Сильнее лишь судьба

– Погода совсем испортилась, – белокурый лежал на коленях Со и перебирал фантики от конфет. Только Феликсу можно было брать конфеты Чанбина. – И не говори, – Чанбин в это время читал какую-то книжку приключений, которую позаимствовал у Сынмина. Огромные тучи нависли над районом и из-за грозы даже не поработать. Пусть хоть дождь по грядкам пройдется. Для весеннего Форта такая погода - редкий случай. Даже странный. – Смотрите, кто идёт! – Феликс аж подскочил с места, когда увидел Чана, – хён, как ты себя чувствуешь? – Чувствую, что проспал всю жизнь. – Ну да, выглядишь помято, – добавил Чанбин. Феликс на это лишь цокнул. – Спасибо, – Чан одарил младшего фальшивой улыбкой и направился к дивану, – Чонин спит? – Ох, очень на это надеюсь. Ты его, конечно, заставил попереживать. – Голова, кстати, всё ещё болит. – Я с твоей головой скоро с ума сойду. – Я с вас быстрее с ума сойду, Ликс. В гостиную постепенно начали собираться люди. Сынмин всё ещё был раздражённым из-за ора дорогого Чанбина. Хёнджин наконец-то закончил свою работу Кками и с довольной улыбкой начал демонстрировать её остальным. Отсутствовали только трое. Чонин спал, это понятное дело, а где.. – Дурдом, "солнышко" ей богу, – бормотал под нос Джисон, пока спускался по лестнице. За ним шёл совершенно безэмоциональный Минхо. Его глаза были так пусты, что Хан усомнился: "а те ли это глаза?". – Какие люди, какие люди. Вы что, подружились? – походу Чан реально спал всю жизнь. Подружились. Классная дружба такая. Всем советую! Минхо положил руку на плечо Хана. – Подружились, – неестественно скривил рожицу и пошёл к дивану. Чан на секунду схватился за голову, но не успел понять, как боль исчезла. – Сегодня будет общий сбор? – Ёнбок засиял, он безумно сильно любит проводить время с близкими. – Общий сбор? Что это? – Каждый вечер воскресенья мы собираемся все вместе и обсуждаем, что у нас случилось за неделю, – объяснил Сынмин, протирая свои очки. – Звучит весело. А сейчас чего собрались? – А нам нужны причины? – заговорил Хёнджин. И нет, это был не упрёк в сторону Джисона. – Я же не знаю, как вы тут время проводите. В первый и последний раз мы все собирались, когда я сюда попал, а потом Чана понесло. Чувак всю малину испортил! – Хан стал имитировать слезы и сползать на пол, чтобы продолжить плакать там, – как ты мог хён?! – О нет! Мне так жаль! – Чан поспешил за Джисоном и теперь они оба валялись на полу и "плакали". – Вот дураки.. – Минхо закатил глаза, но всё же усмехнулся. Хорошо, когда всё хорошо. Джисон уселся рядом с Хёнджином. Тот обсуждал что-то с Сынмином и рассматривал небольшие фотокарточки. Полароид вроде. Под руку попалась интересная фотография: везде темнота. Ржущий Минхо делает селфи. На фоне в непонятной позе валяется грязный Хёнджин и пытается опереться о самокат. – Что здесь вообще происходит? – Джисон протягивает находку в руки Хвана, сдерживая смех. Кстати, получается не очень. Как и у самого Хёнджина. Он истерически выхватывает фотку и демонстрирует её всем. Следом эта непонятная ахинея охватывает и Минхо. Картина маслом: сидят два взрослых парня и ржут с фотографии. Что к чему? Джисон даже не знал, что Минхо умеет так смеяться. Они были такими громкими, что разбудили бедного Чонина. – Вы чё, ёбу дали? – Ян выполз из своей комнаты, как вампир, который попал на свет, – я вам устрою ночью, – младший не любит прикосновение, но перед объятьями Феликса не устоять. Вот и Чонин не устоял и кубарем упал на него. Теперь можно дальше спать. Все в сборе. Спустя долгое количество ржача Минхо успокоился. Джисон осматривает каждого в надежде получить хоть какие-то объяснения. Да почему ему вечно нужны объяснения? Ли ловит этот растерянный взгляд. Внутри кольнуло. – Минхо, рассказывай уже. Только у тебя получится, – сквозь слезы проговаривает Хёнджин. В отличие от Джисона и Чана, он реально сидел и ревел. – На самом деле ничего смешного, – наконец-то начал Ли, – просто одним вечером мы решили на самокатах покататься. Быстро стемнело, начался мелкий дождь. Вот и приняли решение ехать домой, пока полностью не промокнем. Едем, значит, едем. Хёнджин меня обогнал и начал этим хвастаться. Но недолго песенка играла. Влетел лицом в мусор. Ещё и животом проехался. – По твоему, это не смешно? – Да тут почти никто не удивился, – возмутился Хван, – я как-то рассказал об этом Сынмину, и единственное, что он сказал, это "понятно". Понятно?! Что тебе там понятно, блять? – Мне понятно, что у нас тут один дурак завёлся. Это реально неудивительно. Ты по пьяни и не такое творил. – По пьяни? – заинтересовался Джисон. Тут что, ещё и клуб анонимных алкоголиков? – Господи, да было раз–два. И то День Рождения праздновали! – Хёнджин покраснел, будто есть что скрывать. "Ничего, ничего! Потом у Феликса узнаем" – подумал Джисон. Ребята ещё какое-то время поболтали и разошлись по своим комнатам. Кроме Чонина: он всё спал на этом стареньком диване. Джисон решил остаться вместе с ним. Идти в комнату Феликса и Чанбина не очень то и хотелось. А тут тихо, можно пописать. В голове вновь выстроился определённый образ. И нет, это был не Минхо. На этот раз это был Минсу. Интересно, как он там? Думает ли он о Джисоне? Вот Джисон каждый день. Он пытается делать вид, что всё хорошо. Пытается поднимать настроение другим, но сам многое скрывает и не открывается. Он не хочет навязываться.

И вот уже твой след простыл, Остались лишь воспоминания. Я помню как ты говорил: Нипочём нам испытания! Я помню свет в твоих глазах, Что снился мне все эти годы. Сейчас же я сижу в слезах, Давно не чувствуя свободы. Не приходи ко мне во сне, Давно с тобою попрощался. Мой лёд оттает по весне. Я вновь не смог, но я пытался.

Строчка за строчкой появлялась на заплаканной бумаге. С последних событий Хану часто снились кошмары. В них был и Минсу. Тот страдал. Это было страшное зрелище.

***

Сидел он так часа два до момента шагов. Джисон уже не плакал, но лицо было красным и опухшим. Отстой. И о боже, опять он. Минхо спускался на кухню, а когда проходил мимо гостиной, остановился и с жалостью посмотрел на Джисона. В его взгляде можно было прочесть: "опять плакал". Как же Хану не хотелось выглядеть жалким. Особенно перед Ли. Издевательство какое-то. День прошёл странно. Да и днём это не назовёшь. Всё покрыто темнотой и туманом. Ребята были слишком ленивыми для работы и тупо деградировали. В принципе, обычный день Джисона. Но обещание есть обещание. Парни снова собрались для общего сбора. Феликс несся как угорелый. И со всей дури влетел в Хёнджина. Оба кувырком полетели на Чанбина. – Вы можете хоть раз спокойно дойти?! – Сынмин скоро седой будет, – Бинни хоть живой остался? – Я так не думаю, – дополнил Чонин, пока шёл с миской еды. Чан просто стоял как вкопанный. Когда-нибудь он привыкнет. – Что делать будем? – Джисону всё было в первой. У него друзей как таковых не было. Только один, а тут целая орава. – Обсудим бытовые проблемы, а потом можем музыкальный вечер устроить. Давно мы все вместе не пели. Музыкальный вечер. Звучит как самая настоящая мечта. Первым начал Чанбин: – Минхо, может, хватит уже гордыней светить? Почему мы должны жить втроём, пока ты там один тусишь? Ладно мы закрывали глаза, пока Чан болел. Нам не до этого было. Но сил уже нет! Ли никак не обидел тон младшего. Он и сам понимал, что это выглядит некрасиво. – Хорошо, пусть Хан Джисон живёт со мной. Джисон спорить не стал, хотя очень хотелось. Ведь кто он такой, чтобы лишать людей комфорта? Он просто вздохнул и сидел дальше. Если так подумать, то он хотел подружиться с Ли. Какие-то эмоциональные качели. – И ещё по поводу Джисона, – Сынмин хрустнул пальцами и сделал глоток кофе прежде чем сказать, – нам надо начать его тренировать. Он ещё ничего не знает о своём даре. А уже больше недели прошло. – И кто его будет тренировать? – Чан и забыл, что Джисону давно пора заниматься. – Думаю, каждый должен попробовать. Псионика страха - индивидуальная вещь. С одним подходом далеко не пойдёшь. – Договор. Завтра как раз понедельник, вот тогда и начнём. В этом доме все вопросы касательно Джисона решались без Джисона. А он и не против. Ему всё ещё сложно. Когда все скучные темы были обсуждены, Чан наконец-то пошёл за гитарами. Хану казалось, что он выглядел как маленький мальчик, который ждал Деда Мороза. А когда эта самая гитара оказалась в его руках, случился второй инфаркт. Вся эта толпа бешеных парней в миг успокоилась и настроилась на Джисона. А он начал играть. Начал играть ту песню, которую очень любил Минсу. У них был прекрасный дуэт гитары и вокала. Песня обретала свой смысл. Но Минсу здесь не было. Джисон специально сыпет соль на рану? Может быть. Он не хочет забывать друга, никогда не забудет. Минхо с таким восхищением смотрел на младшего. Одно дело сидеть за дверью и слушать этот сладкий голос, а другое - сидеть и смотреть. Рассматривать прекрасную мимику Хана и подмечать детали. Песня закончилась. В комнате было так тихо, что если муха пролетит, будет слышно. – Охиреть.. — Хёнджин всё-таки нарушил тишину, – Джи.. я, конечно, слышал, как ты играешь, но это было что-то новое. Хану было приятно, но если честно, он ждал реакцию только одной персоны. А персона то в шоке, но виду не подаёт.

***

Вечер прошёл. Все веселились, а Минхо, спустя долгое время расцвел. На это было приятно смотреть. Из-за того, что день был ленивым, спать не хотелось. Но так как завтра много дел, лучше всё-таки поспать. Дары Чонина начали действовать, и он решил навести порядок в гостиной и кухне, пока остальные готовились ко сну. Минхо помог перетащить постельные принадлежности Джисона и начал расправлять постель. У Джисона было двоякое ощущение. Вроде рад, а вроде нет. Находиться рядом с Минхо было непонятно. В какой-то мере пугающе. Ведь когда они окружены компанией, мысли не поедают изнутри. Но стоит остаться наедине, как перед глазами Минхо возле ивы с книгой. Не каждый день видишь парня в своей "старой жизни". Потом умираешь, и он опять здесь. Пиздец. Мысль прервал знакомый голос. – Джисон? Будешь стоять или ляжешь уже? Хан не ответил. Он просто взбил подушку и лёг лицом к стене. Ли Минхо самая сложная загадка. Покой окутал небольшую комнату. Это капало на нервы. – Хён, хочешь ты этого или нет, но поговорить нам придётся, – Джисон лёг на спину. Перед ним открылся вид на потолок. Глаза привыкли к темноте. Хоть ему всю жизнь было некомфортно в ней спать, сейчас он её не замечал, – почему я тебя видел? – тишина, – Минхо, я знаю, что ты не спишь. – Я ходил к госпоже Йунг насчёт этого вопроса. Мне нужно было разобраться со всем этим. В первую очередь разобраться с собой. После твоих слов меня затмил страх. Знаешь, когда ты слишком взволнован, что не можешь дышать. Возможно, это всё твой дар. Поэтому я избегал тебя какое-то время. – Разобрался? – Типа того. Говоришь, видел меня? – это был не вопрос, а больше утверждение факта, – так вот. Ты видел, а я нет. Не думаю, что не смог бы различить Форт от нашего старого района. Тем более с Фортом творится что-то непонятное. К чему я веду. Йунг предположила, что начались какие-то сбои. Я мог сидеть на этой иве и спокойно себе читать, а в это время случился глюк, и ты меня ненароком увидел. Других объяснений нет. – Такое уже было? – Было что-то похожее. В этом месте детей рожать нельзя. И во время одних родов, когда люди об этом не знали, случился масштабный сбой. Ребёнок, понятное дело, не выжил, а мать немного пострадала. Она потом долго не могла пользоваться даром. Все, кто был рядом с ней, себя плохо чувствовали. А Форт просто сошёл с ума. Кто-то рассказывал, что ему мерещились динозавры. И это всего лишь один пример. Последующие были такими же. – Ну, про детей я уже знаю. Мне Чанбин-хён рассказывал. – Вижу, ты со всеми сдружился. – Можно и так сказать, – Джисон повернул голову к Минхо.. и о боже! Какой же у него красивый профиль. – Может, и у нас получится? – Минхо лёг на бок, и их глаза вновь встретились. Это были те самые глаза. В какой момент Минхо заметил Джисона? Может, когда тот сладко спал в обнимку с Дори? Или, может, когда он пытался своими шутками поднять настроение Чану? А может, и в самый первый день. Мысли путались у обоих. Это точно влюблённость? Или они нашли что-то родное в друг друге, поэтому пытаются заполучить это знакомое чувство? Сейчас уже неважно. Важно то, что прямо сейчас они лежат и им в первые за долгое время комфортно вдвоем.