Сильнее лишь судьба

Минхо сидел на холодном полу в комнате Хёнджина и Чана. Он залечивал рану на костяшках Хвана. После неудачных попыток забрать энергию у хёна, тот разозлился и даже не заметил, как его кулаки оставили след в стене. Старший наконец-то спал. Эта неделя выдалась сложной. Очень сложной. Из-за сбитого режима Минхо дежурил по ночам. Чонин вообще круглыми днями сидел возле Чана. Он почти не спал, отчего был безумно рассеянным. Джисон с Сынмином играли хёну на гитаре в попытках поднять настроение. Феликс ещё никогда столько не готовил. Чанбин помогал ему с этим, к слову, они очень близки. Самочувствие Чана потихоньку стабилизировалось, это всё, чего хотели парни. С последнего разговора Минхо и Джисона между ними ничего не происходило. Хан оставил жалкие попытки поговорить. Старший не хотел его слушать, а унижаться Джисон не намерен. Он просто стал ждать. Чего? Он сам не знает. Возможно, чудес. В этом месте и не такое случалось. С остальными Джисону было легко. Да и парням он очень понравился. Они все нашли много общего, а совместная проблема только скрепила их взаимоотношения. Минхо не просто так решил избегать Джисона. Ему нужно было обдумать слова младшего. Может, он забил бы на них, если бы сам не чувствовал дежавю при виде Хана. Может, он просто напоминал "его"?

***

Парень гнался за Минхо, держа в руках сочную ягоду, которой так хотел пульнуть в младшего. – Ён! Прекрати! Я уже весь в этой клубнике! – Да ты посмотри, какая она большая! Попробуй! — он точно издевался.

***

Всё это время Минхо следил за Ханом издалека. Этот малый был.. милым? Ну вот почему он такой? Его энергетика так сильно тянула к себе. Как тут можно отдаляться? Минхо начал замечать, что его умиляет всё в Джисоне. Как тот жестикулировал руками, пока разговаривал, как пел.. Минхо не видел его в этот момент, но очень хорошо слышал. И ему это так нравилось. Он находился по другую сторону двери, чтобы послушать голос Джисона. Голос, который так успокаивал. Он что.. влюбился? Нет, не может быть. Такого просто не должно быть! Вот чёрт. Нет, это симпатия. Джисон просто как человек многим нравится. Ничего большего. – Лино? О чём ты так задумался? – Хван заметил, как Минхо смотрит в одну точку, совсем забыв о его ранах. – А? Да ни о чём. Если бы Хёнджин только знал, что "ни о чём" в представлении Ли - это белко-мальчик Хан Джисон. – Так, – Минхо сжал руку друга, чтобы энергия поступила быстрее, – вроде всё. Ты не голоден? – Немного. Можешь чего-нибудь захватить? – Ничего захватывать не собираюсь. Приготовлю и нормально поешь. – Спасибо, хён. – Да сколько можно?! Не благодарите меня за обычные вещи.

***

Сидеть на кухне было приятно. Обдувало лёгким ветерком, и слабый запах апельсинов давал в нос. Слово за словом, строчка за строчкой. Получалась несуразица. Стихи в это утро не давались. Джисон задумался. О чем бы он хотел написать? Все мысли только о нём. Приятно с тобой, аж до дрожи, Но холодно даже весной. Что не влюбился не похоже. Ведь знаю, хочешь быть со мной! "Хан Джисон, что за херню ты пишешь? Чего там не похоже? Очень даже похоже. Ему плевать на тебя! Смирись". Он суёт вишневую карамельку в рот и направляется в уже привычную обстановку. В комнату Феликса и Чанбина. В последнее время он только там и находился. Комната была большой. В углу стояла шведская стенка для упражнений. Чанбин любил спорт. В прошлой жизни только он помогал ему справиться с болью. Так же стоял небольшой столик, где были разбросаны бисер и всевозможные наклейки. Кровати были соединены в одну, так как Феликс очень боялся спать один. А может, и не только поэтому. Джисону казалось, что между ними что-то есть. Из-за этого часто спал в гостиной. – Привет, Ликс! Проснулся уже? – Ещё немного и проснусь.. или нет, — белокурый не переставал зевать. Феликс выглядел опухшим. Светлые волосы слегка запутались. Это было мило. – Ещё как проснёшься, – Чанбин вмешался в диалог, – нам сегодня работать. Не забыл? – Работать? – Джисон так замотался в последние дни. Он даже не подумал о том, что они могли бы работать или учиться. – Работать. Чанбин стянул одеяло с младшего, чтобы тот побыстрее вступил в темп дня. – Ну, хён!! Возьми Джисона с собой, я спать хочу. Со как-то подозрительно повернулся к Хану, и на лице появилась фирменная хитрая улыбка. – А что? Идея. Не успел Джисон одуматься, как уже шёл с Чанбином в непонятном направлении. – Хён, а расскажи подробнее о вашей работе. И как вы учитесь? – Обычной учёбой это не назовёшь. Мы часто собираемся большой компанией. Хёны и нуны многое нам рассказывают. Сюда же разные люди попадают. Я повидал множество профессий и интересов. Каждый в силу возраста чему-то учит. Так что мы образованные люди, – Чанбин поправил воображаемый галстук, – а работаем мы, грубо говоря, как в деревне: следим за огородами, разводим скот, рубим дрова и всё в таком духе. – А вам не хочется пробиться в люди? В город, например? – А тебе? – Лично мне не особо. – Как и нам, собственно. Да и тем более это попросту невозможно. – Почему? – У нас нет никакого города. Мы имеем небольшую территорию, у которой есть конец и начало. Можно сказать, мы застряли на нашем районе, который окружён лесом. Вроде никого это не смущает. – Раз территория ограничена, то как вы живёте? Тут не происходит перенаселение? – Я не знаю, как и почему, но у вселенной получается это рассчитывать. – А тут нет семей? Они не заводят детей? – Семьи есть, и даже много, но в этом месте лучше детей не заводить. У Джисона озадаченный вид. – Поверь на слово, ни к чему хорошему это не приводило. Ни один рождённый здесь человек не прожил и дня. Форт не предназначен для новых людей. У них чистая душа, им не нужен второй шанс. – А умирают здесь как? – Как и везде. Обычно естественной смертью, но были и несчастные случаи. – А были те, кто не справился? Чанбин изменился в лице. Неужто Джисон попал, куда не должен был? – Были. Наш друг.. мы не смогли ему помочь и он нас бросил. Только не вздумай затрагивать эту тему перед Чаном. – Я понял. – Мы, кстати, пришли. Нуна не справляется с огородом, мы должны помочь. – Будет сделано.

***

Минхо нужно поесть. Он нормально не ел несколько дней, да ему и не хотелось. Видеть, как болеют друзья, больно. Особенно ему. Но раскисать нельзя, умереть от голода как-то не очень. Поэтому ноги в руки и на кухню. Минхо любит готовить. Эта любовь перешла к нему от брата. Они вместе многое вытворяли. Выбор пал на пулькоги. На днях Джун-щи - любимый сосед парней, передал немного мясо для Чана. Скоро все проснутся, нужно поспешить. Интересно, а Джисон позавтракал? Почему он вообще об этом думает? Хан Джисон, уйди из головы! Надо быстрее приступить к готовке, иначе разум Минхо не успокоится.

***

– Чонин, я тебя умоляю! Поспи ты пару часиков. Ты как живой мертвец ходишь! Договорились же, что днём мы дежурим. – Я не хочу! – он опустил голову вниз, чтобы старший не видел его слёз. – Иди сюда, – Хван заключил Яна в тёплые объятья. Хёнджин был одним из самых близких людей для Чонина. Самый любимый старший брат. Младший очень дорожит своими хёнами. Они заменили ему всех. Стали самой настоящей семьёй и опорой. Он попал сюда, когда ему было всего лишь четырнадцать. Такой ребёнок. Сейчас же он взрослый юноша. Если не знать Чонина, можно подумать, что он самый старший. Если они все вместе, он ведёт себя как мать семерых детей. Но стоит остаться с кем то наедине, как он даёт слабину и не держит эмоции внутри. Как например сейчас. – Поплачь.. станет легче, – Хёнджин даже не пытался забрать негативные эмоции. Иногда нужно выплеснуть их самому. – Вроде же всё было хорошо, почему мне так плохо? – Такие времена. Многое прошло, и это пройдёт. Я тебя очень прошу, поспи. От того, что ты не спишь, Чану не станет легче. Если хочешь, то можешь лечь на мою кровать. Я всё равно сажусь рисовать. – Не надо, я пойду к себе. Так я точно не усну. – Я тебя проверю. Если не ляжешь, то ночью я тебя сюда не впущу. – Да, хорошо! Хорошо!

***

– Хён! Долго ещё? Мне кажется, с меня семь потов сошло. – Ты чё, тухляк такой? Надо с тобой позаниматься. Давай ещё одну грядку и, так уж и быть пойдём домой. – Слушай, а как ты используешь свои силы? – Джисон попытался отвлечь Чанбина, но совсем забыл, какой у него дар. Зря, очень зря. – Ты уверен, что хочешь знать? – Почему бы и нет. – Сам спросил, – Чанбин похрустел пальцами, демонстративно покашлял и приступил к волшебству, – Хан Джисон, ты совершенно не устал и с удовольствием доделаешь мою работу. Внушение - такая штука. Столько раз спасала Чанбина. Он устроился поудобнее и просто наблюдал за Джисоном, который действительно начал работать. – Не жизнь, а сказка.

***

Вот Хан уже валяется где-то в грязи и не может встать. После того, как Чанбин перестал использовать свой дар, все силы, которые были в Джисоне, магическим образом исчезли. Как и совесть Со. – Аха-ха-ха, обещаю больше так не делать. Теперь тащить тебя ещё. – Я даже не могу представить какой минус может быть в твоём даре. – Мне сложно что-то доказать. Я сразу начинаю спорить. Вечно кажется, что люди пытаются мне что-то внушить. Из-за этого трудно коммуницировать. – Не знаю, смогу ли доказать, но ты поступил как гадина последняя. – Не правда! Ты сам спросил о даре. – В том то и дело, что спросил. – Что сделано, то сделано.

***

Прекрасный запах мяса доносится до каждого. Минхо постарался на славу. Он сел перевести дух. Рядом лежал небольшой блокнот. Вроде Джисона? Минхо пару раз видел его в руках белко-мальчика. Он не собирался читать, но текст бросился в глаза.

...И эти самые глаза, Сверкают светом в темноте. Похожи на глаза кота, Что отражаются в воде. Вдруг наступила тишина, И растворилась в пустоте. А эти самые глаза, Пропали в утреннем дожде.

– Я что, зверь, по твоему? – Возможно. Ты на кота похож.

Не говорите, что... только этого не хватало.

***

– Мы дома! Я так голоден! – Со Чанбин самый громкий голос на диком западе. – Харе орать, блять, – Сынмин с утра очень "добрый". Главное правило - не попадаться на глаза. – Какие мы нежные, вставай уже. Так всю жизнь проспишь. – Щас ты у меня уснёшь! – как иронично, что Сынмин реально может это устроить. – Как страшно!

***

"Да где же он?" – прокручивал у себя в голове Джисон. Как пластинку заело. Он не мог найти свою писанину. – Где я его оставил? – уже вслух сказал Хан. – Не это ищешь? – Минхо кинул блокнот на диван, прямо под нос к Хану. Джисон слегка удивился. Они же играли в молчанку. С чего вдруг игра прервалась? – Не буду врать, я прочитал один стих. Возможно, мне жаль. – Какой? – в голосе было слышно, что младший напрягся. – По всей видимости, который посвящён мне. – С чего ты взял, что я вообще буду писать тебе стихи? – Как такому, как я, не писать стихи? – Минхо резко наклонился к Джисону. Он был слишком близко. Хан на миг перестал дышать, – я просто шучу, мне просто так кажется. Джисон от греха подальше отошёл от Ли. Но что ж, того же греха таить, ему не хотелось. Почему ему захотелось его поцеловать? Это нормально? Нет. Это страшно. Джисон тоже наблюдал за Минхо. По сравнению с ним он понимал, что влюбился. И не отрицал своих чувств, но боялся. Боялся быть отвергнутым. Он ловил взгляды Минхо в свою сторону. "Почему он смотрит на меня? Выгляжу ли я смешно? Всё нормально?". Чёртов Ли Минхо! Почему мне не всё равно на твоё мнение? Ах, точно, потому что я влюбился в тебя по уши! Возможно, громкие слова. Возможно, Джисон и не знает, какой Минхо на самом деле. Но как же хочется узнать. – Это старые стихи, сейчас они ничего не значат. Минхо сделал ещё один шаг вперёд опять сокращая расстояния. – Минхо, что ты делаешь? – Я не знаю, – он реально не понимал, что творит. Произошёл выброс адреналина, а осознание происходящего ушло на второй план, – я видел тебя возле Дори. Походу вы подружились, – жалкие попытки сменить тему и сделать вид, что ничего не было. Дори на самом деле полюбил Джисона. Он часто спал возле него, пока Хан придумывал новые стихи или пытался играть на гитаре. – Возможно, и подружились, – он милый, не то что хозяин, – и что с этого? – Уже забыл о моём обещании? О нет. Не забыл. Всё, что связанно с Минхо, он мусолил в своей памяти слишком долго. – А я должен что-то помнить? – очередь Хана играть в недотрогу. – Во-первых, ты понравился моим котам. Во-вторых, смотреть, как ты мучаешься на этом стареньком диване, не прикольно. Может, и сможем поделить комнату. – Во-первых, ты что, следишь за мной, пока я сплю? И во-вторых, зачем ты меня путаешь? Это выглядит странно! Не помнишь какие условия поставил?! – Помню, но я могу объясниться. – Наконец-то! я жду эти долгожданные объяснения.

***

– У тебя симпатичная комната хён. – Не вижу ничего симпатичного. Светлая небольшая комната. Рядом с окном стояла идеально заправленная кровать. Ничего лишнего не валялось, за исключением игрушек на полу. Это уже проделки котов. – Видел бы ты мою старую комнатушку, так не говорил бы. Ладно, что ты там хотел рассказать? – Подойди ко мне. – А чё ещё сделать? – В принципе, от кофе не отказался бы. – Уже побежал. – Я серьёзно. Подойди ко мне. Минхо вытянул руку, будто приглашая на вальс. В этот раз Джисон принял это приглашение и ухватился за старшего. Его кожа была такой мягкой и гладкой. Хан несколько раз представлял, как они сидят и переплетают пальцы. Не думаю ни о чём. Но он даже не представлял, что так приятно держать за руку этого вредного кота. Кстати, насчёт кота. Зачем Джисон поднял голову? Теперь он стоит и смотрит в эти кошачьи глаза, в которых спрятана целая вселенная. Может, так и есть. Может, Хан хотел бы попасть в эту вселенную? Может и не нужны ему эти Форты? Ему нужен Минхо? Хан Джисон, стоп. Ты заходишь слишком далеко. Сколько он так простоял? Почему старший даже в лице не поменялся? Он думал о том же? – Долго стоять будем? – наконец-то он полностью проснулся. – Почему ты плакал?

***

Когда Джисон сможет чувствовать себя в своей тарелке? Сейчас бы убежать в гости к Минсу, посмотреть с ним какой-нибудь ужастик, поесть чипсов и завалиться спать. Или собраться вечером вместе с бабушкой и пообсуждать её детство. Его окружают люди, но ему одиноко. Без семьи можно существовать, но так сложно жить. В первые время Хан даже спать не мог, темнота душила. Душила так же, как и в тот роковой вечер. Ещё этот Минхо на нервы действует. Может, это уже традиция - плакать на жёлтой скамейки? Да и эта ива уже многое повидала. Уже как родная

***

– Ты что, повсюду за мной ходишь? – рука сама по себе опустилась, на ней уже не было тех приятных прикосновений старшего. – Знаешь ли, я тоже часто на иве бываю. Откуда мне знать, что ты будешь там реветь? – Ты только поэтому привёл меня сюда? Узнать, почему я плакал? А я расскажу, – всё. Этот поток не остановить, – да потому что мне страшно! Вот и вся причина. Я не знаю, из-за дара это или нет, но я боюсь. Боюсь показаться глупым, боюсь привязываться к людям. Боюсь не влиться в коллектив. А это, между прочим, из-за тебя! Я не понимаю тебя! Сначала я тебе не нравлюсь, потом ты извиняешься, и вроде всё хорошо. Потом резко: всё опять плохо. Ты игнорируешь меня, игнорируешь все мои попытки поговорить. А когда я перестал появляться на глазах, тебе стало скучно? Ведь сейчас же я стою в твоей комнате. Зачем? Просто потому что тебе наконец-то стало интересно моё состояние, так? Это что сейчас было? Что за непонятный монолог? Разве так общаются с человеком, в которого влюблён? – Полегчало? – Ты издеваешься надо мной? – Может быть. – Тебе прикольно так делать? Играть на моих нервах? – Ох, Хан Джисон.. тебя слишком много! – Это меня много? Да ты вообще меня замечаешь? – Я уже ничего, кроме тебя, не замечаю! И меня это пугает!