Часть 9
25 февраля 2026 г., 19:57
Это была не лучшая неделя в его жизни. Первые её дни напоминали липкий ствол дерева, где каждый час был медленно текущей каплей густой смолы. Среда ощущалась особенно тяжёлой — потому что пришлось поехать на работу, позже вечером собираясь на ужин к родителям Гуй Чжун. И уже в этом не виделось ничего хорошего.
Хотя, к его изумлению, то прошло… сносно. Ограничилось какими-то совсем уж призрачными намёками насчёт ребёнка, какие что Чжун Ли, что Гуй Чжун благоразумно пропустили мимо ушей. Праздничная атмосфера, несмотря на сияющие золотым и красным украшения, погибла ещё в самом начале. Всё, что оставалось, так это есть и вести разговор о какой-то совершенной уж чепухе. Чжун Ли не помнил ни единой темы, когда садился в машину и вёз их обратно домой.
Разве что ему запомнились только ощущения. Каждое слово родителей Гуй Чжун чувствовалось брошенным то ли лишь в него, то ли в них обоих каменной крошкой. По-своему унизительной, требовательной. А вот взгляды метали больше в его чрезмерно задумчивую супругу, почти всё застолье без аппетита гонящую мятный салат в своей тарелке.
— Всё хорошо? — спросил всё же Чжун Ли, когда они уже подъезжали к дому. Причин для особого беспокойства не было, однако что-то его напрягало. Накрывшая Гуй Чжун почти меланхоличность была чем-то совершенно не тем, что он ожидал увидеть. Обычно в такие дни она напоминала дрейфующий в завуалированных обвинениях родителей айсберг, но никак не покрытую тонким слоем скуки равнодушную статую.
— Да, просто думаю о другом, — и она, как в насмешку, добавила неочевидное. — Беспокоюсь.
— По тебе и не скажешь, — коротко восхитился её самообладанием Чжун Ли. Впервые за день её лицо преобразилось, став расслабленным и даже немного весёлым.
— Это всё твоя новая знакомая. Пин на встрече с ней.
— Уже? — искренне поразился Чжун Ли. Определённо, день оказался долгим, настолько, что по ощущениям походил на минувшие за раз пару недель, и тем не менее. Он встретился с ней в опере буквально вчера, с тех пор едва полноценные сутки минули.
В его представлении дел что у верховного судьи Фонтейна, что у самой популярной актрисы должно быть очень много.
— Да, она была очень настойчивой, — окончательно предавшаяся мыслям о возлюбленной Гуй Чжун откинулась на спинку сиденья. — Говорила, что очень впечатлилась выступлением.
— Звучит так, будто у Пин будет спонсор, — пожал плечами Чжун Ли, паркуясь. Гуй Чжун кивнула, хотя отчего-то слегка нахмурилась. Однако всего на мимолётное промедление — после же она взглянула на него в ответ и невпопад сказала:
— Завтра хочу к ней съездить.
— Хорошо, — немного удивлённо согласился Чжун Ли, и Гуй Чжун добавила, с уже более отчётливым чувством вины:
— И не хочу готовить для ужина твоей сестры, прости.
Теперь он уже сощурился, чувствуя поднимающееся недовольство. А потом как-то неожиданно резко вспомнил брошенные Сянь Юнь слова о «женатых мужчинах на кухне», и усмехнулся. Побарабанив пальцами по рулю, покладисто повторил:
— Хорошо.
— Точно? — засомневалась от его подобревшего вида Гуй Чжун.
— Справлюсь, — он отмахнулся, подумал и добавил. — Но всем скажу, что еда от меня.
— А ты меня не щадишь, — Гуй Чжун горестно вздохнула и открыла дверь машины, впуская холодного воздуха. Сегодня вечером погода оказалась бесснежной и почти спокойной. Чжун Ли последовал за ней, попутно запахивая пальто. До него донеслось ворчание. — Будет меня весь день осуждать, что бросила бедного, несчастного мужчину на кухне, одного…
— Один на один с плитой, — подхватил её слабое возмущение Чжун Ли. Сунув руку в карман, нащупал телефон, и пробормотал пришедшую в голову идею. — Или не один на один…
— Что? — успевшая уйти вперёд к дому Гуй Чжун оглянулась на него, расслышав. И ей хватило одного единственного взгляда на его чуть изменившееся лицо, чтобы возмутиться. — Он уже и свидание запланировал! Только я за порог, а он…
— Так-так, всё, — нагнал её Чжун Ли, беспредельно радуясь тому, как скучающая маска Гуй Чжун без следа исчезла в честном, открытом веселье. — Если ты против…
— Ни в коем случае! — покачала она головой и вздохнула, беря под контроль смех. Продолжила уже спокойнее. — Поеду к Пин, потом опять к родителям. Поминать бабушку с дедушкой, оттуда к Сянь Юнь сразу. Так что не потеряй. Если вообще вспомнишь обо мне.
— Тебя трудно забыть, — не согласился Чжун Ли, открывая перед ней дверь в светлый и тёплый холл. — Но на пару часов, думаю, позволительно.
— Я не в обиде, — Гуй Чжун прошла вперёд и оглянулась на него. Улыбалась мягко, но не для него — опять собственным мыслям. — Тоже не помню о тебе, когда я с ней.
***
Его план мог легко не сработать. В конце концов, он был абсолютно спонтанным, не говоря уже о том, что ещё на прошлой неделе Чжун Ли лично предупреждал — вряд ли получится встретиться раньше очередных выходных. Праздничная неделя совершенно не подходила для встреч такого рода, и он, к тому же, справедливо полагал, что будет выжат досуха разговорами с семьёй. Однако к его удивлению утром четверга он чувствовал себя нормально. Даже в приподнятом настроении. Особенно, когда спустя едва ли час после ухода Гуй Чжун на пороге объявился Аякс. Лучистый, сияющий, с красным от холода носом и с пакетом в руках. — Мёрзнешь как и все, — заметил Чжун Ли, стягивая с него мокрую от растаявшего снега шапку и потряс ею. — Кто тебя убедить смог? — Ну, мама напомнила, — шмыгнул носом Аякс, поспешно разуваясь. Чжун Ли молча уставился на него, и Тарталья оправдался. — Да что? Она мне страха внушает больше, чем ты. — Тебя нужно напугать, чтобы ты не пытался заболеть? — с некоторой долей возмущения уточнил Чжун Ли, отбирая у него куртку и вешая её в шкаф. И вздрогнул, когда его нагло и самоуверенно обняли со спины. — Не ворчи, — обдал горячим дыханием его ухо Аякс и прижался холодной щекой к его шее, теперь и вовсе заставив покрыться мурашками. Издав ещё один, но уже не так уж и недовольный вздох, Чжун Ли закрыл шкаф и сдался: — Что в пакете? Поселившееся в груди чувство от того, как его радостно чмокнули в затылок, оказалось тёплым. И до странности, непривычки тяжёлым. Обвилось чугунными цепями вокруг сердца, не позволяя забыть тот противный и ядовитый шепоток мыслей, посетивших его ещё в опере. Правда, пока что, когда Чжун Ли глядел в спину уносящемуся в сторону кухни, он мог ненадолго обо всём этом забыть. И снова запереть их обоих здесь, где мира за пределами не существовало. — Я нашёл тут магазинчик небольшой, — заговорил Аякс быстро, уже как-то совершенно по-хозяйски разбирая пакет на кухонном «островке». Чжун Ли молча наблюдал за появлением прозрачных коробочек с незнакомыми ягодами, упаковки масла, сметаны и чего-то, похожего на тот самый майонез, какой Аякс притащил на Новый Год. — А там вот… родное! — Товары из Снежной? — Чжун Ли бросил взгляд на иную письменность, бежавшую на упаковках и поставил греться чайник. — Да! — Аякс едва ли не вспыхнул солнцем и положил руку на одну из коробочек с ягодами, как едва пытаясь удержаться и не погладить, будто кошку. Помолчав, как-то задумчиво пробормотал, будто не до конца понимая. — Тоня, правда, сказала, что втридорога всё… — Никогда не видел таких мест, — признался Чжун Ли, и Аякс мигом позабыл про получившийся чек. Через секунду Чжун Ли уже держал у себя в руках его телефон с обилием фотографий оттуда. Каким-то образом Аякс умудрился превратить свой поход за покупками в целую фотосессию. Сам по себе магазинчик оказался не таким уж и большим, но определённо светлым и почти неотличимым от многих прочих таких же. Если бы не снежнянские надписи на непривычных глазу упаковках — отчего-то те все были преимущественно бело-красными и рисунком пародировали то ли кружево, то ли некий угловатый узор. — Это летника и лакка, — Аякс представил ему поочередно коробочки с желтыми и белыми ягодами, после хитро посмотрев и утаскивая споласкивать их в раковине. — Никогда не пробовал, да? — Ты как никогда проницателен, — усмехнулся Чжун Ли, наливая им обоим чая. Сегодня Аякс был особенно шебутным, поскольку сунул ему под нос сразу горсть ягод, и ему пришлось смиренно их принять. Белые оказались непривычно сладкими, настолько, что их можно было бы класть в чай вместо сахара. — Ты уже решил, что будешь готовить? — Аякс так внимательно следил за его лицом, словно ему было очень важно знать мнение Чжун Ли о вкусе ягод. Тот только пожал плечами и слабо улыбнулся. — Пока ещё нет, может, что-то не особо сложное. Возможно, то было не совсем правильно — настолько снисходительно относиться к выбору блюда на семейное застолье у сестры. В четверг. В день поминания родителей. И какая-то часть Чжун Ли, более совестливая и правильная, ещё помнящая светлые моменты из далёкого детства, определённо испытывала стыд. С другой стороны у него не было особых моральных сил готовиться к вечерy, который обязательно будет выматывающим. Для всех. Хотя, возможно, тогда стоило сделать что-нибудь вкусное, дабы совсем не испытывать печали за столом. — Это же семья, — возмутился Аякс, явно целясь в его ещё живую совесть. И не прогадал. Чжун Ли сдержался и не морщился, лишь слегка качнул головой, как бы соглашаясь. От неожиданных наставлений о важности семьи его спас замигавший сообщениями телефон Аякса. — Ответь, — попросил Чжун Ли, когда Аякс недовольно поставил на столешницу чашку с чаем. Лишь буркнул: «Я мигом», и отошёл в сторону. То ли подозревал о возможном звонке, то ли не хотел показывать ещё более красноречивое выражение лица. Чжун Ли успел украсть несколько белых ягод, когда Аякс вернулся — не слишком довольный, но и не явно злой. Просто чересчур сильно жал пальцами по экрану телефона. А затем мигнул уже телефон Чжун Ли, и тот, подняв его, проговорил: — Тебе пост сказали написать? — Чего? — Аякс в удивлении уставился на него, а затем его лицо покраснело, и он прошептал. — Ты уведомления на меня поставил? — Конечно, — просто кивнул Чжун Ли. И вправду пост — с самыми удачными из того магазинчика фотографиями и такой невинной, восхищённой подписью, что и не скажешь, будто Аякс писал её с раздражением. Ему заглянули через плечо и проворчали: — Он же рабочий… — Личный мне никто не дал, — ответил Чжун Ли и посмотрел на ещё пуще покрасневшего Аякса. Тот откашлялся, в попытке обрести контроль, и отступил. — Если ты готов смириться с тем, что моя семья мгновенно узнает о твоём существовании… — начал он, забирая со столешницы свою чашку с чаем и бросая хитрый взгляд из-под ресниц. — То я пущу тебя на свой личный аккаунт. — Ты всегда можешь назвать меня просто другом, — Чжун Ли в самом деле задумался об этом всего на пару секунд. Знакомство и «дружба» с Аяксом никак его не разоблачали, тем более, что то уже давно известно и прочим. — Нет, это… — Аякс замялся и покачал головой, говоря тише. — Не буду им врать про такое. Неправильно как-то. В искреннем изумлении Чжун Ли замер, а после подошёл к нему ближе. В замешательстве Аякс вжался поясницей в край столешницы и попытался немного насмешливо фыркнуть, когда к нему прижались. В попытке хотя бы какого-то контроля, он положил руку на плечо Чжун Ли и проговорил: — Что такое? — Меня поражает твоё желание быть настолько честным, — признал Чжун Ли, утаивая лёгкий порыв зависти. Аякс смутился сильнее и качнул головой, уводя взгляд. — Не всегда я с ними честный, просто это… ну… — он запнулся и в итоге перешёл на доверительный шёпот. — Про любовь им лучше не лгать. Конечно, отец опять будет не в восторге, но, как сказала Тоня, я, вероятно, его единственный шанс получить зятя, так что не думаю… — Стой, — Чжун Ли моргнул, осознавая, — твоя сестра знает? — Про тебя? Нет конечно, — даже не смутился Аякс, чуть наклонив голову. — То есть, я бы хотел рассказать, но мне кажется ты был бы против. Я сказал ей, что мне и мужчины, судя по всему, нравятся. На несколько секунд Чжун Ли ощутил себя и до ужаса глупым, так как понимание попросту отказывалось оседать у него в голове, и, отчего-то, крайне постаревшим. Определённо, тот факт, что семья Аякса научилась снисходительно относиться к подобного рода новостям, до сих пор удивлял его. В какой-то мере. А услышанное теперь и вовсе показалось ему ударом молотка прямо по виску. — Для тебя это всё так просто? — спросил Чжун Ли, опираясь ладонью о столешницу. Брови Аякса взметнулись в искреннем удивлении, после чего чуть сошлись вместе. И он улыбнулся — с оттенком язвительности. — Просто ли мне встречаться с женатым мужчиной? Нет, не особо. — Нет, я имел в виду другое, — быстро поправил самого себя Чжун Ли и сжал запястье Аякса. Отчего-то ему вдруг подумалось, что тот решит отстраниться, или сбежать, или решил натянуть эту возникшую струну конфликта. Однако тот замолчал, глядя на Чжун Ли в ожидании продолжения. Разве что уязвлённость во взгляде всё равно читалась слишком хорошо. Тем не менее, была не столь яркой, и потому Чжун Ли ослабил хватку, затем и вовсе переплетая с ним пальцы. — Для меня подобная откровенность удивительна, — подобрал он слова и на всякий случай ещё раз сжал хватку. От него всё ещё не пытались убежать, и он продолжил спокойнее. — Ты так легко говоришь об этом, охотно делишься со своей семьёй, и поэтому я в замешательстве. Несколько секунд Аякс молчал, после тихо вздохнув. Недовольство пропало из его взгляда, и он улыбнулся мягче, светлее, тоже, видимо, успокоив некую душевную бурю. — Не то чтобы легко, — проговорил он и почесал шею. Поджав губы, признал. — Сказал Тоне, потому что она бы меня точно не осудила. Она для этого, ну… вариант беспроигрышный. Точно бы меня поддержала и всё такое. Так что не очень уж легко, родители не знают. И пожал плечами, отводя взгляд в настоящий стыд. Если уж он стыдится страха быть честным с семьёй, то что тогда говорить о Чжун Ли? Ему и вовсе стоило бы тогда сгореть ещё лет десять назад и дело с концом. В чувствах Чжун Ли уткнулся лбом в плечо Аяксу и протяжно выдохнул, ощутив его ладонь у себя на затылке. — Я могу лишь надеяться, что для тебя всё это не настолько невыносимо. — Ты взял ответственность за мою склонность к мужчинам, — фыркнул ему на ухо Аякс и поцеловал туда же. — А остальное — справляюсь. Я, как бы, знал, на что шёл, когда позвал тебя на тот разговор в опере. Чжун Ли промолчал, вместо ответа потираясь щекой о его плечо. Подняв голову, поймал его губы в поцелуй. Довольно сощурившийся Аякс пробормотал, когда они закончили: — Лакка понравилась, значит. Не знал, что тебе по душе сладкое. — К чаю неплохо, — усмехнулся Чжун Ли, мыслями уйдя в совершенно иную сторону. Как бы сильно не желал обо всём позабыть, а по итогу вернулся к тому, что продолжало методично грызть его изо дня в день. Как долго всё это продлится? Как долго Аякс сможет «справляться» и не обращать внимания на раздражающие вещи? Как долго они оба будут слепы к очевидностям грядущего несчастливого финала? — Тогда посмею предложить пирог, — сказал неожиданно Аякс, оглядывая кухню с таким видом, будто ожидал этот самый пирог увидеть прямо сейчас. Чжун Ли непонимающе моргнул и повторил: — Пирог? — Да, пирог с лаккой, он несложный и вкусный. Мама его готовила иногда на праздники. — И ты тоже умеешь его готовить? — уточнил Чжун Ли, и Аякс слегка порозовел щеками, беспечно отвечая: — Рецепт есть в интернете. А тут есть формы для выпечки? Они были. Почти новые, если честно, поскольку пользовались ими не так уж часто. Да и появились они тут в числе подарков на одну из каких-то свадебных годовщин. Об этом Чжун Ли умолчал, наблюдая за тем, как Аякс очень внимательно читает рецепт пирога на каком-то совершенно случайном сайте. — Ну как? — поинтересовался Чжун Ли, видя, как лицо Аякса едва заметно дрогнуло. Или же ему лишь показалось, ведь в следующий момент ему ответили то ли с бравадой, то ли с вполне искренним воодушевлением: — На твоё счастье, я ещё и сметаны купил, так что у нас всё получится! — и Аякс уже потянул руки в сторону кухонных шкафчиков, но остановился. И оглянулся через плечо, спрашивая лишь взглядом. Чжун Ли обвёл кухню рукой: — Что же, приступай. А я помогу. И ведь не солгал. Аякс обнёс его кухню так стремительно, что Чжун Ли моргнуть не успел, как уже взбивал сметанную заливку. Закрылась дверца холодильника — внутрь отправилось замотанное в пакет тесто. — Балуетесь выпечкой? — спросил Аякс. Чжун Ли не дрогнул и даже взгляда не скосил на то, как рядом с ним в кухонную тумбу вжались бедром. Как нарочно, Аякс ещё и руки на груди скрестил и чуть наклонился, открывая шею. — Не особо, — Чжун Ли, к своей чести, справился с собой и ответил ровно, продолжая взбивать заливку. — Последний раз мука для кляра использовалась, если ты об этом. — Что жарили? — Аякс склонил голову набок, и его взгляд метнулся в лицо Чжун Ли. Отчего-то тот решил по привычке заточить эмоции под каменной маской. Будто его тут поймать на чём-то неприличном пытались. Венчик стукнулся о бок тарелки особенно отчётливо. — Креветки, — ответ помог ему заново обрести контроль. Он чуть поморщился, роняя. — Гуй Чжун иногда балуется, а я не выношу. После пришлось проветривать. — Настолько запах противен? — с казалось бы чистым любопытством уточнил Аякс. Чжун Ли не успел ответить — его запястье, останавливая, обвили бледные пальцы. Он поднял взгляд от миски и встретил лукавую улыбку и опасный прищур глаз. На морском дне мелькало нечто опасное, пускающее приятные мурашки вдоль его спины. — Да, — ответил он, уже и позабыв о вопросе напрочь. — Достаточно, — усмехнулся Аякс, и Чжун Ли послушно отпустил венчик, следуя за движением чужой руки. Кончиками пальцев ему огладили костяшки, пробежались по фалангам и сжали. Лишь в последний момент Чжун Ли уловил, что не так уж он и ошибся. Его в самом деле пытались спровоцировать, а он отчего-то пытался то игнорировать. Правда, ему не совсем было понятно — как так получилось и, главное, с чего. — Почему ты возбудился? — сумел-таки спросить он, когда Аякс отпустил его ладонь. Разумеется, только ради того, чтобы схватить за бёдра и отвернуть от тумбы. Выдохнул сквозь зубы, чувствуя эти греховные поползновения мягких рук по его животу. — Может быть, мне нравятся умеющие готовить мужчины? — предположил Аякс игриво и, к глубокому ступору Чжун Ли, опустился перед ним на колени. Где-то внутри его головы завопили какие-то совершенно разрозненные и даже панические мысли, какие он смог выразить лишь когда опаляющим жаром дыхания обдали его пах. — Постой, что… — он запнулся и схватил губами порывистый вздох. Аякс без стыда, совести и каких-либо комплексов прижался ртом к ткани его нижнего белья. Ему показалось, что ещё ни разу за свою жизнь он не твердел так быстро. Он был первым мужчиной Аякса, и то не было каким-то откровением. Его это, определённо, в какой-то мере даже возбуждало, а ещё он был готов «помочь» Аяксу адаптироваться. И не спешил с какими-то особенными моментами. То есть, обычно, на коленях постоять мог он, поскольку то, определённо, было для не привыкшего к подобного рода отношениям Аякса проще. В конце концов, раньше тот встречался с женщинами. Об иных способах удовольствия они не говорили, и Чжун Ли искренне казалось, что всё нормально и спешить некуда. Одно дело принимать сзади и совсем другое держать то перед своим лицом. И вот Чжун Ли здесь. Цепляется за столешницу, пока с него активно пытаются приспустить штаны. Аякс задрал низ его рубашки, заставив Чжун Ли ещё раз сдержанно вздохнуть. — Ты специально одеваешься по-деловому даже дома? Мне кажется, я всего пару раз видел тебя в футболке, — сказал Аякс снизу, и его дыхание опять мучительной горячей волной прокатилось по и так с трудом устоявшему терпению Чжун Ли. — Привычка, — ответил он кратко. Опустив взгляд почти пожалел — то, как Аякс прижался щекой к его бедру, пальцами потирая через бельё затвердевшую длину, было чем-то совершенно фантастическим. Порождением самого сладкого сна. Мираж всё не пропадал, а выдержка стачивалась об движение его ладони. Чжун Ли сглотнул и ещё раз спросил: — Что на тебя нашло? — Тесто в холодильнике будет отдыхать ещё минут десять, жаль было время потерять, — Аякс чуть фыркнул, вновь шкодливо щуря глаза и бросая взгляд вверх. А может, то и не сон, и на деле Аякс — порочное порождение Бездны. Он оттянул резинку трусов, обнажая пылающее возбуждение Чжун Ли, и протянул. — И мне не кажется, что ты против. — Я не против, — согласился Чжун Ли и прикрыл глаза. Его бёдра непроизвольно подались вперёд, когда Аякс огладил головку его члена, дразняще и мучительно, остановившись пальцем под самой уздечкой. Тем не менее, Чжун Ли постарался продолжить. — Всего лишь… всё в порядке? — В порядке ли я, пока собираюсь взять у тебя в рот? — уточнил Аякс в какой-то совсем уж похотливой и издевательской манере. Внезапность его слов обожгла кончики ушей Чжун Ли. — Да, именно, — выдохнул он. В какой-то момент, неясный для него, он устремил взгляд прямо на подаренный Камисато веер, висящий на стене. Набравшись смелости, Чжун Ли опять посмотрел вниз, и, видят Архонты, он оказался слишком близок к краю лишь от этого. От того, как Аякс, облизнув губы, окончательно приспускает его бельё и ведёт ладонью по всей длине, пальцами сходясь кольцом ближе к головке. — У тебя колени могут заболеть, — попытался отвлечься Чжун Ли хоть как-то. Хотя бы на какую-то элементарнейшую заботу. На что в ответ ему лишь усмехнулись, после задавая странный вопрос: — А сколько ты съел ягод лакка? — Не знаю, едва ли с десяток, — с трудом сосредоточился Чжун Ли, поскольку мягкость круживших по его члену пальцев могла лишить его рассудка в любую секунду. — Жа-а-аль, — протянул Аякс, усмехаясь. — Этого не хватит. Мне ведь тоже нравится сладкое, господин Чжун Ли. И прижался своим порочным языком прямо к головке. Любые сомнения, опасения и попросту ненужные сейчас мысли оказались поглощены Аяксом за какую-то секунду. Единственное, о чём Чжун Ли успел подумать, так это о миске с готовой заливкой. Отодвинув её ближе к стене, он уже судорожно, сквозь зубы выдохнул, глуша стон. Аякс же не сомневался. Его язык не знал ни робости, ни стыда, ни, видимо, даже чести, поскольку спустя всего пару секунд он провёл им вдоль, от начала до самого кончика. И, если честно, Чжун Ли вело не столь от самих ощущений, сколько от осознания всего происходящего. От того, что на его кухне, перед ним на коленях стоит Аякс. Контроль сгинул вместе со всем остальным, и Чжун Ли, не отказывая себе, запустил пальцы в рыжие пряди, невольно прижимая к себе ближе. На что ему не было возмущения. Так, на мгновение замерли, после обдавая разгорячённую кожу смешком и целуя головку. Стон прорвался пламенем по горлу, сходя с губ шумным вздохом. Чжун Ли склонил голову к плечу, устремив мутный взгляд на то, как двигалась внизу рыжая голова. Мурашки пронеслись по его коже приливными волнами, стоило Аяксу в новом порыве чистой смелости обхватить головку его члена губами. Не забывая скользить пальцами вдоль всей длинны. Правда вторая его рука нагло, с оттенком некой властности стиснула бедро Чжун Ли, подбираясь всё выше. — С ума меня сводишь, — прошептал Чжун Ли, кое-как справившись с дыханием. Стоило шоку улечься, как стало чуть проще. Ноги держали крепко, разве что в мозгу продолжали вспыхивать искры иного, более глубинного какого-то удовольствия. Проведя напоследок языком, Аякс слегка отстранился. Впрочем, его соединённые в кольцо пальцы заставили Чжун Ли крупно вздрогнуть. Хитрые синие глаза сощурились: — Не настолько я хорош, — фыркнул Аякс, на краткий миг прижался губами к основанию, а после выдохнул нечто совершенно грязное. — У меня не такая глубокая глотка, как у тебя. — Ты… — Чжун Ли не смог закончить, цепляясь пальцами за тумбу. Чужая откровенность будто алкоголем просачивалась ему в кровь, лишая остатков разума. — Мне тоже хочется сделать тебе приятно, — проговорил Аякс урчаще, и невольно Чжун Ли подумал о том, как бы ощущалось внутри его вибрирующего горла. Хватка на рыжих волосах стала крепче, жестче, но Аякс только закончил, вновь облизав губы. — Так что Вам стоит заняться моим обучением, господин Чжун Ли. Вдохнув, Чжун Ли прижал его голову к себе резко, молча требуя. В самом деле чувствуя себя одурманенным, опьянённым, порабощённым этим голосом, касаниями, взглядами… Всем Аяксом, от кончиков его медных ресниц, до самой маленькой крапинки веснушек на молочной коже. А ему не сопротивлялись. Не пытались, только послушно пропустили в жар рта, снова возвращаясь к движениям языка, от каких словно лава омывала кожу приливом. Правда, когда внизу живота опасно стянулся тугой узел, Чжун Ли нашел в себе остатки воспитания сказать: — Аякс, я сейчас, — и попытался отстранить. Вот тут ему внезапно решили воспротивиться — Аякс красноречиво стиснул пальцами его бедро прямо под ягодицей. Прильнул ближе, алчнее, пропуская глубже в рот и вдруг замирая с опаской. То ли ощутил, то ли осознал слишком поздно. Чжун Ли задохнулся от последнего движения. Его тело, терзаемое выдержкой и ласками, попросту сдалось, и незамутнённое, яркое удовольствие взорвалось в его голове новорожденной звездой. Всего на пару мгновений, после которых он тяжело выдохнул, отпуская Аякса. Испуг обрушился на него потоком ледяной воды. Отпрянувший Аякс зажал себе рот, содрогаясь в глухих приступах кашля. Распахнув дверцу одного из шкафчиков, Чжун Ли нащупал пачку неоткрытых салфеток. — Прости, — прошептал Чжун Ли, садясь напротив Аякса и протягивая ему салфетку. Отчего-то привычная громкость голоса показалась ему неуместной, будто бы почти оскорбительной. Схвативший салфетку Аякс откашлялся в неё. Вытерев губы с явным облегчением, глянул на Чжун Ли с впервые проявившимся за это утро стыдом. Тот был столь явным, что странно — как это его обладатель совсем недавно по собственному желанию в процессе готовки пирога решился на спонтанный минет. — Это ты извини, — чуть хрипло ответил Аякс и сглотнул. Его лицо чуть скривилось. — Тебе надо было съесть побольше ягод. До этого беспокоящийся Чжун Ли не сумел сдержать смешка. Покачав головой, он глянул вниз и поспешно привёл себя в порядок. Аякс же ещё раз, видимо, на всякий случай, тщательно вытер губы. Поджав их, всё ещё красный то ли от прошедшего кашля, то ли от смущения, выдавил: — Так… тебе понравилось? Чжун Ли посмотрел на него и, прежде чем ответить, подумал, что подобное распутство может быть заразно: — Да. Доказательство у тебя в руках. Аякс истерически хохотнул и свернул салфетку, скрывая совсем уж явные следы. Проведя ладонью по шее в явном смущении, какое его вдруг одолело, он попытался храбриться: — Ну и хорошо, не зря старался, значит. Его уверенный вид мог убедить кого-то угодно, да только Чжун Ли научился смотреть. Смотреть на вещи нужные, значимые, например, на едва заметные красные пятна, короткими пожарами вспыхивающие на бледной шее. И на пальцы, ранее бесстыдно ласкающие его, а теперь беспокойно стискивающие салфетку. Сощурившись, Чжун Ли опять задумался — как же стремительно его «болезнь» прогрессировала. Заставляла его эмоции, ранее бурлящие громко лишь для него, вырываться наружу, порой в самых непристойных формах. Он никогда не считал себя зависимым от плотского удовольствия, но последние полтора месяца определённо прошли более интенсивно, чем он привык. Было слишком тяжело противостоять желанию овладевать Аяксом снова и снова, особенно, когда тот и сам нарочно порой наматывал пряди его волос на свои пальцы. Усмехнувшись, Чжун Ли понизил голос, давая волю своей бессовестности: — Значит, у меня глубокая глотка. Я правильно тебя понял? От его слов Аякс дёрнулся так, словно попытался скукожиться до размеров песчинки. То у него, разумеется, не получилось, и его шея, а вместе с ней и уши с щеками заалели. Видимо, запас смелости и бесстыдства кончился быстрее, чем он рассчитывал. Или вовсе надеялся, что Чжун Ли подхватит его маленькую игру в какой угодно манере, кроме подражания. — Ну, я это… в хорошем смысле, — пробормотал Аякс, проводя по собственной горящей шее уже не столько ладонью, сколько ногтями. Будто пытаясь соскрести накативший оглушительной волной стыд и воскресить самоуверенность. — То есть, ну, ты очень хорош, и, ну, я, это… Под конец прикусил язык практически нарочно, обрывая поток невнятностей. С мелькнувшем на лице отчаянием отвернулся. — Получается, тебе нравится, — продолжил Чжун Ли, подсаживаясь ещё ближе. Аякс судорожно вдохнул и смял несчастную салфетку. — Конечно нравишься, — пробурчал он с отчётливой нотой недовольства. Та, что удивительно, растопила игривость Чжун Ли, обратив её в тягучую нежность. Поймав Аякса за подбородок, он прижался губами к его щеке и сказал уже мягче: — Ты мне тоже очень нравишься. Так сильно, что начинаю перенимать у тебя такие порывы. К нему обернулись, теперь попросту изображая недовольство. Взглянув на него, Аякс снисходительно кивнул, после вдруг говоря: — Я подумал, что мы можем сделать ещё один пирог, но поменьше. Ягод должно хватить и всё такое. — Для чего второй? — удивился Чжун Ли. — Для нас с тобой, — легко ответил Аякс и усмехнулся, руша собственный образ и вновь допуская свет в воды своих глаз. — А то как-то нечестно. Для твоей семьи помогал готовить, а сам по итогу не попробую. Моргнув, Чжун Ли обвил пальцами его запястье и выдохнул. Напоминание разбило всю эйфорию в мелкую стеклянную крошку и разбросало по всей кухне, на полу которой они продолжали сидеть. Места, где он прожил десять лет, но которое назвать именно «домом» получалось с большим трудом до сих пор. — Я бы хотел тебя им представить, — вырвалось у него резкое, внезапное. Слишком честное и оттого пугающее. Весомость собственных слов едва не придавила его, как Аякс освободил своё запястье от его хватки только для того, чтобы переплести с ним пальцы. — Я понимаю, почему ты этого не делаешь, — сказал Аякс, но Чжун Ли покачал головой. Ему не совсем удалось понять, как от его слов ничего не разрушилось, будто Аякс был монолитен и неприступен для любых его душевных бурь и гроз, однако то дало ему сил для иного откровения: — Нет, я хочу, чтобы ты знал это, — Чжун Ли посмотрел в его глаза, и мир продолжал оставаться целым. — Я бы правда хотел. Я серьёзен по отношению к тебе и не обманываю. Я хочу, чтобы ты знал, что всё между нами — не просто интрижка. Синие воды глаз Аякса наполнились солью. Он улыбнулся слегка печально и погладил его безымянный палец. Там не было кольца, но чудилось, будто след от него давно впился в кожу, до крови. — Всё в порядке, я тоже серьёзен, — ответил Аякс и вздохнул. — Если весной с рекламой всё будет хорошо, то Панталоне предложит мне продлить контракт. И я останусь здесь. Так что… я никуда не уеду, Чжун Ли. Всё будет хорошо. Тень дрожи тронула его губы, и Чжун Ли прижался к ним своими. Аякс ответил мягко, на миг впившись ногтем ему в палец. А после отстранил Чжун Ли от себя, смешливо щуря глаза. — Что за драма после орального секса, а? — усмехнулся он. — Мы ещё не закончили с готовкой, между прочим, и пора бы доставать тесто. Чжун Ли всё ещё видел тот мелькнувший оттенок печали в чужом взгляде. Непонятный ему, может быть, даже неясный самому Аяксу. Однако он кивнул, соглашаясь: — Давай закончим. Он опять откинул лишние мысли, когда Аякс резво вскочил с пола, всё ещё крепко держа его за руку.***
За минувшие девять лет с похорон колумбарий мало изменился. Каждый раз ступая на выложенные мелким белым камнем дорожки, бесхитростно петляющие среди облетевших, но по весне золотящихся деревьев, Чжун Ли ощущал нечто странное. Будто сошедший в близлежащих у храма гор ветер соскребал с него прожитые годы, отшелушивал всё пережитое, забирая с собой и уставший взгляд, и пережитые сомнения со страхами. Здесь пахло благовониями и тонкой сладостью белых горных цветов, из каких заваривали чай живущие здесь монахи. Те, по большей части безмолвные и умиротворённые, неприметно для всех несли свою службу. Порой, глядя на них, Чжун Ли испытывал тихую тоску о чём-то не конкретном, несущественном. Для посмертия родители выбрали один из самых удалённых, но оттого и прекрасных колумбариев. Прямо внутри храма. Видимо, взаправду желали вечно покоиться среди цветов цинсинь. Место было чересчур хорошо для существующих в мире прогресса и индустриализации. Храм как будто замер во времени, потому нарушить его целостность и покой нельзя было даже одеждой. — Вы так и не помирились? — едва слышно прошептал ему на ухо Цзе Ху. Вздохнув, Чжун Ли молча посмотрел в прямую спину шагающей впереди них всех Сянь Юнь. Мягкая зелень её утеплённого ханьфу бесшумно подхватывалась лёгкими порывами зимнего ветра. — А они поссорились? — ему не дали ответить, как со второго бока тихо подкрался Хо Чжан. — Не показалось значит, что вы даже друг на друга не посмотрели при входе. — Это ещё во вторник случилось, — напомнил Цзу Ху и его подозрительный взгляд ожёг лицо Чжун Ли. — Не знал, что ты склонен к ребячеству. — Ребячеству? — переспросил Чжун Ли тихо и нахмурился, глянув на брата искоса. — Никакого ребячества, у нас разногласие, какое мы ещё не успели уладить. — Никто из вас извиняться не спешит, — со слишком явным укором прозвучал Хо Чжан. — При родителях-то и вовсе как-то… — Ещё хуже при них выяснять отношения, хватит, — шикнул Чжун Ли, и оба брата с явно недовольными лицами чуть отступили. Впрочем, продолжая идти рядом, пересекая укрытый тонким слоем снега храмовый дворик. Не прошло и пары секунд, как они опять принялись перешёптываться, но уже исключительно между собой. Внимательность к личной жизни в этой семье была какой-то чрезмерной. Практически излишней, как если бы все нарочно пытались убедиться, что у всех всё хорошо. А когда это «хорошо» не оправдывало их представление о счастливой жизни, то всё превращалось в непонятные Чжун Ли интриги с обильной долей беспокойства на пустом месте. Разумеется, потеря родителей для них всех была ударом, однако не сказать, что внезапным. Время, проведённое за построением бизнеса — чтобы каждому из детей хватило, — высосали из родителей не только силы, но и саму жизнь. Настолько, что стоило им убедиться в обеспеченном будущем отпрысков, как они увяли. Для Чжун Ли это случилось спустя год после его свадьбы. Сянь Юнь же эта новость настигла в разгар медового месяца. Возможно потому она и воспринимала всё это чуть более остро, чем стоило. По всем законам наследственности ответственность за семью должна была лечь на плечи Чжун Ли, как самого старшего, но по итогу именно Сянь Юнь решила занять подобную роль. И он просто не сопротивлялся, слишком увлечённый попытками примириться со своим новым статусом. А также чувством безысходности. Не лучшее чувство, какое он мог бы испытывать в сторону собственной семьи и тех, кто старался ради его благополучия настолько сильно, что по итогу оказались в украшенных полуночным нефритом и росписью урнах будто бы… гораздо раньше, чем им бы того на деле хотелось. Вероятно, обязанностью Чжун Ли в каком-то смысле должно было быть ощущение вины. Постоянной, жестокой и беспощадной к его разуму вины, какая обязана была держать его в узде и не допустить свершения безрассудств. Очевидно, безрассудством считалась попытка построения крепких отношений с мужчиной и сокрытие этого от всех прочих. Ситуация напоминала раздувающийся мыльный пузырь, а мыльные пузыри, обычно, лопались в самый неподходящий момент. Особенно прочности не добавляли краткие вспышки гнева, обостряющиеся рядом с Сянь Юнь. Однако сейчас, когда он смотрел, как она аккуратно протирала семейную фотографию, ютившуюся между двух урн, он не испытывал ни гнева, ни вины, ни даже печали. Лишь глухую опустошённость. Колумбарий находился в дальней части храма, открытый, но защищённый крепким навесом из песчаного дерева. Небольшой — не из-за не популярности, а из-за недоступности. Лежать прахом в подобных местах — там, где связывалось земное с духовным, — оказывалось весьма дорого. Впрочем, посвящённые Гео Архонту храмы всегда были удовольствием дорогим, ведь именно в деньгах по легендам скрывалась его истинная сила. Стопка из четырёх монет пустилась рядом с урной отца — и подношение адептам, и минимальное пожертвование храму. В молчании зажгли благовония, и Чжун Ли положил свою палочку в чашу у места покоя родителей. Холод поглощал тонкий аромат, делая его блеклым и едва ли заметным. На миг всё вернулось обратно на девять лет, в день похорон — две урны, дюжина тонких ароматных палочек, испускающих полупрозрачные петли дыма, монеты, старый семейный портрет — гордые родители, сидящие в окружении только-только выросших детей. И опустившаяся на весь храм тишина. Глядя на всё это, Чжун Ли чувствовал маленькую колючку вины. Поминальный день праздничной недели он начал совершенно не так, как того следовало. Тем не менее, чувство то было недостаточным, чтобы перебороть одолевающую его усталость. Не успел наступить ранний вечер, как мысль о грядущем ужине отдавалась пульсацией в висках. — Если честно, с самого утра не ел, — равнодушно пожаловался Хо Чжань, когда они покинули храм. — У меня с собой котелок холодной лапши, — тут же сказал Цзе Ху и фыркнул. — Ты как выживаешь, пока жена в больнице? Чем питаешься? — Вещами не столь вкусными, — Хо Чжан страдальчески вздохнул и обернулся, ловя взглядом застопорившегося у входа в храм Чжун Ли. — А что приготовила Гуй Чжун? Опять какой-нибудь салат? Креветки? — Готовил я, — отозвался Чжун Ли, фотографируя посыпанные, будто пудрой, врата в храм. Сбоку раздался краткий, но явно недовольный вздох Сянь Юнь, и он открыл чат с Аяксом, посылая ему фото и краткое: «Всё хорошо, как проводишь вечер?». — Гуй Чжун с самого утра уехала к своим родителям. — С каких пор ты готовишь? — искренне удивился Цзе Ху, с таким видом, будто ему только что раскрыли некую мировую тайну. — С первого курса, — бесцветно ответил Чжун Ли и убрал телефон в карман. Секундой позже ощущая там вибрацию от пришедшего сообщения. Обернувшись к семье, сказал. — Поехали уже. Только скрывшись в машине вновь разблокировал телефон. Там его ждала фотография висящего на стене небольшого телевизора с застывшим кадром из какого-то то ли сериала, то ли фильма. Чжун Ли скользнул более внимательным взглядом и улыбнулся — на неширокой тумбе под ним теснился рядок из кораблей в бутылочках. «Подбираю фильм для будущего свидания», — дописал сообщение Аякс. «То есть, его ты посмотришь два раза?», — слабо усмехнулся Чжун Ли, и в переписке ему прилетел дельфин с табличкой в плавниках: «Да». «Я уже их смотрел, но плохо помню, там были какие-то очень плохие, но не помню точно какие», — подробнее написал Аякс, после добавляя: «А то ты можешь посчитать мой вкус в фильмах хреновым». «Я пережил твою любовь к морепродуктам», — напомнил Чжун Ли и ненадолго поднял взгляд. Машин братьев и сестры у храма уже не было. «Герой, что там паршивые фильмы, снятые лет тридцать назад в Снежной», — снова завибрировал в руках телефон. Вздохнув, Чжун Ли ответил: «Мне пора ехать» «Расскажи потом, понравился ли всем пирог», — это мгновенное понимание, даже некоторое смирение заставило Чжун Ли на миг пожалеть о том, что сегодня был именно поминальный день. Выключив телефон и вздохнув тяжелее, он тронулся с места. Не ошибётся ведь, предположив, что Аякс пытается хоть в какой-то мере почувствовать некоторую сопричастность? Хотя бы как-нибудь, при помощи пирога, даже если никто не узнает, что именно он приложил к этому руку. Не он придумал, нашел рецепт, замешивал тесто. Невольно Чжун Ли слишком сильно сжал пальцами руль и попытался сосредоточиться на дороге. Вышло паршиво — мысли продолжали кружиться совсем не там, где следовало. Семья для снежнян ведь очень важна, не так ли? Особенно для таких как Аякс, росших на заповедях Богини любви, Крио Архонта. Особенно для таких, кто успел потерять и заново обрести эту самую семью. Наверное, Чжун Ли совершенно никудышный партнёр — он не мог привести Аякса в свою семью, сделать его её частью, представить его как следует и дать ему шанс познакомиться с ними. Чжун Ли не мог в полной мере понять этого, поскольку его как «договорного зятя» с самого начала держали на расстоянии, да и не пытались приобщить. Он знал о родителях Гуй Чжун лишь на крупицу больше, чем любой, кто решит почитать о них в сети. Деловые партнёры, не семья. В противовес Сянь Юнь очень хотела сблизиться с Гуй Чжун, но вышло посредственно. Тем не менее, отношения были достаточными для того, чтобы Гуй Чжун присутствовала на ужине. И как он мог во всё это вписать Аякса, не говоря уже о том, что идея изначально обречена на провал? Насколько понимание подобного — а Аякс точно понимал, ведь глупым точно не был, — могло давить на него? На них обоих? К дому Сянь Юнь он подъехал в совершенно рассеянных чувствах. Если то и было заметно, то никто ничего у него не спросил. Сянь Юнь всё также то ли показательно, то ли уже попросту неумышленно не пересекалась с ним взглядом. Явно не лучшую атмосферу за столом пришлось спасать младшим братьям — Сяо, будучи и так не шибко разговорчивым ребёнком, не собирался привносить и толики возможного детского хаоса. — Это как-то неправильно, что мы начали, когда Гуй Чжун ещё не приехала, — заметил Цзе Ху. Чжун Ли, подавший Сяо тарелку с миндальным тофу — тот попросил слишком вежливо для шестилетнего, и по какой-то причине это отозвалось у него в груди чем-то печальным, — бегло посмотрел в сторону часов. И, на самом деле, Гуй Чжун уже как на полчаса опаздывала. — Она скоро будет, — просто ответил он. Хотя достал из кармана телефон и написал ей с вопросом. — А что за ягоды в пироге? — уже начал уплетать второй кусок Хо Чжан. — Лакка и летника, — машинально ответил Чжун Ли, чуть хмурясь от пришедшего сообщения: «Прости, много случилось». Всего три слова, а тревога разом стянулась клубком змей где-то в животе, отбивая весь аппетит. С другой стороны — за ним определённо уже давно повелась привычка накручивать самые обычные мысли и превращать их во что-то поистине ужасающее. — Это откуда? — неожиданно подала голос Сянь Юнь, и от удивления Чжун Ли взглянул на неё. Она выдержала его взгляд, и он прервал секундную заминку: — Нод-Край. Друг на днях подарил, — чуть приврал, когда брови Сянь Юнь озадаченно сошлись вместе. — С праздником поздравил. — Ты дружишь с кем-то из Нод-Края? — удивился Цзе Ху, тоже всё же потянувшись к пирогу. — Откуда? — Он из Снежной, — поправил его Чжун Ли и постарался не так заметно сжать палочки. Помешав ими бульон с холодной лапшой в чашке, как пытаясь переместить туда всколыхнувшиеся чувства, продолжил ровно. — Он приехал работать. Модель в рекламе будущей коллекции. — А-а, этот, — вспомнил Цзе Ху, закивав так, будто в самом деле его знал. — На постерах видел. И вы подружились? Как? — Он пролил вино мне на рубашку, — на место согнанной в чашку тревоги и нервозности пришло нечто иное. Спрятав смешок за фальшивым кашлем в кулак, Чжун Ли попытался сосредоточиться. — Не специально, разумеется. — Ну да, сложно не оценить такую встречу, — фыркнул Цзе Ху. Сянь Юнь всё ещё хмурилась. — Он свежие ягоды прямо из Нод-Края привёз? — спросила она, и Чжун Ли покачал головой. — Нет, нашёл здесь магазин с продуктами из Снежной. — О, я про такие слышал, — втесался в разговор ещё жующий Хо Чжан. Оставив от куска только крошки на тарелке, объяснил озадаченной сестре. — В последние годы много иностранцев в Ли Юэ едет, вот и возник спрос. Я проездом видел, что таких магазинов целая улица. И сумерских, и инадзумских, и ещё каких. Вот, снежнянский тоже, видимо, был. — Не придавала этому такого значения, — медленно пробормотала Сянь Юнь, поведя плечом. После роняя как бы между делом. — Пирог вкусный. И опустила взгляд в свою тарелку. Чжун Ли слабо улыбнулся, постаравшись не замечать переглянувшихся между собой братьев: — Спасибо. Рецепт тоже он посоветовал. — А я думал, что снежняне не любят сладкое, — заметил Хо Чжан. Чжун Ли, только-только втянувший лапши в рот, едва не подавился. Слишком уж невовремя у него всплыла картина того, где и как его касался язык Аякса этим утром. — Это… — теперь откашлявшись уже по-настоящему, он чуть хрипло закончил. — Неправда. Как заметил после Хо Чжан, ему было виднее. Во всех смыслах. Вечер оказался не столь плохим, каким он его себе успел вообразить. Дальше разговор потёк на темы о планах на оставшиеся выходные, на приезд верховного судьи из Фонтейна, о платах за обучение детей. Хо Чжан успел несколько раз всем показать фотографии оборудованной детской, Сяо получил подарки, и так минул ещё целый час. В переписке Гуй Чжун отписалась лишь о том, что всё из-за пробок. Глядя с балкона на горящую Гавань, полную сигналящих друг другу машин, Чжун Ли расценил это как чистую правду. Зимний ветер обдал его, и он застегнул пальто, после глубоко вдыхая. Мельком оглянувшись на тёплую квартиру за стеклом прозрачных дверей, открыл в телефоне другую переписку. «Им понравился пирог» Спустя промедление в пару секунд Аякс взорвался потоком стикеров с танцующими дельфинами. Череду его бурного цветастого ликования Чжун Ли прервал честным и даже немного виноватым: «И я рассказал, что это была твоя идея» В переписке наступило непродолжительное молчание, и Чжун Ли от внезапной, какой-то по-своему детской нервозности принялся считать красные огни на крыше соседнего здания. Будто бы он сделал нечто не совсем уж страшное, но из-за детского восприятия превращающееся в не менее, чем конец света. Наконец, телефон мигнул фонариком в новом сообщении: «Представил меня как друга?» «Да, прости», — на языке стало кисло, как если бы он сказал эту чушь вслух. Каким-то образом буквы выглядели практически жалко. «Не извиняйся, тогда я говорил о себе», — Аякс точно хотел как лучше, но отчего-то Чжун Ли ощутил себя ещё более паршиво. От его чрезмерного понимания. — «Это твоя семья, тебе виднее». С тяжёлым вздохом, выдыхая большое облако белого пара, он выключил телефон и снова посмотрел на соседние здания. Засилье высоток, находящееся на отдаление от берега. Место, где за толстыми стёклами больше офисов, чем жилых квартир. Никогда по-настоящему неспящие, потому горящие, как золотые столбы, на каких держится само небо. Но сейчас Чжун Ли показалось, что оно вот-вот готово на него рухнуть. Видимо, он не очень хорошо справлялся. Телефон в руках мигнул ещё несколько раз пришедшими сообщениями, но он продолжал глядеть на красные огни. А затем позади раздался звук открываемой на балкон двери. — Не простынешь? — Сянь Юнь осторожно подошла сбоку и положила ладони на перила. Чжун Ли моргнул, приходя в себя и покачал головой: — Нет, кажется, уже теплеет, — до весны оставалось чуть больше двух недель, но ни о каком потеплении пока ни шло и речи. Обещали ещё несколько дней снега и, возможно, даже града. — Понятно, — она сделала вид, что поверила ему. Повисло молчание, и она опять спросила. — Сяо понравился твой подарок. Спасибо, а то я уже думала, ему не нравятся игрушки. — Быть хорошим дядей не так уж сложно, как думалось, — признал Чжун Ли. Как оказалось, впечатлить племянника демонической маской и набором не менее демонических солдат — для отпугивание ещё более злостных духов, разумеется, — было на удивление просто. — У тебя получается, — согласилась Сянь Юнь, и когда он молча кивнул, то спросила. — А Гуй Чжун… — Застряла в пробке, — опередил её Чжун Ли. Хотя, может, она хотела спросить о чём ином, однако всё равно замолчала. Очередного молчания между ними она не выдержала ещё быстрее, так что спустя едва ли полминуты заговорила вновь. Усиленно пытаясь не спешить. — Не беру свои слова назад, потому что я в самом деле беспокоюсь о вас обоих, и, всё-таки, возможно, я была немного… навязчива. Последние недели. — Или месяцы, — не дал ей поблажки Чжун Ли и посмотрел в её чуть сощурившиеся глаза. — Возможно. По взгляду видел — хотела возразить. Так хотела, что практически так и сделала, лишь в последний момент рвано кивнув и повторяя: — Возможно, — резко вдохнув и сложив руки на груди, пряча негодование в попытке согреться и плотнее запахнуть пальто, она постаралсь прозвучать чуть более миролюбиво. И то выглядело как светящийся кончик длинного усика, бегущего из лба скрывающегося во тьме удильщика. — Просто… хочу быть уверенной, что никто из вас в самом деле не болен или ещё нечто такое. — Мне кажется, у нас уже был подобного рода разговор, — Чжун Ли потёр висок пальцами, чувствуя, как там начинает пульсировать. То была не столько боль, сколько проявление нарастающего раздражения. Плавающие абстрактные образы в его голове стремительно красились из черного в красный. — И твой ответ не поменялся? — уточнила Сянь Юнь, на что Чжун Ли коротко зажмурился. — Прекращай, я не хочу опять с тобой ссориться из-за этого, — проговорил он честно и устало. Приливная волна гнева пока что была ничтожной, и он мог убраться от неё куда подальше. Сянь Юнь от непонятной ему безысходности поджала губы. После чего сделала рваный шаг в сторону двери с балкона, но затем резко вернулась на место и рассеянно посмотрела на редкую стену из высотных зданий. В руке Чжун Ли снова мигнул телефон и он, в каком-то смысле надеясь, что это поможет, разблокировал экран. «В общем, не думай об этом, всё сложно», «По себе знаю», «Некоторым вещам нужно время», «А может я лишнего сказал, прости…», «Надеюсь, ты не читаешь, потому что занят, а не потому что я дурак и написал херни» — встретило его там. И в конце, новое: «Ты мне важен, очень». Чжун Ли закусил губу изнутри, не допуская лезущей на лицо улыбки, и напечатал в строке: «Ты мне тоже». — Опять работа? — спросила Сянь Юнь без привычного недовольства. Чжун Ли не успел ни отправить сообщение, ни кивнуть, как она продолжила. — Или это твоя любовница тебе весь день пишет? Он не вздрогнул, не сжал телефон пальцами сильнее, не шелохнулся. Вместо этого он ещё раз прочитал последнее сообщение Аякса, после чего нажал на отправку своего искреннего ответа ему и только затем поднял взгляд на Сянь Юнь. Как-то раз она говорила, что как женщина его за измену осудит. Этот день настал, и всё, что он видел в её глазах так это смесь неверия и отвращения. Казалось, что в первую секунду она озвучивала не столько ясный для неё факт, сколько простое предположение. Какое стало явью после его немого взгляда. — Как ты мог… — прошептала она так тихо, что её голос едва не унесло порывом ледяного ветра. В исступлении, как нарочно пытаясь причинить себе боль, она сжала свою правую ладонь. — Ты… И так с Гуй Чжун… Как назло, его телефон опять мигнул сообщением — от Аякса пришел стикер с тюленем, обнимающем розовое сердце. Тем не менее, злился Чжун Ли сейчас точно не на него. Выключив телефон и спрятав его в карман, он выпрямился, вдруг понимая — небо всё никак не хотело на него падать. — Я не хотел с тобой ссориться, — сказал Чжун Ли бесполезную правду и вышел с балкона, оставляя замеревшую, неподвижную Сянь Юнь один на один с шумящим городом. В каком-то смысле ему казалось, что она выбежит за ним. Может, начнёт кричать или спрашивать ещё что-то. Однако ничего подобного не случилось, и он оказался в тепле и хоть и хрупкой, но безопасности. Правда на душе стало как-то липко, будто он и в самом деле умудрился предать и обмануть Гуй Чжун, какая ни единой минуты за прошедшие десять лет не была ему настоящей женой. Стоило ему об этом подумать, как из прихожей вдруг появился Цзе Ху с удивлением на лице: — Ты вовремя, Гуй Чжун, наконец, приехала. Она уже стягивала с себя пальто и передавала его в руки Хо Чжана, улыбаясь привычно, и искусственность её выражения была неясной для всех, кроме того, кто привык её наблюдать. Кто и сам грешил тем же. Чжун Ли оказался рядом, встречая ладонью её сумку, глазами — уставший, отягощённый беспокойством и явно не лучшим днём взгляд. Ему Гуй Чжун улыбнулась с проявившейся долей искренности: — Привет. — Привет, — кивнул Чжун Ли, моргая. С запозданием понимая, какими тяжёлыми стали казаться его веки. Он дождался, когда она снимет сапожки и вернул ей сумку. — Мне жаль, что я задержалась, — Гуй Чжун выудила оттуда коробочку редисовых шариков и протянула её убравшему её пальто Хо Чжану. — Надеюсь, Сянь Юнь на меня не сильно злится. — Не беспокойся, она не может на тебя злиться, — беспечно отмахнулся Хо Чжан. — Она свою строгую ауру только на нас распространяет. С этими словами он скрылся в сторону кухни. Стоило им остаться одним в прихожей, как Гуй Чжун качнулась на месте и упёрлась плечом в стену. Чжун Ли подхватил её под локоть, но не сильно, поняв, что на деле она не падает. Не сломалась, лишь утомилась. — Что-то случилось? — спросила она тихо, вновь посмотрев на него. Он кивнул, спрашивая в ответ: — А у тебя? Она тоже кивнула, но медленно, как резко вспомнив события прошедшего дня. Её взгляд устремился в сторону коридора, где только что скрылся Хо Чжан, и наполнился глубокой и вязкой, будто дёготь, тоской. Тяжёло вздохнув, она выпрямилась, как готовясь к столкновению с бурей. — Можем уехать через час, — предложил Чжун Ли, оглядев её. Она нахмурилась и озадаченно глянула на него, не понимая, под каким это предлогом они смогут уехать за три часа до полуночи. А у него перед глазами вновь мелькнуло то выражение лица Сянь Юнь. Могла на него ругаться, могла проявлять характер, могла злиться, уважать, порой отчитывать. Но никогда не глядела на него с отвращением и тем, что он считал за страх. Мог ошибиться, однако же в тот момент на балконе он увидел именно его. Неизвестный своим происхождением, непонятно откуда пустивший корни испуг. Его взгляд упал на стоявшую в прихожей небольшую семейную фотографию. Напоминание о тех, кто будет ждать дома, когда выходишь из квартиры. Картинка удивительно счастливая, яркая и чистая, где даже в свои четыре годика сумел проявить тень улыбки. Сидя на руках уже как почти два года назад уехавшего работать в Фонтейн отца. — Я разозлил Сянь Юнь, — просто объяснил Чжун Ли, отворачиваясь к Гуй Чжун и пожимая плечами. Та нахмурилась сильнее, но качнула головой в слабом согласии. Либо ужин будет испорчен из-за молчаливого напряжения, либо же из-за скандала, потому что Сянь Юнь не захочет молчать о достаточно животрепещущей теме. Первые пару минут за столом было сносно, пока не посвящённые в проблему братья, наконец, не заметили мрачной заминки. Тем не менее, Сянь Юнь предпочла не говорить ничего особенного, лишь изредка бросая в Чжун Ли взгляды, какие могли бы посоперничать по остроте с заточенными ножами. Остальное же время она пряталась в своей тихой гавани — рядом с Сяо. Тот хоть и был для ребёнка чересчур серьёзным, а всё равно больше увлекался подаренными игрушками. А может, всё дело было в маске демона, какую он отказался снимать даже за едой — та в самом деле отпугивала злых духов. — Так, мы до самого конца будем делать вид, что всё нормально, когда ничего не нормально? — попытался проявить дипломатичную инициативу Цзе Ху, и впервые за вечер Сянь Юнь с Чжун Ли оказались хоть в чём-то солидарны, ответив единовременно: — Да. С секунду посмотрев друг другу в глаза, вернулись к своим делам: он к тарелке с остатками лапши, она — к Сяо, который отодвинул от себя тарелку и принялся конструировать на своей стороне стола демоническое побоище. Цзе Ху закончил с утихшим энтузиазмом: — Услышал вас. Спустя ещё минут двадцать, когда Гуй Чжун доела оставшийся ей кусочек пирога, Чжун Ли встал и подал ей руку. Она моргнула и с затаённым облегчением схватилась за него, тоже поднимаясь. Им не пришлось ничего говорить — все поняли и без слов. Особенно Сянь Юнь, невольно проследившая за их сцепленными руками с особым вниманием. Ледяным и злым. — Нет, действительно, что успело случиться? — тихо недоумевал опять попытавшийся вытянуть хоть какую-то информацию Цзе Ху. Он вышел провожать их, пока Хо Чжан, видимо, по тайному сговору, принялся обрабатывать той же схемой Сянь Юнь. Чжун Ли честно сомневался, что у них что-то выйдет, но ручаться не мог. Порой сестра, всё же, напоминала бурлящую реку, скатывающуюся с вершины горы и с грохотом летящую в озеро у подножия. Её терпения могло и не хватить, и она бы обрушила хоть на кого-то все свои переживания и гнев. Да и слишком уж долго она держала голову холодной. Грохот был неизбежен. — Сейчас я не буду тебе рассказывать в двух словах, мы с Гуй Чжун едем домой, — бескомпромиссно ответил Чжун Ли, подавая ей одежду. Играя роль примерной и невероятно уставшей жены, — хотя про второе было правдой, — она молча следовала его указаниям. — Но расскажешь? После праздников хотя бы? — развёл руками Цзе Ху в каком-то отчаянии. — Год выдался тяжёлым, конечно, но чтобы на праздничную неделю целый разлад… И непонятно из-за чего. — Расскажу, — кивнул Чжун Ли, и то была почти не ложь. Для начала ему в любом случае стоило это обсудить не только с Гуй Чжун. Подумав, добавил вслух. — Если Сянь Юнь меня не опередит. — Надеюсь, ничего серьёзного и вы просто решили посоперничать из-за чего-то, — кажется, Цзе Ху попробовал прозвучать с надеждой. Та вышла не особенно убедительной, и он сдался. — Хорошо, будь что будет. Может, ссора в пару месяцев для вас окажется полезной. — Может, — не пожелал спорить Чжун Ли и оделся сам. Открыв дверь, попрощался. — Пусть всё сложится так, как задумано. — И тебе того же, — вздохнул Цзе Ху, закрывая за ними. Как оказалось, Гуй Чжун приехала на такси. Её машина с середины дня стояла возле их дома, так что обратно они отправились вместе. Молчание между ними отличалось от того, какое царило за прошедшим ужином — оно было глубоким от обоюдных размышлений. Хотя Чжун Ли скорее мысленно плавал в непонимании о том, что делать дальше. Всё не выглядело так, будто Сянь Юнь особенно горела идеей рассказать всем о его «предательстве» прямо сейчас. Её это будто бы даже ранило сильнее, чем могло бы ранить Гуй Чжун. В той теоретической вселенной, где их брак имел смысл с точки зрения хоть каких-то чувств. — Тарталья приготовил тот пирог? — вдруг спросила Гуй Чжун, и тишина беззвучно лопнула. Чжун Ли протяжно выдохнул и кивнул, уже осмысленнее смотря на дорогу. На горящие задние фары машин, в свете которых мелькали мелкие снежинки — небо затянуло тучами за какие-то минуты. Гуй Чжун усмехнулась. — И ты принёс его на ужин. Никто не понял? — Мне кажется, Сянь Юнь что-то заподозрила, но потом ей сказали, что я дружу с мужчиной, — ответил Чжун Ли, на миг вспомнив её задумчивое выражение лица. Как давно она начала догадываться? Вряд ли это произошло пару недель назад, она всегда была наблюдательна. Просто верить не хотела до самого конца? Он выглядел слишком счастливым, и она подсознательно решила, что то невозможно без каких-то сильных изменений в его браке, не так ли? Всегда понимала и замечала его несчастье, но не придавала ему такого уж значения? Может, всё произошло во вторник. Скрывая переписку с Аяксом он повёл себя чересчур подозрительно. — Ну да, конечно, — пробормотала Гуй Чжун и сжала пальцами сумку на коленях. Сглотнув, проговорила. — Я… я продаю свою долю в компании и покидаю совет директоров. Чжун Ли моргнул, пытаясь понять, не уснул ли он случаем за рулем и не было ли услышанное им навеяно мгновенным сном. Однако же нет. Встав на светофоре, повернулся к Гуй Чжун — она упорно смотрела в окно, будто бы стыдилась собственного решения. Или же попросту не желала видеть его выражение лица. — Полностью? — уточнил он и, когда она молча кивнула, снова вздохнул. Светофор сменил цвет, и он опять двинулся в потоке из машин. Подумав слегка, сказал. — Камисато. И краем глаза увидел, что Гуй Чжун опять кивнула. — Поэтому они так тебя обхаживали? — Не только меня, они хотели купить часть акций ото всех понемногу. Но моё предложение им понравилось гораздо больше, — она заговорила показательно ровно, практически не выразительно. Ожидала гнева? Недовольства? Чжун Ли нахмурился, продолжая подбирать кусочки к возникшему паззлу. Озвучил новое предположение: — Ты рассказала об этом своим родителям? Сегодня? — он понятия не имел, что именно хочет услышать. Но ему не нравилось то пустое ощущение, расползающееся в груди. Непонимание слишком отчётливо грозило перерасти в страх, и он свернул в сторону парковки. Та оказалась пустой, небольшой, и находящейся перед ярким зданием какой-то забегаловки. Неоновые значки огней и бургеров светились едва ли не ярче фонарей, хотя в окнах было темно и безлюдно — в праздник все закрылись раньше. Отпустив руль, на миг сжал переносицу пальцами. — Они знают, да, — спокойствие в голосе Гуй Чжун чуть надломилось, и она плотно сжала губы. Чжун Ли кивнул и выдохнул: — Ладно. — Ладно? — не поняла Гуй Чжун, и он сам посмотрел в окно. Мгновенно натыкаясь взглядом на рекламный баннер. С лицом Тартальи, профессионально улыбающимся, с ярким, со смотрящим в камеру. И повторил: — Ладно, — набрав в грудь побольше воздуха, повернулся к Гуй Чжун со словами. — Сянь Юнь думает, что я тебе изменяю. Казалось, Гуй Чжун мгновенно позабыла о собственном рассказе и в испуге округлила глаза. Правда теперь Чжун Ли не ощутил ничего, кроме… внезапного спокойствия. Оно нахлынуло на него волной и погребло под собой, не давая ощутить ничего ярче умиротворения. Он мог дрейфовать в собственном сознании хоть целую вечность, зная, что всё складывается не очень хорошо. То уже не имело значения, потому «хорошо» никогда и не было на деле. — Она знает про… — начала Гуй Чжун, и он мотнул головой: — Нет, конечно нет. Думает, что у меня просто другая женщина, — и добавил с крупицей раскаяния. — Прости. Приятного мало. — Да… ничего, — испуг отступил. Гуй Чжун откинулась на спинку сиденья и полуслепо уставилась на горящие вывески с изображением бургеров. Закусив губу, проговорила. — Есть ещё кое-что. — Плохое? — без особой надежды спросил Чжун Ли. Со вздохом Гуй Чжун открыла свою сумочку и вытащила небольшую фотографию. Заламинированую, с изображением Фурины в сине-белом платье из какой-то явно театральной постановки. Она улыбалась в камеру и показывала руками сердце, подмигивая игриво и ярко, в самом деле выглядя как настоящая звезда и любимица миллионов. На обратной стороне было выведено изящным, практически каллиграфическим почерком, на письменности Фонтейна и, неожиданно, Снежной: «Моему преданному фанату! Спасибо за поддержку и веру в меня!». — Я не говорил, что это для Тартальи, — проговорил Чжун Ли тихо. Гуй Чжун пожала плечами. — Не глупая я. Ты не смотришь такие фильмы, в каких она снимается. Но если что… — она достала вторую такую же фотографию, на обороте которой было написано то же самое, но ещё и на письменности Ли Юэ. — Она подписала две. — Спасибо, — улыбнулся Чжун Ли, принимая и вторую. Не смотрел, правда. Но с Аяксом начнёт. Тот не мог упустить подобное из виду. Когда он поднял взгляд опять на Гуй Чжун, то озарившая его лицо радость сгинула. На него смотрели с напряжением. Под «ещё кое-чем», видимо, имелись не только автографы. — Что такое? — спросил Чжун Ли. — Госпожа де Фонтейн хочет стать спонсором Пин, — заговорила Гуй Чжун и улыбнулась криво. — И её продюсером. В Фонтейне. — Пин… — Уедет? — она мгновенно поняла его тон и её улыбка задрожала. Судорожно вздохнув, она закивала. — Да, она уедет. Если ты не знал, то Фурина… Госпожа де Фонтейн не только гениальная актриса. Он может сделать из неё самого востребованного музыканта не только там, но и во всём Тейвате. Её голос задрожал особенно сильно, дребезжа как готовое лопнуть стекло, и она прервалась. Тихо шмыгнув носом, она помолчала и продолжила уже ровнее. Хотя отчётливый оттенок печали окутал каждое из её слов: — Я не имею права её останавливать. Не в этот раз. Я просто… Чжун Ли, я не хочу опять выбрать… не её, — она повернулась к нему, и он понял. Осознание не походило ни на вспышку, ни на озарение. Он лишь наконец обратил на него внимание, пока всё это долгое время оно стояло рядом, игнорируемое и будто бы на деле не такое уж важное. Почти не существующее. Сейчас же, глядя в полные отчаяния глаза Гуй Чжун, он вдруг вспомнил её выражение лица. Десять лет прошло, а картина осталась всё такой же болезненно-чёткой — то выражение в её взгляде, с каким она посмотрела на стоявшую среди гостей Пин, за долю секунды до того, как вышла за него замуж. Вероятно, они оба тогда сделали огромную ошибку, поддавшись на уговоры и сказав «да». — Гуй Чжун, — он коснулся обручального кольца на своём пальце и невесело, устало усмехнулся. После произнося то, что так долго, на деле, глубоко внутри, хотел сказать: — Давай разведёмся.
