Мой лечащий врач

Арсений заполняет карты больных, сидя в своем кабинете, когда к нему в дверь стучатся. — Арсений Сергеевич, можно? — тихо спрашивает юноша, заглядывая в помещение только одной головой. — Антош! Заходи. — мило приветствует его врач и парень проходит в кабинет, садясь на, уже кажется, родной стул напротив мужчины. Антон Шастун — шестнадцатилетний подросток, учащийся в средней общеобразовательной школе. Тихий, веселый, добрый. Диагноз: анорексия. Парень попал на учет именно к заведующему хирургического отделения Арсению Попову лишь потому, что был сыном дочери подруги его мамы. Сложно разобраться, да мужчина и сам не стал, только взял одного бедного мальчишку себе в пациенты. Антон с детства был худощавым, но всегда в меру. Переломным моментом в его жизни стал развод родителей и уход отца из семьи. Ему было очень трудно это пережить, единственным выходом он считал голод, что и привело его в плачевное состояние. Майя — прекрасная, добрая женщина и по совместительству мать Антона. Сына она своего очень любит и им дорожит, поэтому и воспользовалась методом шести рукопожатий и теперь Антон здесь уже месяц как наблюдается у своего лечащего врача — Арсения Сергеевича Попова. Состояние парня было не критичное в плане его заболевания. Антон исправно пил все лекарства, прописанные врачом, и соблюдал диету, два-три раза заходя к доктору, чтобы тот осматривал его и следил за динамикой его здоровья. Попов относился к юноше особенно тепло, всегда был рад его приходу, он был небольшим глотком свежего воздуха, среди постоянных бумаг и операций, а также претензий от пациентов и начальства. — Как дела, как жизнь молодая? — с улыбкой спрашивает врач, отодвигая от себя лишние бумаги, рассматривая подростка. Антон почти не изменился с их первой встречи, только стал более открытым. В первый день ему словно принесли израненного, побитого котенка, на него он был тогда похож. Высокий, сильно худой, это было заметно даже сквозь безразмерные штаны и худи, в которых он ходил — у Арсения-то глаз наметан. Попов за свою карьеру врача повидал много больных. И худых и раненых, кого только не было на операционном столе, кого он только не оперировал и не лечил, но этот мальчик был особенным. Шастун не был больным. Точнее, не совсем. Анорексия — это очень серьезно, но на ранней стадии, если обратиться вовремя и назначить правильное лечение, она может пройти довольно легко. А уж об этом Майя, — мама подростка, — позаботилась. Антон был совсем неразговорчивым, замкнутым в себе ребенком в первый день их знакомства. В основном говорила Майя, немного ругаясь и очень много волнуясь за сына. Затем школьник привык к общению с новым знакомым, они почти сразу наладили контакт между собой, могли общаться на разные темы, задавать любые вопросы, советоваться и не стесняться друг друга. — Все хорошо. — улыбнулся в ответ Антон улыбку врача, идеальными, белыми зубами он похвастаться не мог, но все же. — Тош. — начал серьезно мужчина, подаваясь чуть вперед за своим столом, что заставило парня напрячься. — Твои показания за последние пол месяца не улучшились, они остаются такими же. — Но… Это ведь стабильность? — губы парня дернулась в подобие улыбки, пытаясь разрядить обстановку. Он был готов говорить обо всем на свете, лишь бы дело не касалось его слабого здоровья. — Такая стабильность — не очень хорошо. — начал объяснять Попов, смотря пристально на Антона, показывая, какова серьезность ситуации. — Ты словно ходишь по канату без страховки и очень долгое время. — врач жестикулирует руками, пытаясь задействовать в своем примере подручные материалы на рабочем столе. — Ты не сможешь долго стоять на одном месте и в итоге упадешь, то есть упадет твой вес. — закончил Арсений Сергеевич, убирая лишние предметы на свои места, давая подростку осмыслить услышанное. — Но ведь я все делаю правильно! — вскрикнул Антон, не понимая, как долго будет находится под присмотром врачей, ежедневно употреблять большое количество таблеток (которые он не переносит) и сидеть на строжайшей диете. Проще говоря, жить не как все. — Я ем, пью таблетки, гуляю и сплю только так, как мне прописали врачи! Что я еще должен делать?! — Шастун уже хочет встать со стула — нервы на пределе — но сдерживается, понимая, что кто-кто, а мужчина в этом явно не виноват, он просто говорит факты, к тому же у него много таких нервных пациентов, как он, на всех сил не хватит. — Понимаешь, — аккуратно говорит Попов, чувствуя, что мальчик на пределе. Знал же, что эта новость ему не понравится, но сказать все равно пришлось. — Делать все, как сказали, не совсем достаточно. — медленно и спокойно разъясняет он, словно пытаясь донести информацию до маленького. — Нужно желание, стремление. Нужно хотеть вылечиться, Антон. — Арсений посмотрел на подростка, ожидая реакции. — Но я же хочу… — неуверенно произносит Шастун, теряя весь пыл под взглядом голубых глаз. — Ты хочешь прекратить пить таблетки и быть, как все. — вот он. Удар прямо в грудь. В самое сердце. Быть, как все. Это то, о чем Антон мечтает уже больше месяца, еще с развода родителей. — Я… Понял вас. — тихо говорит он, опуская голову. — Я буду пытаться. — глаза начинает щипать от слез, ему нужно побыть одному. — Я в тебя верю, Антош. — с улыбкой произносит Арсений Сергеевич. Антон сильный, Антон справится. — Я пойду. До свидания. — крутя кольца на пальцах и не решаясь посмотреть в голубые глаза, он уходит, а Арсений, вроде как, не держит. — Пока, Антош. — и дверь захлопывается, оставляя после себя пустоту и одиночество. Ну вот как так можно! Почему ты не следишь за своими эмоциями, Антон? За здоровьем, видимо, так же следишь. А это внутреннее состояние, оно самое главное, между прочим! Неконтролируемый, черт возьми, и как тебя Арсений Сергеевич только терпит? Придется постараться и захотеть вылечиться, и, если не ради себя, то хотя бы ради людей вокруг, чтобы не создавать им проблем.