— Ты самый восхитительный.

Арсений и Антон пришли домой, промокнув насквозь, ведь на улице и правда был дождь, а пока они ехали на машине, дождь только усилился, идя столбом, сильным потоком, не прекращая. «Как хорошо, что не было грозы», — подумали оба, но вслух говорить не стали, Антон лишь постукивал зубами от холода и неприятных ощущений. — Ты чего? Замерз? Скорей в ванну беги, заболеешь ведь! — говорит Арсений, снимая с мальчика мокрую куртку и легонько шлепая его по ягодицам. Антон, смешно ойкнув, побежал в ванную, набирая горячей воды и избавляя кожу от мокрой, прилипшей к ней одежде, пока Арсений смеется в коридоре. Он тоже промок, ведь вместо того, чтобы сразу побежать от машины до подъезда, Попов бегал за своим мальчиком, потому что тот забрал ключи от квартиры и решил поиграть в догонялки под дождем. В итоге Тоша проиграл, мужчина догнал его и потребовал вознаграждение за победу в виде страстного, долгого поцелуя под дождем. На улице все равно не было ни души (в такую-то погоду), а из окон домов виднелась лишь стена из воды и размытые здания, вот такая вот аномалия. Только после этого счастливая, промокшая насквозь и смеющаяся во всю пара пошла домой. Арсений тоже перспективы болеть иметь не хотел, так что, сняв с себя все лишнее и повесив сушиться свое и Антона, пошел в ванную. Шастун уже успел принять душ и согреться. Он стоял сейчас босыми ногами на ледяном кафеле и вытирался полотенцем. — Можно? — с теплой улыбкой спросил Попов, открывая дверь, и замер, откровенно и бесстыдно залипая на полуголого парня, лишь ноги которого были обмотаны полотенцем, скрывая самые красивые места. После лёгкой усмешки, Арсений проходит, вставая впритык к такой красоте. Арсений очень, очень ценит красоту. Арсений очень, очень любит красоту. Свою красоту. Тоша лишь приподнимает голову, встречаясь с ярко-голубыми глазами, в которых явно горит желание и непонятно чего: рассмотреть его, потрогать, почувствовать, коснутся и уйти, или же проникнуть, ощущая его в себе. Но Антон обламывает все, одарив Арсения хитрым прищуром, и скрывается за дверью, оставляя грустного мужчину одного наедине со своими мыслями. Когда Арсений выходит из душа, одевшись в домашние шорты и футболку, мальчика нигде не наблюдается. Ну и пусть, хотя сразу становится холодно и одиноко без него. Мужчина решает посмотреть фильм в гостиной и включает первую попавшуюся комедию, она оказывается довольно интересной и сразу берет внимание брюнета. В гостиную осторожно проникает Антон, видимо, решив что-то взять в другом конце комнаты, и видит, как Попов смотрит фильм. Он, в одних боксерах и свободной футболке проходит мимо мужчины, который, к слову, остановил свой взгляд не на интересном моменте по телевизору, а на упругих ягодицах, но виду не падал. Тогда Антоша сел рядом, прижимаясь к родному плечу, но от того ноль реакции, лишь руки сложены на груди, а взгляд уставлен в экран. — Арс, я тебя обидел? — тихо спросил мальчишка, так и не получив ответной ласки от брюнета. У Арсения все сжалось в груди от того, как звучали эти слова. Он не любит, когда его используют. Антоша так и не получает ответа. Сердечко где-то слева покалывает, и глаза начинают слезиться. — Тоша, Тоша, — заметив перемену любмого человека, начал Арсений, отрываясь от экрана. — Ну как на тебя можно обижаться? Такой красивый, такой добрый, ласковый… — он осторожно прижимает его к себе и целует мягко, водя языком по пухлым губам, чувствуя, как тот отвечает. Глупо было обижаться на человека, который не сделал что-то в тот момент, когда ты этого хотел. Это человек, а не игрушка, и заставлять или обижаться на то, что он не смог прочитать чужие мысли, просто бессмысленно. Бессмысленно и глупо. Тебе сколько лет, Попов? Перед тобой сейчас такой маленький, ласковый, беззащитный и безгранично любящий мальчишка. Твой мальчишка. И ты его тоже очень, очень сильно любишь. Арсений решает извиниться и начинает целовать настойчивей, но все с той же нежностью и любовью, и Тоша прикрывает глаза. Мужчина аккуратно кладет его на диван, нависая сверху. Забирается под футболку, оглаживает живот, бока, грудь и медленно стягивает верхнюю одежду с парня, который приподнимается, позволяя. Поцелуи продолжаются, но уже не в губы — мальчику нужен воздух, — а на молочной шее, оставляя красные пятна на ней, не останавливаясь, спускается ниже, на ключице, так же выцеловывая каждый милиметр любимой кожи, вдыхая родной запах, который ему никогда не надоест. Антон не сопротивляется, разрешая целовать себя везде, и не требует большего, просто наслаждается процессом и лаской, которую он так любил. Брюнет спускается ниже — на чуть впалый животик, продолжая целовать и водить носом, оглаживая руками спину, плечи, забираясь одной в пшеничные волосы, чистые и объемные после душа. Зарываясь в них рукой, зная, как Тоше это нравится. — Ты самый восхитительный, — шепчет он, поднимая взгляд голубых, чуть затуманих глаз. Антон привстает и целует его в губы. — Продолжим смотреть? — спрашивает Арсений, не смея больше давить на парня. Он хочет его, а не его тело. Он просто любит его. Тоша кивает, и они садятся вместе, пытаясь вникнуть в сюжет комедии, которая продолжала идти. Шастун, так ничего и не поняв — ни сюжета, ни юмора в этом фильме, решает поставить его на паузу, затем смотрит в лицо напротив, которое выражает недоумение, (Арсений почти вник!) но не дает мужчине и слова сказать, как резко и пошло перебрасывает одну ногу через него, садясь на колени лицом к лицу. Арсений инстинктивно кладет руки на ягодицы парню, придерживая, чтобы тот не упал, хотя вряд ли, поэтому он смотрит снизу вверх на невинный взгляд зеленых глаз. Антон смотрит в ответ и улыбается, обвивая плечи брюнета руками и складывая их в замочек за его спиной. Затем проводит носом по скуле, ластясь как кот, прижимаясь ближе. — Как же я люблю тебя, — говорит Арсений и пркусывает мочку уха парня, поглаживая руками по спине под футболкой. — И я тебя, — шепчет Антон, стягивая верхнюю одежду со своего парня, откладывая на край дивана. — Может в спальню? — интересуется брюнет, заботясь прежде всего об удобстве, диван, конечно, прекрасный, но им вдвоем будет слишком тесно на нем. Антон отрицательно мотает головой. У него давно придуман свой план действий и желаний, в который не входит отпускать или же на секунду отстраняться от мужчины. До спальни они успеют добраться в другой раз. Арсений, уловив искру в глазах и пошлую ухмылку (от его мальчика, Боже, он никогда не привыкнет), начинает медленно забираться в чужие боксеры, откровенно лапая голые участки кожи. Когда мужские пальцы раздвигают ягодицы и касаются розового колечка мышц, Шастун ненарочно скулит, подаваясь вперед, потираясь своим членом о чужой, желая уйти от неприятных, раздражающих кожу прикосновений. Арсений понимает, чуть нагибается в сторону, дотягиваясь до полочки со смазкой со вкусом яблока (Антона любимая), и выдавливает на пальцы, пока шатен избавляется от своих боксеров, возвращая пальцы на прежнее место, начиная растирать, вставляя пальцы внутрь. Шастун, скорее теперь от личных побуждений, а не от боли, подается вперед, снова прикасаясь своим членом к ткани штанов. Возбуждение долго ждать не заставляет, и вот Арсению уже до боли в яйцах натирают ставшие вдруг слишком узкими в районе паха шорты. Мужчина приподнимается, что делает и Антон, чтобы было удобнее, и сам снимает Арсению шорты вместе с боксерами, освобождая увеличившуюся плоть. Попов весь процесс шипит, ведь возбуждение болью отдается в теле. — Потерпи, — ласкает слух мальчишка, замечая, как сильно его парень хочет его. В Антоне все это время продолжают двигаться два пальца, вводя третий. Желание подразнить брюнета возрастает с такой силой, что Шастун не сдерживается и пошло начинает насаживатся на чужие пальцы, почти до конца, опирается на плечи партнера, закидывает голову назад и стонет, зная, что последние у мужчины — самое любимое. Арсений смотрит голодным волком на этого пошлого парнишку с мокрой челкой, изящно выгнутой спиной, четкими, ритмичными движениями насаживогося на пальцы, с приоткрытым ртом, от которого вылетают такие стоны, что любая всеми признанная музыкальная классика с ним и рядом не стояла. Пах сводит болью возбуждения, и из него сочится смазка, количества которой хватит, чтоб насадить парнишку на себя и трахать до потери пульса. Антону самому неприятно. Пальцы не идут в ровень с гладким, толстым, длинным членом мужчины, который стоит колом и смазка с него вот-вот испачкает диван. — Тоша, молю, не мучай меня, — стонет брюнет, добавляя ой какого масла в огонь (или острых ощущений в секс), ведь Антона умоляют. Антон добрый, послушный мальчик и когда его просят, он всегда поможет. Но когда его умоляют насадиться на ноющий, налитый кровью от возбуждения член, чтобы доставить удовольствие им обоим, он не то, что поможет, он сделает лучше. Шатен медленно (слишком) выходит из-под чужих пальцев, освобождая их, и накрывает рукой горячий член, обхватывая его кольцом, держа крепко. У Арсения непроизвольно вырывается громкий стон. Антон лишь ближе пододвигается, подставляя плоть к дырочке, и насаживается резко, во всю длину, машинально сжимаясь, заставляя обоих простонать громче, часто дыша. Он останавливается ненадолго, чувствуя, как член напряжен и вот-вот готов кончить (так быстро), и снова набирая ускоренный темп, пока Попов лишь слабо придерживает талию, пытаясь отойти от старых ощущений и не забывая чувствовать новые. Шастун опирается руками в спинку дивана, двигается умеренно быстро, сам меняет угол, находит нужный и опускается во всю длину, каждый раз издавая стон, от которого рот наполняется слюнями. — Тош… — стонет Арс, смотря на шатена затуманнемым взглядом, тот понимает — на пределе, поэтому прижимается грудью к груди, что бы не было расстояния между ними, и ускоряет темп. На одном из толчков парень сужается, насаживаясь еще раз во всю длину, и громко стонет, когда в него глубоко кончают, а затем и сам кончает мужчине на живот. Арсений сразу выходит из парня, кладя того около себя, и они оба начинают беспрерывно дышать, пытаясь восстановить дыхание. Когда кровь приливается к мозгу, до Попова доходит, что, возможно, его парню сейчас больно, потому что он был слишком резким во время секса. — Тош, ничего не болит? — спрашивает он, отойдя от оргазма. Парень продолжает часто дышать, думая над ответом. Он сам понимает, что перестарался, задница болела нереально, но разве это сравнится с удовольствием любимого мужчины? — Все нормально, — немного врет он. Сидеть прямо Шастун сможет не скоро. — Надо в душ сходить, — чувствуя сперму на себе, говорит он. — Можно теперь с тобой? — напрашивается Арсений, вспоминая, как ноги младший грел без него. — Если будешь меня держать, — устало говорит Антон, делая пометку в голове, что даже во время секса стоит сдерживать себя, он же не резиновый. — Все-таки болит, пойдем, чудо, — по-доброму журит его Арсений, перебирая кудрявые светлые пряди, зная, как его мальчишка с ним не всегда тихий и ласковый, он бывает громким и пошлым, настолько может забыться в своих похотливых желаниях, что даже переборщить. Радует только одно: Тоша такой только с ним. Да, имел Антон над ним власть, но у Арсения тоже было преимущество — он имел его.