Тачка

      Юнги любит работать охранником. Хоть эта работа не особо прибыльная и не суперинтересная, но его всё полностью устраивает: на квартиру и на поесть хватает. Да и ему нормально просто сидеть несколько часов, залипать в мониторы, где видно каждого посетителя, и параллельно смотреть какую-то слезливую дораму. Иногда, конечно, случается, что ему приходится хватать за шкирку какого-то маленького воришку, или успокаивать рассерженных стариков, которые постоянно жалуются на завышенные цены, или выслушивать однотипные истории его коллег-продавцов об их жизни, детях и мужьях с жёнами, но он совсем не жалуется.       Ежедневно он встречает кучу незнакомцев, некоторые из которых поражают своими яркими волосами или макияжами, необычной одеждой или причёсками. Он, по правде говоря, даже засматривается. Не в плохом смысле, конечно. Просто его приводят в восторг такие смелые, яркие и открытые люди. Не то что он, забывший, каково это — ходить с мятными волосами, бегать с друзьями пьяными от полицейских, после того как кто-то из них нассал прямо на клумбу около дорогущей многоэтажки; или каково это — целоваться со своим недобойфрендом в клубе, а потом запираться с ним же в кабинке туалета из-за нахлынувшей на них страсти или приливов в организм действия травки, алкоголя и пубертатного периода. Вспоминать свою насыщенную молодость прекрасно, поэтому он, наверное, и любит больше всего свою работу, хотя чувство тоски, возникающее неприятным осадком после, напоминает, что он словно дед, вышедший на пенсию, хотя ему только двадцать восемь. Но он уже привык. Привык быть скучным и одиноким Мин Юнги без когда-то ему присущей дерзости.       И вот он вновь сидит на том же протёртом стуле и играет в недавно скачанную игру, ожидая окончания своей смены, но к нему подходит одна из продавщиц, отрывая от прохождения уровня, и сразу начинает говорить уставшим голосом:       — Юнги, иди глянь тачку красную на краю парковки, а то мне пожаловалась одна покупательница, что от нее исходят странные звуки, напоминающие стоны.       — А чё ты сама не сходишь?       — У меня ещё смена не закончилась, а ты уже себе дырку на штанах просидел. Сгоняй, а. А то эта девчуля хочет полицию вызвать, тип мало ли насилуют кого, — девушка чуть закатывает глаза, наверняка понимая, что там опять какой-то хрыщ со своей женой решает попробовать что-то эдакое.       — Бля, только полиции сейчас не хватало. У меня смена через полчаса заканчивается. Ещё тут торчать из-за ебучих экспериментаторов мне нахер не сдалось, — он рассерженно встаёт из нагретого кресла, чуть разминаясь. — Ладно, сейчас разгоню этих дебилов, заодно и покурю, а ты иди успокой эту паникёршу.       Он выходит из магазина, оставив девушку разбираться с покупательницей, сразу достаёт пачку сигарет и, закуривая, идёт к нужной машине, из которой уже за метр слышны, удивительно, но только одни громкие мужские стоны. Как и ожидалось, у этой тачки стёкла затонированы, но всё равно было немного видно чей-то силуэт на водительском сиденье. Юнги наклоняется и стучит.       — Чего вам, дядя полицейский? — нагло произносит выглянувшая с ухмылкой рыжая мордашка из полностью открытого окна. Парень смотрит на Мина, не отводя взгляда и продолжая при этом себе надрачивать, словно это не он только что был застукан.       Юнги чуть подохренел. Нет, охуел от наглости этого малого. Он переводит взгляд с кажущихся знакомыми рыжих волос мальчишки на его вставший член, по которому продолжает двигаться маленькая ладошка. Он в полнейшем ступоре.       — Чё, он вам понравился? Знаю, хорош, — парень усмехается. Гадёныш.       — Ты не слишком ли обнаглел? Дрочильня чуть дальше. Ты местом ошибся, засранец. Катись отсюда, пока я полицию не вызвал, — Мин чуть ли не рычит прямо в лицо этому рыжику. Руки сжимаются в кулаки, недокуренная сигарета выпала, а взгляд всё так же метается со взмокшей чёлки парня и его хитрых глаз на влажный от смазки член.       — Успокойся, дядя. А то сейчас вскипишь от желания. Вон уже слюнка катится, — он перестаёт дрочить и резко тянется к лицу Юнги, проводя большим пальцем по нижней губе, убирая выдуманную слюну. Тот, вначале не ожидая такого, даже не успевает среагировать, но потом быстро отталкивает руку и хватает парня за майку, притягивая к своему лицу.       — Ты сейчас доиграешься, мелкий ты… — Юнги не успевает договорить, как его притягивают и целуют, сразу проталкивая язык. Ему не дают оторваться, крепко хватая за волосы. Мин чувствует, как на его щёку кладут ладонь и мягко поглаживают, видимо, чтобы успокоить. А Юнги, сука, совсем не спокоен. У него сердце сейчас выпрыгнет из груди, ведь целуется этот бесстыжий так отменно, а как будто знакомые пухлые губы не перестают требовать ответа. Воспоминания о своей не такой уж и далёкой молодости вновь нахлынули. Он уже так давно не целовался. Давно не ощущал этого безумного желания. Давно не испытывал чего-то подобного. Юнги чувствует, как его губы начинают кусать, и он всё-таки отвечает, притягивая рыжего к себе. Он так развязно целуется с каким-то незнакомым парнем-извращенцем посреди парковки, где работает. И в ту же секунду на Юнги нахлынивает осознание всего пиздеца, что сейчас происходит, и тут же отталкивает парня от себя.       — Ты чё, блять, делаешь, придурок? — голос хрипит от нахлынувшего на него возбуждения, руки подрагивают, а по подбородку всё-таки скатывается слюна, которую он тут же вытирает.       — Ой, да брось ты. Я почувствовал по твоему взгляду на мой член, что ты из нашего голубого огонька. Не строй из себя недотрогу, — рыжик облизывает слюнявые губы. — Если бы ты не ответил, а пизданул меня, моей ноги бы уже тут не было. Но мой эксперимент почти прошёл удачно.       — Какой к херам эксперимент? Я тебе чё, крыса какая-то, извращенец, — Мин уже не на шутку злится.       — Я Чимин, а не извращенец. И мне двадцать три, так что ты не педофил, если ты об этом беспокоишься. Да и я дам тебе, такому красавчику, максимум тридцать. Думаю, я бы даже приударил за тобой.       — Я сейчас тебя приударю, поганец, — Юнги, уже не осмеливаясь притягивать парня, пытается открыть дверь, чтобы вытащить этого Чимина из машины. Дверь неожиданно открывается, и перед его взором предстают очень накачанные бёдра, которые в рваных джинсах смотрятся ещё мощнее, татуировка, которая выглядывает из дырок по бокам майки, и всё так же возбуждённый член, который, кажется, встал ещё сильнее. Мин быстро отводит взгляд и уже наклоняется, чтобы вытащить парня, как его хватают за руку и с силой притягивают, что он чуть ли не падает, но, быстро среагировав, ставит ногу в машину, чтобы удержать равновесие; однако его другую ногу тоже с силой тянут, так что Юнги уже оказывается сидячим прямо, блять, на бёдрах Чимина. Дверь резко закрывается с громким хлопком, а после защёлкивается на замок.       — Ты что, блять, тут устраиваешь?! — Мин рычит, но старается не обращать внимания, что, считай, сам не сопротивлялся.       — Теперь нас никто не увидит. Я уверен, что у тебя не было охуенного секса на парковке. Тем более, малыш, ты не противился. Даже на поцелуй ответил, — Чимин ухмыляется, смотрит по-лисьи в глаза Юнги и вновь облизывает свои блядски охуенные пышные губы.       — Какой я нахер тебе «малыш»? Я старше тебя на пять лет, сосунок. Выпусти меня, быстро!       — Ты не назвал своё имя, поэтому «малыш», и я тебе не держу, если ты не заметил, — рыжий наклоняется к уху Мина и шепчет: — А ты вот сидишь прямо на моём члене, детка, — Чимин подхватывает языком мочку и кусает, но его тут же отталкивают, прижимая к сиденью.       — Послушай меня! Меня зовут Юнги, и мне не приятно познакомиться. Я тут работаю, если ты не заметил, сучара мелкая, охранником. И даже если я гей, это не даёт тебе никакого права так себя, сука, вести. Если решил подрочить на парковке магазина — заебись. Галочка уже поставлена. Но нахуя ты меня в своё извращение втягиваешь! Я сказал тебе уёбывать отсюда, а ты вместо этого засосал меня прямо посреди парковки, где я, блять, работаю. Если у тебя в голове один лишь ебанизм, то меня это не касается. Я не хочу из-за такого ублюдка, как ты, лишиться работы. Мой ответ на твой поцелуй — лишь минутная слабость, не более. Не смей меня использовать как свой ебучий эксперимент! — Юнги рвано дышит, сильнее сжимая рыжего, и подрагивает от нахлынувших эмоций, зубы крепко сцеплены, а желваки ходуном ходят.       — Ого. Я не ожидал такого прилива эмоций от тебя… Прости, — парень уже с небольшим испугом смотрит на старшего, вновь кладя ладонь ему на щёку и поглаживая её. — Теперь и ты меня, пожалуйста, послушай. Если честно, я проспорил своим друзьям, поэтому дрочил здесь. Они сказали: пока ко мне не подойдет охрана, я не должен отсюда уезжать и при этом должен снимать всё на камеру, что я в принципе и делал, — руки на груди рыжего начинают сильнее сжимать майку. — Спокойно. Я тут же выключил её, увидев тебя в зеркале. Ты, кстати, показался мне больно знакомым, и теперь я понял почему… Мы с тобой уже виделись и даже трахались у меня дома когда-то, года 3 назад, познакомившись в местном гей-клубе. Я помню, ты мятноволосым был. Тебе эти волосы пиздец шли, конечно… Ты тогда ещё с утра ушёл, не оставив ни записки, — Чимин делает грустную рожицу, на секунду остановившись, и продолжает: — Я, конечно, понимал, что это секс на одну ночь и бла-бла-бла… Но я всё равно глупо надеялся, что ты останешься ещё на немного. Ты охуеть как был хорош. Ты мне понравился, — Чимин грустно усмехается, уже теряя свою напускную дерзость, и смотрит на округлившиеся глаза Юнги, которые с каждым произнесённым словом становились всё шире, а брови поднимались наверх.       — Так это ты, тот рыжий бесстыдник из клуба… — Мин отпускает Чиминову майку и несколько секунд молчит, всё вспоминая.       Он помнит эту ночь. Последняя тусовка в его жизни. Последний страстный секс, перед тем как он устроился на работу и решил стать прилежным гражданином. Юнги даже вспоминал эту ночь иногда, всовывая в себя пальцы, стараясь не шуметь, дабы не разбудить соседей, пытаясь хотя бы воображением ощутить вновь длинный язык в себе. Потом, конечно, рутина всё затмила, и он забыл и охуенный секс, и рыжего парня, и его пышные губы.       — Я не думал, что вновь тебя встречу, но, видимо, это судьба, — ухмыляется Чимин, обнимая старшего за талию.       — Бля, за что мне это всё… Что за пиздец… — старший утыкается лбом в плечо Паку, теряясь в нахлынувших эмоциях. Он совсем не был готов встречать кого-то из своего бурного прошлого. Тем более Чимина, который тогда ему тоже понравился, даже слишком. Кончить три раза, два из которых от минета и языка в жопе. Это был нонсенс. И это «детка»… Вот зачем он на голову свалился.       — Юн-и, хватит страдать. Будто сам не рад вспомнить меня. И я не поверю, если скажешь, что тебе в ту ночь ничего не понравилось, — Чимин вновь говорит прям около уха, опаляя его своим горячим дыханием: — Ты сорвал от стонов голос и исцарапал мне всю спину.       Мин молчит долгие секунды, пытаясь всё собрать в кучу. Он правда соврёт, если скажет, что не рад вспомнить рыжика. Соврёт, если скажет, что то, что сейчас происходит, не заставляет его ноги глупо подрагивать, а тело покрываться мурашками. Забытый адреналин вновь начинает бурлить в крови. Он скучал. Пиздец как скучал по этому. И ему совсем не нравится его нынешняя жизнь, которую он выбрал. Именно это осознание ставит жирную точку в его голове.       — Ты скажешь что-то или всё так же будешь… — теперь Чимину не дают договорить, затягивая его в грубый поцелуй. Пак, улыбаясь, тут же отвечает, кладя руки на мягкую задницу, сжимая, и протяжное довольное мычание старшего не заставляет долго ждать.       — Ты сейчас же отгоняешь машину за серую, которая стоит на другом углу парковки. Мне нужно отчитаться, что я тебя прогнал, а то меня уже долго нет. Моя смена почти закончилась. Я переодену форму и вернусь. Только посмей, гадёныш, уехать и оставить меня. Я тебя найду и твой хуй выдерну, — запыханно, но грубо говорит Юнги Паку, оторвавшись от мокрых губ и смотря глаза в глаза.       — Хорошо-хорошо, детка, я буду ждать, — облизывается Чимин и напоследок хлопает Мина по заднице, перед тем как тот полностью вылезает из машины.       Чимин натягивает на себя трусы вместе с джинсами и, как послушный мальчик, следует точно указаниям старшего. Юнги долго не заставляет себя ждать. Он чуть ли не бегом идёт к нужному месту.       — Не спеши ты так, а то сейчас песок посыплется из твоей сладкой попки.       — Заткнись, рыжик, а то будешь самоотсосом заниматься, — Юнги проскальзывает в машину, вновь оказываясь на твёрдых бёдрах.       — Ох, малыш, ты всё-таки решил заняться сексом на парковке?       — Да. И если ты сейчас же не заткнёшься, то я передумаю, — Чимин на эти слова улыбается, точно лис, и сразу целует старшего, вновь положив обе руки на задницу, сжимая её. Юнги мычит в поцелуй. Он хочет Пака здесь и сейчас. Хочет так сильно, что готов уже к чертям собачим разорвать всю одежду, но терпит, потому что знает, что после ожидания всегда идёт приятное получение желаемого. А приятное желаемое ему точно обеспечено.       Чимин, чувствуя прилившее нетерпение старшего, специально тянет время. Медленно спускается поцелуями по шее, обязательно оставляя небольшой засос под челюстью — напоминание о сегодняшнем вечере, — ведёт ладонями по худым бёдрам, немного впиваясь в них ногтями. Юнги крепко держит младшего за плечи, спиной опираясь на руль, давая больше поля для исследования губами, а тот, пользуясь предоставленной возможностью, снимает с Мина майку, начиная выцеловывать ореолы сосков и облизывать их. Он сильно кусает один сосок, оттягивая зубами, а другой, щипая, — пальцами. Юнги громко выдыхает сквозь зубы, ему больно и приятно одновременно от движений рыжика. Но места им всё равно недостаточно. Чимин не может спуститься ниже по оголённому торсу, поэтому быстро отодвигает кресло, а Юнги в ответ приподнимается на бёдрах. Теперь наконец-то поцелуями покрывается светлый живот. Пак кусает за пупок, проводя языком по его краям. В рыжие волосы цепляются длинные пальцы и оттягивают, не давая продолжить спускаться ниже.       — Я тебе отсосу, — говорит Юнги, утверждая, и, видя не сопротивление, а уже выученную ухмылку, спускается на колени, аккуратно пристраиваясь под креслом. Он держит Пака за бёдра, сжимает, пробуя их на упругость. Медлит, раззадоривая рыжего сильнее, но тот смиренно ждёт, не торопя старшего, — пусть полюбуется. Чимин лишь кладёт ладонь на голову старшему, поглаживая того по тёмным волосам.       Юнги боится, ведь давно не делал минет, но очень хочет именно сейчас сделать его этому засранцу. И присущая ему решительность как раз сейчас кстати. Он, переступая через свой страх, проводит, надавливая, ладонью по паху, чувствуя через джинсы сильное возбуждение младшего. Уже немедля расстёгивает ширинку и чувствует, как ладонь начинает сжимать волосы и чуть опускать его голову. Намёк ему предельно понятен. Мин тут же стягивает джинсы с трусами и сразу берёт член в руки, облизывая головку. Довольный стон тут же срывается с уст Чимина. Юнги чуть улыбается, облизывает языком ствол, стараясь покрыть каждый миллиметр слюной, и наконец берёт в рот головку, посасывая. Пак хрипло стонет, сильнее сжимая волосы, и проталкивает член глубже в глотку, чем заставляет Мина подавиться. На его глазах выступили слёзы, но он не останавливается, берёт глубже и втягивает щёки. Оказывается, старший совсем не потерял хватку, судя по громким стонам над ним. Он продолжает сосать, держа Чимина за бёдра, но в какой-то момент его останавливают, почувствовав приближение оргазма, и проводят большим пальцем по мокрой губе, совсем уже не убирая слюни, так как их больно много.       — Теперь моя очередь, детка, — говорит Чимин на несколько тонов ниже, приподняв голову старшего за подбородок, замечая возбуждённо-затуманенный взгляд. — Перелезь на соседнее кресло и повернись ко мне своей задницей.        Юнги словно в тумане перебирается на другое сиденье, держась за подлокотник, оттопыривает свою пятую точку прямо к лицу рыжика и приспускает штаны с трусами.       — Хороший малыш. Правильно, — Пак с нежностью в голосе хвалит, трогая нежную кожу ягодиц, а после слабо шлёпает по одной, услышав недовольный вскрик.       — Не тяни, зараза. Я еле держусь, — медленно произносит Юнги, утыкаясь лбом в окно машины.       — Не груби. Дай насладиться красотой.       Чимин довольно облизывает губы, трогая задницу старшего, смотря на его тонкую талию и выгнутый позвоночник. Он проводит большим пальцем по дырочке, еле касаясь. Юнги виляет задницей в нетерпении, на что Пак лишь усмехается и целует одну половинку, чуть кусает, затем так же поступает со второй, а потом целует сам сфинктер. Он проводит языком по самому краю, пробуя на забытый вкус, суёт язык глубже, и Мин в ответ сильнее прогибается и чуть постанывает. Язык в заднице двигается быстро, обильно смачивая отверстие слюной и не давая старшему ни на секунду расслабиться.       — Трахни ты уже меня, блять, — хрипит Юнги, и в продолжение слышно тихое: — Пожалуйста, рыжик…       Чимин останавливается, довольно наблюдая за повернувшимся к нему красным лицом старшего, и помогает ему вернуться к себе на бёдра, хотя скорее на член. Он вновь целует Мина, держа того за щёки обеими ладонями и притягивая лицо ближе. Юнги ухватывается за сильные плечи. На несколько секунд оторвавшись, Пак наклоняется к бардачку и достаёт оттуда смазку вместе с презервативом и возвращается к поцелую, параллельно натягивая презерватив и смазывая член. Он чуть приподнимает Юнги за бёдра; тот в свою очередь, одной рукой взяв Чиминово достоинство, медленно начинает насаживаться на него, отрываясь от поцелуя и утыкаясь носом в шею Чимина, рвано дыша. Младший несколько секунд ждёт, пока тот привыкнет, после начиная медленно, схватив за бёдра, двигаться, постепенно ускоряя ритм.       Они теряются в ощущениях. Им очень жарко, то ли от духоты в машине, то ли от страсти, их взявшей ещё при первом поцелуе, но обоим в кайф. Смесь адреналина и возбуждения, словно наркотик, опьяняет. Двигаясь резко навстречу друг к другу, целуясь в перерывах между стонами, ставя на шеях расцветающие засосы, они не останавливаются. Юнги долго не может держаться и кончает первым, кусая Чимина за плечо, а тот, продолжая двигаться резко и грубо, кончает через несколько мгновений следом, сжимая мягкую задницу до синяков. Они потные, уставшие, но до жути довольные.       — Поедем ко мне? — предлагает Чимин спустя несколько минут после того, как они перевели дыхание.       — Давай, — Юнги быстро соглашается, даже не раздумывая. Домой теперь идти совсем нет сил и желания.       — Может, тебя ещё обратно в мятный перекрасим? Будешь ещё больше секси.       — Я не против, — Мин вновь соглашается, что удивляет Пака.       — Будешь со мной встречаться? — младший пробует вновь, пойдя на поводу покладистости Юнги.       — Иди нахуй, рыжик.       — Я уже испугался, что ты потерял свою вредность, — Чимин демонстративно хватается за сердце, смеясь, и вызывает у Мина ответную, искреннюю улыбку. — Сходишь со мной хотя бы на свидание?       — Если я кончу от твоего языка, то согласен.       — На слабо берёшь? Хитрюга. Словно не знаешь, что я справлюсь, — Пак усмехается, смотрит в лицо Юнги, убирая мокрую чёлку и целуя в потный лоб.       — Как справишься, тогда и посмотрим, — Мин подставляет лицо под поцелуи и получает их, нежные и приятные. Он полностью доволен.       Они наконец-то собираются, оторвавшись друг от друга, сидят уже на разных местах. Чимин вытирает и себя, и Мина влажными салфетками, найденными в том же бардачке, и, одевшись, они едут в магазин, чтобы купить краску для старшего.       Юнги чувствует себя живым. Он спустя время понимает, что три года назад свернул не на свою дорогу. Ему этого драйва не хватало. Секс на парковке с рыжиком, видимо, лучшее, что с ним случалось за столько лет, и он надеется, что это чувство свободы уже никогда его не покинет. И совсем на подкорке сознания надеется, что и Чимин останется с ним. А тот точно останется.