Сильнее лишь судьба

Тёплый вечер, через неделю лето. Джисон счастлив, что весна наконец-то заканчивается. Он бы правда любил весну, но воспоминания не дают покоя. Ива стала чем-то таким родным. А жёлтая скамейка видела эмоции Джисона больше, чем его родители. Забавно. Здесь так хорошо и спокойно. Даже непонятно, почему так мало народу приходят наслаждаться этим местом. А оно и к лучшему. Лучше радоваться тишине и покою, пока не набежала детвора, чтобы поплескаться в озере. Интересно, может, прямо сейчас Минсу тоже находится здесь. И вообще, как он там? Где он? Джисон обрёл стольких друзей, а Минсу остался совсем один? Джисон не переставал надеяться, что семья Ким хорошо за ним присмотрит и заполнит пустоту. – О чём задумался? – сегодня Минхо много работал и весь день не видел своего белко-мальчика. Не найдя Джисона, он решил прийти к любимому дереву. Не прогадал. – Думаю о Минсу. Это мой лучший друг. Ну, то есть был. – Лучший друг.. ты о нём ничего не рассказывал, – Лино сел рядом с Ханом. Прижался так близко, как только можно было. Джисон в свою очередь положил голову на плечо Ли. – Да я в принципе ничего не рассказывал. Как и вы все. – Тоже верно. Если ты не готов, я не настаиваю. – Знаешь, а мне хочется рассказать. Мне хочется разделить эти эмоции с кем-то таким же родным. Хочется всё отпустить. Минхо положил свою голову на голову Джисона, и они выглядели как милые голубки. Старший ничего не ответил, решил не портить атмосферу. – Ты не против если я на ночь глядя нагружу твою красивую голову? Ты готов к этому разговору? – Ханни, мне кажется, я ради тебя на всё готов. Как бы ванильно это не звучало. Ты какой-то другой.. и мои чувства совсем другие. Я влюблялся пару раз, но это было не так, как сейчас. Мне кажется, что я знаю тебя вечность. – Вдруг мы встречались множество раз? Может, это наша судьба? Вдруг она сводит нас в разных мирах? – Ты книжек перечитал? Надо попросить Сынмина давать тебе меньше фантастики, – старший рассмеялся, – а может, ты и прав. Мы же как-то оказались здесь. У Джисона слегка тряслась нога. Он, безусловно, переживал. Старший положил свою руку поверх ляжки, показывая, что не стоит бояться. – Помнишь тот сон? – Как такое вообще забыть? – та ночь была очень увлекательной. Минхо её точно не забудет. – Мне снилась мама. И я даже не знаю, с чего начать..

***

– Мам, ты долго? – Джисон стоял в тёмной прихожей, потому что у папы совсем не было времени починить свет. Он обувал свои сандалии и надеялся, что фигура матери наконец-то появится. – Бегу, бегу. Ты же не хочешь, чтобы твоя мать выходила в свет без накрашенных ресниц? – Ты и без них красивая. Папа уже заждался. – Ещё подождёт, не облезет. – Пока мы доедем, все аквапарки закроются. – И в кого ты такой не терпеливый? Хотя, мне кажется, я знаю. Выходи уже. Семья Хан была среднестатистической семьёй. Богатств у них не было, да и бедно они не жили. В доме царили любовь и уют. Но есть одно очень интересное правило. Когда в жизни всё хорошо долгое время, то за поворотом вас ждёт пиздец. Интересное правило. Почти всегда работает.

***

Зима стояла очень холодной, как и атмосфера в доме. Это уже и домом нельзя было назвать. Везде валялись бутылки от алкоголя. За отопление долгое время никто не платит. Дубак стоял жуткий. Джисон, будучи ребёнком, не понимал: "за что мне это всё?" Почему именно он? Почему именно его мама страдает и именно его отец такой мудак? Чем он это заслужил? Днями Джисон пребывал в доме Кимов, спихивая всё на нехватку общения с Минсу. От части это правда, но он просто сбегал от кошмара. Ночи были самыми холодными во всех смыслах. Отношения между "близкими" людьми ещё чуть-чуть и превратились бы в айсберг. Хотя, кого мы обманываем. Уже превратились.. и очень давно. Шум, ненавистный шум мучает Джисона уже несколько лет. Он ещё школу младшую не закончил, а уже познал проблемы взрослых. Он слишком рано повзрослел. Так не должно быть. Он не должен бояться того, что он случайно уснёт, а к его горлу подставят нож. И кто бы это был? Родной отец с градусом в башке. Почему побитая посуда и летающие стулья стали нормой для одиннадцатилетнего мальчишки? Почему? Почему полиции похеру на всё? Почему наши "защитники" позволяют страдать женщинам и детям? Почему, почему, почему? А потому что это жизнь.

***

– Мама, мне нечем дышать! Я не могу уснуть. – Джисон, хватит сказки рассказывать. Мы были у врача. У тебя всё хорошо с лёгкими. Я понимаю, что ты напуган и мы перестали проводить время вместе. Но это всего лишь один ужасный период в нашей жизни. Скоро всё будет хорошо, – она поцеловала сына в лоб, выключила лампу и вышла из комнаты. А ребёнок сидел, глотал свои слезы и думал, что с ним что-то не так.

***

Госпожа Ким заболела, и Джисону несколько недель пришлось возвращаться домой. Привычный запах дешёвой чекушки и табака бил в нос. Самочувствие мамы было не самым лучшим, а кого это вообще волнует? Точно не алкоголика, который делает вид, что завязал. И как думаете, для чего он это делает? Нет, не для семьи. Ему стало страшно за себя, ведь соседям надоели бессонные ночи. Те ещё эгоисты. Им плевать, что страдают люди, главное самим спокойно жить. В какой-то мере Джисон их понимал. Но это так больно.. так обидно, так всё жжет изнутри. Каждый раз Хан думал, как пройти так, чтобы его никто не заметил. И не важно, что дверь в его комнату находилась в зале и его по-любому увидят. Но, как говорится, надежда умирает последней. – Чё, здороваться не учили? Блять, ну началось. Как же хочется, чтобы этот подонок раз и навсегда исчез из их жизни. Просто взял и испарился. – Пошёл нахер. – Язык оторвать?! – мужчина перешёл на крик, – без проблем, слишком дерзкий стал. – Себе оторви. Может, поможет херню не нести. – Я тебя сейчас об батарею ёбну. – Ребёнка хоть не трогай! – мама никогда не могла ничего сделать, но тихо стоять не намерена. – А ты вообще не лезь. Отец с сыном разговаривают, не видишь? – Да лучше бы у меня вообще отца не было. – Чё сказал? Джисон только через секунду понял, что ляпнул лишнего. Понял, что у него большие неприятности. И этот недо-отец просто так это не оставит. – Ну? И что мы молчим? Сказать нечего? Огромная тень повисла над маленьким мальчиком, который не в силах ответить. Он может лишь стоять и надеяться, что его не забьют до смерти. – Я с кем разговариваю? – голос мужчины становится громче и громче. Он почти срывается на крик. Джисон настолько испуган, что не может пошевелиться. Резкий звук и он начинает задыхаться. "Неужели я так и умру?" – эхом пронеслось в голове. Рука замахнулась. Подняв голову, он увидел бешеные глаза отца, а опустив вниз, увидел тело. Мама лежала головой в пол и ничего не говорила. Не крутилась от боли, не плакала. Не кричала, какой отец ужасный. Лишь тихо шипела. Джисон голыми коленями упал на холодный пол. Он перевернул её лицом к себе, и на её щеки упали капли слёз. Она тоже плакала. Отец лишь жалко посмотрел в их сторону и вышел из пустого зала. Они просидели так несколько минут, пока мама не встала. Ей было так обидно и стыдно перед сыном. Она ненавидела себя за то, что была такой жалкой. Хан Чию неоднократно пыталась бежать, но она совершенно не состоялась в жизни. Ян Чию была умной девочкой. Всю младшую и среднюю школу проучилась на пять. Из-за одной четвёрки у неё могла случиться истерика. Всё это происходило до старшей школы, пока не случилось выгорание. Давление учителей сжирала её. Если она отказывалась что-либо делать, например, выступать с очередным стихом или брать на себя ответственность во время уроков, ей занижали оценки. Учителя знали, как они важны для неё. В один момент терпение лопнуло. Ей стало абсолютно всё равно на её жизнь, будущее и цели. Она устала. Но вскоре наша Чию сдала экзамены, поступила в университет и думала, что в новой обстановке ей станет лучше. Первое время так и было, пока она не встретила его. Человека, который поменял всю её жизнь. Хан Кихун. Шаблонная история. Девушка влюбляется в парня, потом бросает учёбу. Он говорит, что сделает всё ради неё. Мол, любимая моя, не нужно тебе работать, я обеспечу тебя и наших детей. У них рождается прекрасный сын. Потом всё идёт по пизде. Наш любимый муж спивается и превращается в тирана. А жена без работы и должного образования. Ещё и свекровь над душой, которая ненавидит тебя и хочет забрать твоего ребёнка. Чию вытерла слезы, чтобы ребёнок ничего не видел, и села на корточки лицом к сыну. – Милый, мы и одни справимся. Ты же веришь мне? – Верю, – Джисон вцепился в маму. Ее хотел её отпускать. Несмотря на низкую температуру в квартире, в её объятиях было тепло.

***

Отец уснул. Теперь главная задача - тихо пробраться ко входу. Вещей почти не было, поэтому передвигаться было не так сложно. Щелчок и дверь открыла вид на старый подъезд. Несмотря на постоянный запах сигарет и облезлые стены, в этом подъезде было что-то родное. Пробегая через ступеньки, Джисон заметил имена, выписанные мелками. Это они с Минсу и другими ребятами играли в игры в подъезде, пока на улице шёл дождь. Суть игры - написать имя в странном месте, а другие дети должны были его найти. Они умели себя развлекать. Стёртое имя "Джисон" навеяло на Хана хорошие воспоминания. И вот перед ними весь город. Родственников у Чию нет, а пристроить сына куда-то нужно. Единственный выход – семейство Ким. Чию и мама Минсу были хорошими знакомыми. Они не дружили. Тем для разговоров особо не было. Даже разговаривая, Союн не могла разболтать Чию. Порой она завидовала Ким. Тому, что у неё хороший муж и спокойная жизнь. Но Чию понимала, что сама виновата. Так что всё держалось на обычном общение двух мам, у которых дружат дети. Семья Ким догадывалась, что в доме Хан что-то не так. Даже ходили к участковому, чтобы тот проверил отца Джисона. Пару выговоров сделал и перестал ходить. Классика. А ребёнок всё продолжал и продолжал страдать. Из-за этого он был любимым гостем в доме Минсу. Звонок. Дверь открыл господин Ким. Перед ним стояла синяя Чию и слегка одетый Джисон. На минутку, зима на дворе. Он ничего не сказал, а лишь встал в сторону, чтобы те смогли войти. Чию было стыдно, потому что она знала о простуде Союн. Но ей просто некуда идти. – Джисон, ты не голоден? – заговорил Донсу. – Немного. Ачжосси, вы не переживайте. Я ел в школе. – Ну что ж я ребёнка не накормлю? Где там Минсу вообще? Джисон и сам ждал своего друга. Ему было очень неловко находиться в окружении взрослых. – Пройди в его комнату, позови его, – мужчина по-доброму улыбнулся. Джисон не впервые видел улыбку господина Кима. Но в этот раз, когда была видна разница между его отцом, внутри кольнуло. Чию сидела лицом вниз. Она не привыкла просить помощи, но ради сына можно убрать свою гордость в дальний ящик. – Как Союн? – М? – Ким был слишком сконцентрированными на кимчи, что даже не услышал вопрос. А может, просто не придал значения. – Здоровье как? – А, здоровье. Ничего серьёзного. Спасибо, – мужчина был холоден. Он просто злился на то, что мать не может позаботиться о сыне. В дальней комнате послышался смех. И у Чию камень с души упал. Камушек, конечно, небольшой, но это уже что-то.

***

Год без отца. Так хорошо звучит. Нервные тики Джисона немного утихли, потому что поводов для нервов стало меньше. С помощью мамы Минсу они нашли небольшую коммунальную квартиру. По большей части им повезло с соседями: молодой парень, который приходит домой только ночью, семья с похожей ситуацией, множество студентов и пару пожилых. Всю атмосферу портила взрослая женщина. Стены давили на неё, и включался режим истерички. Но это куда лучше, чем пьяный отец. Тем временем мама пыталась работать продавцом в магазине, но мозоли на ногах давали о себе знать. По этой причине она устроилась уборщицей в том же магазине. По крайней мере, не целый день на ногах. – Чию, дорогая.. может, поешь? – в двери показалась соседка Хиёнг с пирогом в руках. Молодая мама двух дочерей. Она тоже ушла из дома, не смогла терпеть побои. Благодаря этому они с Чию очень хорошо поладили. – Я так устала. – Попробуешь поработать со мной? Няни никогда не бывают лишними, – Хиёнг зашла в комнату и положила поднос на столик, где любил рисовать Джисон. – Ты же знаешь, что я не люблю детей, а они меня. – Ты же мать. – Это совершенно другое. – Твоя правда. – Мне кажется, я не справляюсь. Всё идёт к тому, чтобы вернуть Джисона.. ему. Вечная инфляция, денег не хватает. – Чию! Даже не думай! – Я слышала, он начал исправляться. Тем более с ним сейчас живёт его мать. Она любит Джисона. – Мы справимся! Я помогу тебе. — Хиёнг, у тебя двое детей. Ты слышишь себя? – Подумай о сыне! – Я не смогу дать ему крышу над головой. Мне нужно время. – Я же вижу, как ты этого не хочешь. – Не хочу.. но не оставаться же на улице. – Я против, но ты же меня не послушаешь. Как и всегда.

***

Звонок с последнего урока закончился. Наконец-то наступила весна. Светило солнышко, но снимать куртки ещё рано. – Джи? Знаешь, что мне дала мама? – Минсу загадочно посмотрел на Хана и очень хитро улыбнулся. – Что? – Джисон не обращал на него внимания, потому что оно было зациклено на подснежнике. Минсу достал из кармана безрукавки несколько монет и продемонстрировал Джисону. Оба понимали, как проведут остаток дня. Они побежали в местный ларёк за своими любимыми воздушными чипсами. Бежали так, словно они не успеют их купить. Иногда казалось, что эта продавщица видит их чаще, чем их семьи. – Скоро животы заболят, столько вредностей есть, – полненькая женщина постоянно повторяла эту фразу. Действительно ли она переживает, непонятно. Но пока деньги капают, грех возражать. Вроде обычный день маленького Джисона, но если бы он только знал..

***

– Мама, я не хочу к нему! – Сынок, у нас нет денег. Мне некуда тебя деть. Я по шею в долгах. Потерпи хотя бы недельку, – и вновь ей стыдно, – тебя ждёт бабушка. Разве ты не соскучился? – Я боюсь. – Дорогой, он тебя не тронет. Обещаю. Джисон собрал все свои вещи в большой красный мешок. Игрушек у него немного, да он уже и вырос. Просто с некоторыми вещами действительно сложно расстаться. Например, кубик Рубика. Его подарил Минсу на день их дружбы. Они как-то гуляли и решили придумать свой день дружбы. Сминусовали свои дни рождения, и получилось число семнадцать. Месяц выбрали февраль. Так и закрепилось семнадцатое февраля. Рядом с кубиком уместился розово-белый плюшевый медведь, которого сунула одна из дочерей нуны. Они назвали его Розобелла. Потом долго с этого смеялись. Также в мешке остался маленький блокнотик, куда Джисон любил записывать, что с ним случилось за день. На уроке литературы он заметил, что ему нравится читать стихи. Поэтому, помимо его рутины, он часто переписывал туда строчки своих любимых стихотворений. Хан не знал, уходит ли он навсегда, или, может, он ещё увидит утренние танцы сестёр двойняшек во время завтрака. Послушает ли пение студента меда, который так хотел стать певцом. Да он, наверное, за этой злой тёткой будет скучать, что так бубнит за стенкой. И вот этот старый дом скрывается за горизонтом. Джисон всё дальше и дальше от спокойной жизни.

***

Входя в старый подъезд, в голову ударили воспоминания. Стало очень страшно. В этот момент он понял, что совсем не готов. – Смотрите, какие люди. Совсем забыл о своём папаше? Джисон будто воды в рот набрал, язык заплёлся, а ноги приклеились к полу. – А где мымра эта? – отец начал надвигаться на Чию и Джисона. В темноте их совершенно не видно. – Не смей её так называть! Глаза привыкли к темноте, и он начал видеть очертания жены. Так-то они ещё не развелись. – Ой, ну вот же она. Чего спряталась, голубка? Какая же из тебя мать? Ты посмотри, как ты выглядишь. Ребёнка бы у тебя забрать. Джисон своими маленькими руками начал бить отца в грудь. Ему это не понравилось. Кихун схватил мелкого за шкирку и сильно оттолкнул от себя. Чию не могла на это смотреть, она никогда не давала отпор. Но сейчас она чувствует себя храбрее, несмотря на то, что здоровье намного хуже. Она по инерции схватила пустую бутылку соджу с пола и замахнулась на мужа. Тот увернулся и со всей силы ударил Чию по лицу. Если в прошлые разы пощёчины её не сильно калечили, то сейчас она сама по себе еле на ногах стояла. А после удара и стоять уже не могла. Джисон, как всегда подбежал к маме, чтобы той было легче встать. Но сейчас она не вставала. Уже слишком долго. Бутылка в руке разбилась, и вся ладонь покрылась красной жидкостью. Джисон попытался найти пульс, но его нигде не было. Неужели?.. И вот он помнит лишь крики, скорую помощь, участкового, которому поебать, и передающую стопку денег из бабушкиных рук.

***

– Моя мама она.. он попал ей в висок.. и вот. У нас мутный район, всем было всё равно. Джисон не видел того ужаса, что творится на лице Минхо. Он лишь чувствовал, что рука старшего на его ноге перестала шевелиться. Ли в целом весь застыл. У него и слов подходящих не было. Форт в очередной раз убедил, что люди здесь не простые. Они к чертям собачьим разрушены, разбиты, сломаны.. и какие там ещё есть синонимы? Минхо отстранился и развернул Джисона к себе. Младший так легко рассказывал эту историю, но глаза не обманывают. В них пряталась боль. – Она часто мне снится и постоянно хочет меня забрать. Мама хочет забрать меня к себе. Я не верю в то, что умру, если у неё получится. Я просто больше не хочу видеть её образ. Понимаешь? Я не хочу ковырять эту рану. Минхо, как никто другой, понимал. Он знал, какого это на себе. – Но этот сон был другим. В этом сне меня хотели спасти. Человек не отпускал меня, – Джисон кинул взор на любимые руки Минхо, он не решался смотреть в глаза, – в том сне именно ты меня не отпускал. Я уверен в этом. – Послушай меня внимательно. Я знаю, ты наверняка уже слышал эти слова. И сто процентов они въелись в твой разум так глубоко, что ты их не воспринимаешь всерьёз. Но я буду с тобой очень искренним. Я понимаю тебя. Всё то, что ты пережил, ужасно. Дети не заслуживает такой жизни, – Ли пытался максимально аккуратно донести свою мысль, не задев Хана за больное, – здесь нет твоего отца, тебе больше нечего боятся. А если что-то будет угрожать твоей безопасности, я всегда приду на помощь. Я всегда буду рядом с тобой. Я спасу тебя и буду стараться уберечь ото всех. Прямо как в твоём сне. Потому что я люблю тебя. Джисон ничего не ответил. У него разрядилась социальная батарейка. Он просто поцеловал этого рыжего кота. Своего рыжего кота. Поцелуй был совсем другим, он отличался от первого. Чувствовались боль, понимание и принятие. Но это не мешало держать в этом поцелуе нежность и ласку. Солнце давно село. Приятные лучи луны освещали озеро, листочки ивы и два сердца. Два сердца, что понимали друг друга. Два сердца, что готовы были бросить все дела, чтобы побыть вместе. И два сердца, что дарили друг другу чуть больше, чем просто любовь.