Сколько именно примет зарегистрировали в НПА? — спрашивает ведущий новостей. — Я не имею права разглашать это… — Представитель пытается смягчить удар. — Но больше, чем в новостях? — В Японии наблюдается значительная активность. Это все, что я могу сказать. — Оглядываясь назад, сколько месяцев назад они начались? — давит интервьюер. — Подобная деятельность является естественной частью жизни. Благодаря современным технологиям мы знаем о большом количестве предзнаменований. Не всегда они связаны с одним и тем же злодеем или монстром. — Министр, как вы ответите на предположения, что предзнаменования являются доказательством растущей угрозы национальной безопасности? — Я не могу сказать. Я не представляю Интерпол, а лишь следую некоторым их советам. — Значит, вы не знаете, связано это или нет? — Интерпол не делал никаких заявлений, — министр пытается обойти этот вопрос. — Они сообщили что-нибудь вам или НПА? — ведущий нагло пытается выпытать интересующую всех информацию. — Даже если да, это секретная информация. — У нас есть источники, которые предполагают, что Королевские Конницы отозвали принцев со станций в Японии и отправили Принца собственной персоной в Токио. Правда ли это? — Вам следует обратиться в его офис. — министр снова неуклюже отходит от прямого ответа. — Если бы Принц был в Японии, министр, вы бы знали. Разве не было бы справедливо сказать об этом? — Даже если бы он был в Японии, я не смог бы раскрыть это. — Так он в Японии? – заключает интервьюер. Министр, которому становится все более неудобно, паникует. — Интервью окончено, — заявляет он, вставая и отключая микрофон.» Съемочная группа суетится на площадке прямо во время прямого эфира. Лайт потягивает мокко. — А у него проблемы. Лайт моргает на голос, глядя вверх. Принц из офиса НПА нависает над ним с чашкой кофе... нет, это что-то замороженное со здоровой горкой взбитых сливок и карамельного сиропа. Он сует соломинку в рот и делает глоток. Лайт фыркает. — Ты смотрел новости? — Нет, — отвечает принц, — а ты? — Больше нечего делать, когда ты второстепенный персонаж. — Лайт пожимает плечами. — Хм, разрешу себе в этом усомниться. — Разрешение отклонено. — Лайт ухмыляется. Спокойное выражение лица принца дрогнуло, и он расплылся в собственной усмешке. — Могу я присоединиться к тебе, Ягами Лайт? Лайт вытягивает руку перед собой и приглашающе похлопывает по противоположной стороне стола. Принц опускается на сиденье напротив, принимая скрюченную и неудобную позу. — Это… — Лайт заинтересованно наклоняет голову. — Я знаю, — принц делает глоток. — Я не люблю так сидеть, уверяю тебя. Эта поза просто помогает мне ясно мыслить. — Просто… — смеётся Лайт. — Не слишком привлекательно для принца, понимаешь? — Ты удивишься, что в наши дни привлекает принцесс, — пожимает плечами мужчина в почти отчаянном признании. Лайт прикусывает губу, чтобы не расхохотаться сильнее. — Должен спросить, — хмыкает принц, — и как же живут люди второго плана? — Я просто заполняю фон, — поддерживает разговор Лайт. — Университет, неполный рабочий день… Большим историям нужен большой актерский состав, верно? Много дополнений и всё такое. — Наверное, — явно не убежденно отвечает принц. — Я никогда не соглашался с идеей, что есть люди с историями и люди без них. Я думаю, что некоторые истории просто громче и неприятнее, чем другие. — Ну… — Лайт рассматривает кафе. — Некоторые люди более неприятны, чем другие. Принц мычит согласно. Он немного горьковат для принца. — Так ты одолел свой страх? — спрашивает Лайт. — Твои предположения? — Пик для принца — это что? Двадцать? Тебе около тридцати, так что у тебя, наверное, уже где-то притаилась принцесса. — Интересная теория, — мужчина хмыкает. Лайт хмурится. — Ты должен дать мне что-нибудь. — Я Гамлет, — принц потягивает напиток через соломинку. — Псих, похищенный пиратами? — дразнит Лайт. — Трагедия. — А, — бормочет Лайт. — Несчастный. — Лучшая эстетика. — Ухмыляется принц. На лице Лайта появляется усмешка. Для чудака этот парень довольно забавен. — Как продвигается работа над всеми предзнаменованиями? — спрашивает Лайт, мягко копая. Подглядывать — это в его характере. — Приметы сами по себе довольно безобидны, — отвечает принц. — Они просто говорят о том, где ждать начала настоящего шоу. Я никогда не видел особого смысла в конкретных предзнаменованиях, предсказывающих конкретные события, так что… я просто жду, когда большое зло выйдет наружу. — Убивать — это твоя работа? — Обычно, — хмыкает принц. — Ты же должен быть хорошим. — Хорошее субъективно. Я эффективен. Лайт берет свой мокко, чтобы сделать глоток. — Странно, я думал, в трагедиях проваливают свою миссию? — Есть много способов потерпеть неудачу, Лайт. Лайт вздыхает. — Так ты дашь мне имя? — Конечно, чьё имя тебе нужно? — Очевидно, твоё. — Лайт смеется. Принц фыркает. —Я называю себя Эл. — И всё? Просто буква? — Другие буквы стали ненужными — заявляет Эл. — Поэтому я отправил их в отставку. — Я бы упал со смеху, если бы тебя звали Лоуренс, — дразнит Лайт, ухмыляясь. — Лоран, Луар, Лудакрис. На твоё усмотрение. Лайт улыбается в свою чашку. — Знаешь, у тебя приятный смех, — делает глоток Эл, вываливаясь из кресла. — Тебе лучше быть осторожным, выставляя напоказ такой звук, Лайт. Кто-нибудь попытается украсть его. Лайт хочет сказать сразу три вещи. Но смех, на самом деле, бесценен. — Ты уходишь? — понимает Лайт. — Зло не спит, — сожалеет Эл. — Но у принцев есть свойство неоднократно сталкиваться с интересными людьми, поэтому я уверен, что мы еще увидимся. — Эй, — фыркает Лайт, откидываясь назад и скрестив руки на груди. — Не втягивай меня в свой рассказ. Может, я счастлив стоять в сторонке? И похоже, ты замешан в чем-то опасном. — Может быть, может быть… — Эл кивает, шаркая прочь со своим напитком, состоящим сплошь из взбитых сливок. — До встречи, Лайт, — уходя, он машет рукой через плечо.