Charming

Сверхъестественный вой невозможно игнорировать. Он пронзает весь город — то, что от него осталось. И находит Эл, сражающегося с принцами. Эл держит Мелло за воротник, когда они оба замирают, бросая взгляд на горизонт и вырисовывающуюся путаницу множества конечностей Великого Ужаса, Киры. Лайта. — О нет, — хрипит Эл. Он потерял контроль. Мелло начинает смеяться. — Неужели! Наконец-то! Эл отталкивает его, вставая на ноги. Мелло продолжает смеяться. — Сейчас мы говорим! Теперь мы действительно можем сразиться! Ниа тут как тут. — Приказы? — Что? — шипит Эл, лишь наполовину в состоянии оторвать взгляд от Киры. — Ваше Величество, каковы ваши приказы? — повторяет Ниа. Эл стискивает зубы, оглядываясь на беспорядок их драки, отталкивая Ниа и Мэтта со своего пути, он поднимает мотоцикл Мелло и, ставя его на оба колеса, садится на него. — Что вы собираетесь делать? — Мэтт следует за ним. —Мне нужно опередить его, мне нужно забраться на него сверху, — начинает вычислять Эл, толкая свою обутую ногу, чтобы увеличить обороты двигателя, готовясь к самому безумному поступку, который он совершал за долгое, долгое время. Что он вообще собирается сказать? Делать? Он может что-нибудь сделать? — Стойте! — Ниа торопится к нему. — Ваш меч! Эл рассматривает оружие. Оно спасало его, и не раз. Но оно всегда убивало Лайта. — Мне это не нужно, — решается он. Он говорит это больше себе, чем им. — Что? — Мелло поднимается на ноги, его нос окровавлен, а лодыжка явно сломана в результате их столкновения. — Как вы собираетесь убить его без своего меча? — Я не собираюсь его убивать, — заявляет Эл. — Что? — хрипит Ниа, абсолютно сбитый с толку. — Я верну ему контроль, — отвечает им и обещает сам себе Эл. — Еще есть время, чтобы сделать это счастливым концом. — Подождите, Ваше Величество… — начинает Ниа... Но Эл включает передачу на мотоцикле и уже срывается вперёд по разрушенной улице. Улицы неровные и грязные. Эл набирает скорость, чтобы преодолеть как можно большее расстояние, но ему нужно набрать высоту. Лайт даже не заметит его под собой. Им нужно встретиться взглядом. Маневры, которые проделывает Эл, не рекомендуются даже в боевике. Он ведет мотоцикл прямо вверх по лестнице, ведущей на эстакаду, а оттуда пересекает эстакаду и пробирается на крышу. Затем он перепрыгивает с крыши на крышу, весь мотоцикл стонет. Все выше и выше, все ближе и ближе… Мотоцикл скоро развалится. Но это не имеет значения. Эл просто нужно подобраться достаточно близко, чтобы броситься на Киру. Его взгляд мечется между черной извивающейся фигурой, заполняющей линию горизонта, и крышами, по которым он пытается проехать, не врезавшись головой в строительные материалы или ограждающие стены. Все тело и разум Эл синхронизированы в стремлении привести его к Лайту. Ему нужно добраться до Лайта. Кира обратился против меньших монстров, терроризирующих город. Он ест их, широко раскрывая пасть и проглатывая их целиком, как пеликан, сжимающий клюв. Их неприятные визги лишь изредка прерываются пурпурным вихрем огня и молниями, которые Кира обрушивает на оставшиеся здания. Эл уже близко, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. Он направляет мотоцикл на другую крышу. Еще две, и он, вероятно, сможет бросится на Киру. Какой у него план? У него вообще есть план? У него нет меча, так что драться больше не вариант. Это его решение. Ему нужно добраться до Лайта. Лайт все ещё там, где-то внутри, и если Лайт смог остановиться однажды, он сможет сделать это снова. Эл должен верить в него. Эл должен оставаться в живых достаточно долго, чтобы помочь Лайту снова взять себя под контроль. Заметьте, он понятия не имеет, как он собирается это сделать — на данный момент он придерживается метода борьбы с быками: держится и кричит, пока не сможет придумать что-нибудь получше. Ещё одна крыша. Мотоцикл резко врезается в бетон, почти сбивая его с ног, но Эл бьет по нему бедрами и толкает его дальше, быстрее. Это должно помочь продержаться дольше на несколько важных мгновений. Эл скатывается с противоположного края крыши и выбрасывается прямо в воздух. На секунду он становится невесомым, и когда мотоцикл начинает падать быстрее него, он отталкивается от него и падает на множество огромных конечностей Киры. Сила, с которой он приземляется, причиняет ему боль. Ребро дёргается в его груди, но у него нет сердца, чтобы пронзить его. Он падает сбоку от Киры, хватаясь за опору, чтобы остановить себя от падения Он скользит в изгиб крыла и начинает подтягиваться вверх, вверх, вверх… — Лайт! — Он плачет, едва слыша собственный голос сквозь воющий, ревущий огонь всего вокруг. Он продолжает восхождение. — Лайт! — Он подтягивается, Кира двигается вокруг него. Глаз, красный и большой, открывается на коже под ним и фокусируется на его лице. Эл держится. — Лайт, очнись! — он встречается взглядом с глазом. — Ты должен остановиться! Вернись ко мне! Но Кира не останавливается. Эл стискивает зубы. — Я не откажусь от тебя, — обещает он. — Послушай меня! Проснись...! ♔ ♔ ♔ «— ...меня! Проснись, Лайт!» Лайт плавающий, туманный и маленький. Он не уверен, что чувствует. Ему кажется, что его растворили в огромной ванне, растворив в крошечные, несвязанные частицы. Он больше не человек. Он ничто. «— Лайт! Вернись!» Он знает этот голос?.. Это его имя, не так ли…? Но разве он не Кира? Здесь так много Киры. Должно быть, он Кира. Он слишком мал, чтобы быть кем-то еще. Но когда он пытается свернуться калачиком, а этот голос кричит очень далеко, кусочки его самого начинают сползаться вместе, притянутые какой-то магнитной силой, которую он едва понимает. Ба-дум. Тук-тук. Это его сердце? Нет, оно слишком мало для сердца Киры. Но оно так сильно бьётся внутри него. Что это такое…? «— Давай, Лайт! Ты можешь сделать это! Сосредоточься на моём голосе!» Медленно, по мере того, как все больше его частей снова срастается, давящая боль начинает нарастать. Он больше не плавает. Где бы он ни был, кем бы он ни был, он раздавлен. Зажатый между двумя черными, сокрушительными грузами, он застрял. Ему больно. Он хрипит, резко вдыхая. Но даже дышать больно. Воспоминания начинают переплетаться. Части его становятся более существенными. Но он еще такой маленький по сравнению с Кирой. Он еще такой крошечный. «— Я знаю, что ты все еще там! Я знаю, ты можешь это сделать! Очнись, Лайт!» А может, он…? Что он вообще должен делать? Везде так больно. Он так сдавлен, что едва может дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Как он должен что-то делать? «— Не отказывайся от себя, Лайт! Останься со мной!» Лайт. Это он, верно? И это стучащее, стучащее, спрятавшееся внутри него сердце, это... Эл. Оно принадлежит Эл. Это голос Эл! Лайт изгибается, раздавленный частями Киры, словно бабочка в мясорубке. Это голос Эл! Ему нужно… Ему нужно сделать- Что-нибудь! Что-то! Стиснув зубы так сильно, что десны, кажется, кровоточат, Лайт пытается сосредоточиться, но это уже слишком. Всего слишком много. Он не может двигаться! Он ничего не может сделать! Он не за рулем машины. Его даже нет в салоне машины. Он в двигателе. Он одна небольшая, незначительная часть. Что, черт возьми, он должен делать? Нет. Он должен… «— Вот это Лайт! Продолжай! Я здесь!» Но что он должен делать? Он чувствует себя таким беспомощным. Кира двигается вокруг него, полностью выходя из-под его контроля. Лайт прекращает попытки вырваться и сжимается, крепче, глубже, уходя в себя. Но...Сердце Эл. Он должен защитить сердце Эл. Он обвивается вокруг него, сжимаясь в Кире, и весь вес сжимает его все меньше и меньше вокруг этой пульсирующей точки человеческого сердца Эл. Он держит его. Он сливается с ним. Удар. Удар. Стук. Он такой маленький сейчас, что все его тело пульсирует в такт с сердцебиением Эл. Но… Лайт начинает медленно осознавать, что, когда он обвивается вокруг сердца Эл, боль начинает утихать. Он слишком маленький, слишком твердый, чтобы Кира могла вот так раздавить его. Удар. Стук. Он бьётся вместе с сердцем L. «— Да!» — Эл смеётся где-то далеко.«— Вот оно! Продолжай, Лайт!» Лайт не знает, что происходит снаружи. Он едва знает, что происходит внутри него самого. Но он сосредотачивается на сердце Эл. И медленно- Удар. Форма Лайта становится на молекулу больше. Удар. Больше. Стук. Ещё больше. Медленно-медленно… Он начинает расширяться, но эта затвердевшая кожа уверенности в своей силе Киры настолько тугая, что его расширяющаяся форма начинает расталкивать части Киры. Весь зверь начинает перемалывать, прогибаться… Больше. Стук. И ещё больше. До конца.