В лучах полуденного солнца

Как и сказал Король, ровно через трое суток в стены Красного замка прибыл сир Отто. Старый и исхудавший, он казался сломленным горем. Он шел в замок в сопровождении единственного сына, сира Гвейна, и бывшего личного рыцаря Алисент, сира Кристона Коля. Рейнира, наблюдающая с балкона на въезжающую во двор карету Хайтауэров, принципиально игнорировала нормы приличия и не желала проявлять ни уважения, ни соболезнований бывшему деснице. Как будущей матери, ей было страшно представить смерть своего ребенка. Невыносимая боль утраты были самым беспощадным проявлением гнева богов. В памяти до сих пор слышны крики матери, у которой Неведомый отнял очередного ребенка. Из года в год та предавалась страданиям по желанию отца, ведомым весом короны. Когда лорды Малого совета играли с Неведомым, ставя на чашу твою жизнь, тот лишь насмехался, а в последний — опрокинул весы, забрав вместе с Бейлоном и тебя Какая-то часть Рейниры сочувствовала Отто, однако ненависть была намного сильнее. Холодный разум продолжал твердить, что именно он являлся причиной грянувших несчастий. Ненависть отрезвляла. Шедший позади Отто Кристон Коль ощутил на себя чей-то взгляд. Инстинктивно он обернулся. Несколько мгновений его взгляд блуждал по находящимся вокруг людям, пока он не поднял взгляд наверх, к балкону, на котором в окружении своих людей стояла ненавистная принцесса. Но даже сейчас, когда его взгляд прожигал ее фигуру в черных одеждах, она смотрела не на него. Он не был причиной ее любви, как и не был причиной ненависти. Когда его глаза горели ненавистью и презрением, ее взгляд отвечал лишь жалостью, с которой богатые лорды смотрят на нищих и больных на узких улицах столицы. Презрительный взгляд Рейниры провожал темную фигуру Отто. Бросив последний взгляд в сторону исчезающего в дверях замка бывшего десницу, та отвернулась к своим сопровождающим и так же покинула балкон.

***

Сменив траурный наряд на кроваво-красный, она не спеша шла в сторону главного зала, в котором должно проходить слушание. Пышное платье с рукавами-воланами, украшенное вышивкой из золотых нитей, красиво развевалось на ветру; обычно распущенные волосы были заплетены в красивые косы на манер Висеньи, на рукавах отблескивали золотые перстни с драгоценными камнями. По правую руку от принцессы находился Лейнор, по левую — сир Харвин, доверенное лицо принцессы, ее меч и щит. За их спинами тихо шла Элинда, держа на руках сопящего Эймонда. Подойдя к дверям главного зала, Рейнира услышала голос Отто. — Оповестите, — приказал сир Харвин стоящим рыцарям, один из них исчез за ними. Через мгновение тяжелые двери отворились, громкий голос глашатая разнесся по всему залу, прерывая речь сира Отто, стоящего в центре зала. — Ее королевской Высочество, Рейнира Таргариен, принцесса Драконьего камня, в сопровождении супруга, сира Лейнора Велариона, наследника Дрифтмарка. Взгляды всех присутствующих оказались прикованы к Рейнире. Элегантной поступью с высоко поднятой головой принцесса ступила на поле боя. — Отец, — пройдя ближе к восседающему на Железном троне отцу, Рейнира опустилась в красивом реверансе, приветствуя короля. Шедшие позади так же поприветствовали короля. — Моя дочь, подойди ближе, — Визерис пригласил своего перворожденного ребенка встать рядом. Под оханье и шепот присутствующих, принцесса встала рядом с Железным троном. Лейнор, Харвин и Элинда встали по правую сторону, рядом с четой Веларион и ближайшими сторонниками принцессы. Многим это напомнило день коронации Рейниры как наследницы, когда за ее спиной собралась вся мощь Таргариенов. С тот же миг стало понятно, что отныне «зеленые» борются не с принцессой, а с самой короной. — Принцесса, — поклонившись, Отто привлек внимание к себе. — Сир Отто, — ответила спокойно Рейнира, переведя взгляд на старика перед собой, — примите мои соболезнования, — какой бы ни была ситуация между ними, не нужно подстрекать окружающих к новой волне обсуждения. Хоть взаимная ненависть между принцессой и бывшим десницей для многих не являлась новостью, однако ее не обсуждают среди знатных кругов, поскольку никто не хочет стать зачинщиком активного противостояния двух фракций. — Кажется, мое появление прервало вашу речь, — с холодным уважением начала Рейнира, — прошу, продолжайте. С последнего публичного слушания Рейнира научилась держать лицо, не показывая ни страха, ни очевидной ненависти. Удерживать ярость трудно, но крайне необходимо, если я не хочу прослыть как сумасшедшая драконья сука, и тогда слухи обернутся против меня. — С вашего позволения, принцесса, — жеманно проговорил Отто, борясь с явным желанием выказать что-то оскорбительное по отношению к грешной принцессе, недостойной всего у нее имеющегося. — Мой король, я прошу вас не как ваш вассал, не как бывший лорд-десница и не как верный друг, я прошу, как просит безутешный отец, потерявший единственную дочь. Моя прекрасная дочь, наша королева, подарила вам троих детей — принца Эйгона, принцессу Хелейну и ценой собственной жизни даровала жизнь принцу Эймонду, — он перевел взгляд на лежащего в руках Элинды принца. — Единственное наследие и память моей дочери продолжает жить в моих внуках. Как ваш первородный сын, принц Эйгон, в будущем пригодиться при дворе, дабы помогать принцессе, — на это заявление Рейнира не смогла усмехнуться, однако Отто продолжил, смотря прямо в глаза сомневающегося короля. — Однако я хотел бы изъявить желание стать протектором своих младших внуков. Позвольте мне отправиться с ними в Старомест, где я предам земле королеву Алисент рядом с покойной матерью. — От чего же вы собирались их защитить, сир? Все мои дети находятся под защитой короля, их родного отца, — сложив руки перед собой, спросил устало Визерис. Слушание проводилось из уважения к отцу почившей Алисент, однако итог был давно предрешен. — Сир Отто, ранее король Визерис уже принял решение, — подхватив слово отца, продолжила принцесса, смотря прямо в глаза бывшего десницы, — по которому обязанности по воспитанию принцев и принцессы ложатся на мои плечи. Нет более безопасного места, чем рядом с короной. После этого заявление шепот присутствующих превратился в шум. Каждая сторона бурно обсуждала решение короны. Оторопевший Отто продолжал стоять, крепче сжимая руки, не теряя надежды на пересмотр решения. Все-таки ранее ему прекрасно удавалось управлять эмоциями и излишней жалостью Визериса. — Принцесса, не хочу вас оскорбить, но в вашем положении забота о трех маленьких детях может быть весьма, — опустив взгляд на выпирающий живот, он вновь взглянул Рейнире в глаза, — обременительна. — Не поймите меня неправильно, сир, но в вашем возрасте забота о трех детях, которые с каждой луной становятся все неусидчивей, будет весьма затруднительна, — в тон ему ответила принцесса. — Кроме того, как наследнице, которой в будущем предстоит стать матерью государства, забота о трех малышах не принесет ни капли неудобства. Рейнира взглянула на Элинду, слегка кивнув. Фрейлина подошла к принцессе и аккуратно передала проснувшегося принца, который рассматривал яркие камни, заплетенные в волосы сестры. Ухватив один локон, он стал играться с ним. Удивительно спокойный малыш. — И все-таки я хотел бы предложить свою помощь, принцесса, — увидев золотистые локоны из-под детского чепчика, его сопротивление стало еще более активным. Отто не унимался, с жадностью смотря на ребенка в руках принцессы. — Место драконов рядом с им подобными, бывший лорд-десница. Все-таки драконы парят в небесах, а не сидят запертыми в высоких башнях. Это решение окончательное, принятое самим королем, который ко всему прочему выполняет лишь последнюю просьбу усопшей, — Рейнира повернулась в сторону мейстера, стоящего неподалеку от десницы Лионеля Стронга. — Не так ли, мейстер Меллос? Услышав свое имя, старик замялся. Но под взором принцессы подал голос. — Принцесса говорит абсолютную правду, сир. Покойная королева Алисент незадолго до того, как издала последний вздох, взяла с принцессы Рейниры обещание позаботиться о своих детях, — спокойно ответил Меллос, выдержав гневный взгляд десницы, все-таки это было не страшнее прямых угроз от разъяренной принцессы, — о всех троих. — При всем моем уважении, мой король… — Я услышал достаточно, — подняв руку, сказал Визерис, остановив очередную попытку Отто. — Именем короля Визериса, Первого своего имени, исполняя последнюю волю королевы Алисент, я объявляю принцессу Рейниру протектором принцев Эйгона, Эймонда и принцессы Хелейны. Отныне воспитание и обучение наследников королевской крови будет проходить под наблюдением их старшей сестры и наследницы. Не будем же гневить богов. Закончив, Визерис оглядел присутствующих. Находящиеся в зале, в том числе и Отто, лишь сдержанно поклонились, услышав указ короля. Рейнира продолжала смотреть на склонившего голову сира. — Не переживайте, сир Отто, — любезно начала принцесса, — когда мои младшие братья и сестра достаточно окрепнут для дальних путешествий, мы обязательно посетим Хайтауэр, родовой замок их матери. Я об этом обязательно позабочусь. В присутствии всех находившихся людей, Рейнира дала бессрочное обещание, поскольку время, за которое малыши станут достаточно выносливыми, довольно-таки расплывчатое. И первые годы жизни детей будут ограждать от каких-либо опасностей. Особенно, если речь идет о долгом путешествии в другой регион королевства. Такое обещание было весьма невыгодным для Отто, поскольку приезд внуков мог случиться как через год, так через десять лет. Смотря на улыбающееся лицо принцессы, ответ был предельно понятен. — Благодарю за ваше милосердие, принцесса, — сквозь зубы прошептал Отто. В ответ принцесса лишь мягко улыбнулась. Она выиграла немного времени.