Charming

Они заказывают пиццу, и Эл раздевается до нижнего белья, разглаживая кожу под осадными доспехами, свернувшись клубочком на диване. Его меч, его нагрудник, все это лежит на пустом кресле, они блестят от света, отражающегося от телевизора. Дождь начинает падать на крышу, и, оторвав голову от ключицы Эл, Лайт принюхивается к воздуху, свободно проветривающему квартиру из открытого кухонного окна. — Опять нефть, — сожалеет он. — Я закрою, — Эл встаёт, чтобы закрыть окно. Лайт переключает новости инстинктивно. — Предзнаменования никуда не денутся, не так ли? — Вряд ли, — Эл забирается обратно на диван. — Накоплено много энергии, ожидающей, когда ты вылупишься в свою истинную форму. Лайт томится в своих переживаниях, внутренности расщепляются на фракции, как нефть и вода на асфальте. Эл снова укутывает его своими конечностями, приближая к себе, и Лайт прижимается к его груди. Новости идут без перерыва. Массовая эвакуация в основном закончилась, Токио превратился в город-призрак. Сектанты Киофу, основные работники, бездомные и те, кто не может или не хочет уехать, вступают в напряжённые столкновения на улицах. Кто-то поджёг фабрику, но правительство просто прислало больше сотрудников службы экстренной помощи, чтобы попытаться удержать как можно большую часть города, когда Великий Ужас появится. Мэр сделал заявление о совместной работе в это кризисное время. Репортеры берут интервью у людей, толпящихся в близлежащих городах, и спрашивают об их заботах и условиях. В главном отделе новостей есть сегмент о страховых претензиях и еще один о том, чего ожидать на основе исторических записей о последнем появлении Великого Ужаса. Лайт задаётся вопросом, что сделали бы все эти люди, если бы узнали, что прямо сейчас Великий Ужас и Принц смотрят новости на диване в маленьком домике, так же обеспокоенные всем этим, как и все остальные? Это такое историческое событие, о котором трубят по всей стране, но для Лайта это был довольно интимный поворот событий. Это не эпично для него. Это очень личное. Культисты Киофу, такие как Миками, вероятно, думают, что Кира набирается сил, чтобы вырваться на свободу, весь сияющий и восхитительный, корчащийся от удовольствия от собственного ужаса, но Лайт просто боится смерти. Он многого боится. Он боится того, что произойдет, если он не сможет изменить их историю. Он также тайно боится того, что будет, если он что-то изменит. Ладонь Эл поднимается вверх, поглаживает его волосы, и глаза Лайта закрываются почти против его воли. Он так устал. Он уже некоторое время существует на последнем издыхании. Метеоролог предупреждает о потенциальных предзнаменованиях, которые они могут испытать, прежде чем камера переключается на нескольких ведущих и экспертов, обсуждающих, должен ли Принц делать больше, и действительно, что он в настоящее время делает с оперативной группой? Эл выуживает пульт и переключает телевизор на канал со старым фильмом ужасов, прежде чем вернуться к поглаживанию волос Лайта. В какой-то момент, когда Эл скрещивает лодыжки на кофейном столике, они, должно быть, уснули. Лайт опускается глубже… и глубже… Белый шум от фильма ужасов крутится в его мозгу, и уже не в первый раз он оказывается в этом тёмном сне. Его форма кажется намного больше, гораздо удобнее, чем его тесное человеческое тело, и все различные бесчисленные конечности крутятся с совершенным контролем. Его многочисленные глаза фиксируют звезды, кольца планет… «Восстань!» Сначала это один сбивчивый голос издалека. Но по мере того, как Лайт варится в себе, взбалтывается, голоса начинают срастаться в молитвы тысяч культистов. Все они умоляли в своих маленьких человеческих головках, чтобы он обрушился на землю. Их беспорядочный шепот становится почти музыкой для его ушей. «Пожалуйста, о, великий Кира…» Они не понимают, чего хотят. Они не понимают, о чем просят. Все они думают, что знают, что Кира сделает и как он это сделает. Сколько или как мало он оставит в целости и сохранности, когда преобразится. Но правда в том, что они ничего не знают. Он выше их. Он непостижимый ужас великой, безразличной вселенной. Слишком необъятный для понимания. У него нет цели. Ничто во Вселенной не имеет цели. Но само его существование разрывает вещи на части. Логика, стабильность, физическая реальность… Ничто из этого не может держаться вместе вокруг него. Его слишком много. Эл не может убить его на самом деле, только отбиваться на короткое время. Он — рассвет, он — понимание, он… Он неизбежен. «Но что, если…?» Это тихий голос, голос Лайта. Но Кира был Лайтом всего девятнадцать лет. Он был самим собой на протяжении тысячелетий. Он был огромен еще до того, как Эл стал концептом. Он останется даже после того, как Эл исчезнет из истории, письменной или иной. Почему Кира должен слушать тихие голоса? Даже если они его часть? Он не делает ничего плохого, он просто существует. Все живое хочет существовать. Все, что когда-либо жило — «Приспосабливается» — шепчет Лайт. Кира, у которого все в порядке, все переворачивается при этой мысли. Приспосабливается…? «Животные приспосабливаются к окружающей среде, их окружающая среда приспосабливается к ним, существует великое движение вперед и назад, которое позволяет продолжать существование с обеих сторон». Взаимный паразитизм. «Да, но это все равно важно.» Кира шевелит зубами вокруг множества ртов, вертя языками. «Эволюция, — настаивает Лайт, — нам нужно развиваться.» Но это… Солнце, звезды… Они не развиваются. Гравитация не развивается. Они больше, чем экосистема. «Что насчёт Эл?» Что с ним? Он маленький. Он секунда. Он незначителен. «Нет, это не так.» Всё связанное с ним пронизано болью и страданиями. Зачем Лайту это нужно? Они ни разу не заставили друг друга улыбнуться. «Я не могу улыбаться сейчас, но я хочу создать мир, в котором мы оба сможем улыбаться.» Кира не особо об этом думает. И Киры больше, чем Лайта. «Тогда я заставлю тебя» — заявляет Лайт. Кира рассмеялся бы, если бы у него был аппарат для смеха. Это так наивно. Лайт такой маленький. Нелепое пятно. Он ничего не добьется, этот вариант даже не стоит рассматривать. Кира здесь настоящий, он — истина, а Лайт всего лишь временная форма. Маска. Кира вернется к себе, а Лайт останется воспоминанием, таким же болезненным и маленьким, как и все вещи, связанные с Эл. «Нет». Нет? Что это вообще значит? Он ничего не может сделать. «Нет». Замолчи. Всем всё равно. «Нет». Кира больше. Кира — всё. «И Кира вот-вот проиграет». Многие части его змеятся. Смелость его слов. Мысли, что что-то имеет значение. Это раздражает Киру. Вселенная — непостижимый нигилизм. «Мне не все равно. Потому что я выбираю заботу. Потому что я предпочитаю верить, что мои действия имеют значение хотя бы для меня. И я говорю нет Вселенной. Я говорю нет тебе». Абсурд. Мерзость. Кира корчится от боли. ♔ ♔ ♔ Лайт просыпается на диване. Он грубым движением падает с подушек и больно бьётся о пол. Рядом с ним Эл вздрагивает и просыпается. — Лайт? — Эл хмурится, нависает над ним. Лёгкое удушье, спазм и… Волна ужасной черной слизи вырывается из его рта. Лайта рвёт этим и кусками пиццы на ковёр. Он кашляет, хрипит и пытается сосредоточиться. Его голова крутится вокруг своей оси. Ему кажется, что он вверх ногами. Сильно моргая, он пытается сфокусировать взгляд, но его глаза не проясняются, поэтому… Открывается ещё больше глаз. На щеках, на затылке… Они моргают на комнату, на Эл, на Рюка в дверях. Лайт кашляет. Внезапно он ощутил, что во рту слишком много зубов. — О нет… — хрипит Эл себе под нос. Лайт сжимает свой живот, где его кишки, кажется, превратились в живых змей под кожей. «Это происходит», — понимает он. Сердце Эл начинает бешено колотиться в груди. — Лайт… — Эл тянется к нему. — Уходи! — Лайт скручивается вокруг себя, когда его плечевые кости начинают выпирать из-под кожи. — Уходи отсюда! Эл колеблется всего секунду, но он тысячелетний воин. Его мозг работает быстро. Оставив свои доспехи на диване, Эл хватает свой меч и, перепрыгивая через кофейный столик, мчится в фойе. Лайт наблюдает, слушает, как Эл подхватывает рассерженного Рюка и вылетает через парадную дверь на улицу. Лайт зарывается лицом в пол, и его волосы начинают таять. Ему нужно держаться. Ему нужно дать Эл и Рюку фору. Им нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее, потому что, когда Лайт раскроется в своей истинной форме, он обрушит весь дом. Чёрт, он собирается обрушить всю улицу. Лайт обхватывает себя, пытаясь удержаться, пока его тело всё больше и больше начинает раскрываться. Его кожа трещит. Чёрное крыло вырывается из его спины, теснясь к потолочному вентилятору, его волосы становятся все длиннее, длиннее, похожими на усики и три движутся, его глаз становится всё больше... Лайт чувствует, что начинает терять хватку. Сердце Эл сумасшедше стучит в груди. Пожалуйста, отойди подальше, умоляет он, пожалуйста, я больше не могу. Он изгибается, выгибая линию позвоночника, и при этом кости выскакивают с новыми костями, удлиняясь… Лайт пытается, цепляясь за остатки сознания, сосредоточиться. Его мозг словно кипит в черепе. Он не может сдаться. Он не может потерять контроль. Если он потеряет себя сейчас, в этом потоке боли и тьмы, он никогда не изменит историю. Он не может забыть себя. Рог выкручивается из виска, новая конечность начинает вылезать из пупка… Молнии начинают искриться в небе. Дом сильно грохочет вокруг него, словно содрогается при землетрясении. Подожди, приказывает себе Лайт, когда его язык разделяется на множество частей, подожди… Но затем, внезапно, последний стежок, удерживающий Лайта как единое целое, рвется. А дальше — сплошной хаос. Вспыхивает молния, дом раскалывается, как яйцо, и из него расширяется Лайт. Он простирается все дальше и дальше, через квартал, вниз по улице, наполненный магией и множеством ужасных конечностей. Очень громко. Внезапно у него появляются новые чувства, такие, о которых он даже не мог подумать. Зрение, звук, обоняние, осязание — все острее в тысячи раз. И, что еще хуже, Лайт обнаруживает, что его восьмое, девятое и двенадцатое чувства закручивают его все больше и больше к звездам. Дальше, больше… Поедание и разрушение новых домов… А потом, разверзнувшись, Кира выдыхает в небо. Его многочисленные рты издают пронзительный боевой клич, от которого разлетаются окна все еще стоящих домов, похожих на игрушки вокруг него. Он погружается в себя. Знающий, полный. Ужасный. Множество глаза бегают, глядят, ищут… Требуется доля секунды, чтобы найти Эл на крыше с мечом в руке и Рюком, цепляющимся за его плечо. Эл смотрит на него, благоговение и ужас сияют на его лице, и Кира чувствует побуждение, жажду крови, гармонично бурлящие внутри него. Убийство. Сначала убей Принца. Потом съешь всё. Кира поворачивается, переориентируя своё массивное тело, и Эл вытаскивает свой меч, такой блестящий, он будто светится. Эл держит его наготове. У него нет брони. У него даже нет обуви. Но он все еще стоит наготове. Кира открывает огромный рот, молнии и жар сгущаются в почти лиловую дымку, готовую разлиться по земле… Но. Но что-то останавливает Киру. Крошечный, сильно сдавленный голос цепляется за его только что расширившееся сознание. Лайт. Крошечный сейчас, очень крошечный. Крепко держа сознание на одном стежке, Лайт держится. Кира колеблется, щёлкая зубами, а Эл на крыше хмурится в явном замешательстве. Его голос тихий, но многочисленные уши Киры слышат его, когда Эл шепчет: «не может быть…» Рюк смеётся. Это невозможно. Это неправильно. Реинкарнация — это сосуд, временная маска. Это мимолетное пятнышко на необъятной личности Киры. Лайт абсолютно мизерный. Он никак не может удержаться. Он должен уйти. И все же он все еще там, внутри Киры. И он тянет. Кира вздрагивает, весь дрожит, и Лайт дергает сильнее. «Фокус . — говорит себе Лайт. — Подожди.» «Просто держись». Кира корчится, резко и быстро пытаясь набросится, но Лайт закрыл так много глаз, что вращается и бьет не в ту сторону. Молниеносно погружается в город, но не против Эл. Он корчится сильнее, бурлит сам в себе, а Лайт все закрывает глаза, и рты, и уши… Лайт стягивает нити вместе. Он не может положить кота обратно в мешок. Но он может быть ведущим. Он начинает себя сшивать, становлясь всё меньше и меньше. Втягивая все их тепло, силу и магию одну точку… Кира отталкивается, сильно хлопая крыльями, и поднимается высоко. Кира брыкается и кричит, но по воле Лайта его тело уменьшается во всё меньшие и меньшие формы. Кира дерётся, Лайт сплетает. И медленно, медленно… Кира падает с неба.