Путь спасения. Между двух миров

Сердцебиение участилось. Кончики пальцев, держащие ключи резко похолодели. Линч молча стоял напротив квартиры Джона, внимательно рассматривая цифру ″16″ на входной двери, однако не решался войти. Бережно сжав в руках брелок в виде револьвера, журналист открыл дверь и после потянул её на себя чтобы защёлкнуть замок. Парень протянул правую руку к стене, пытаясь найти выключатель. Коридор мягко осветил тусклый свет. Брюнет торопливо снял обувь и поставил её рядом с настенной вешалкой, на которой висела осенняя кожаная куртка Эванса. Всё выглядело так, словно застряло во времени. С того момента как его близкого друга не стало, квартира померкла, стала серой, безжизненной и тихой. Не слышно звуков удара пальцев по клавиатуре ноутбука в комнате писателя. Не слышно любимых песен из плэйлиста, специально включённых на полную громкость чтобы отомстить соседям сверху за неуместный ремонт, который длился уже 3-й месяц. Всего этого нет. И никогда уже не будет? Тут настолько тихо, что можно услышать бешенный стук сердца и слабые шаги по светлому паркету. Комната, в которой находится нечто важное, специально оставленное для журналиста, была напротив него. Однако, Линч решил пойти налево по коридору. С этой же стороны была ванная. Егор не спеша прошёл дальше и остановился перед столом, аккуратно включив небольшую настенную лампу. Света из коридора и лампы хватало чтобы осветить кухню. Над плитой была небрежно приклеена бумажка с рецептом любимых куриных крылышек писателя. На столе лежало серое кухонное полотенце, а рядом с ним тетрадь в линию подписанная ″наброски для книги″ и тонкая чёрная ручка. Осторожно взяв в руки тетрадь, брюнет, с печальной улыбкой на лице открыл первую страницу на которой была написана дата ″19.02.21″. Пролистав ещё немного, парень заметил, что в тетрадке есть не только наброски для книги, а ещё стихи, и даже прозы. Следующие страницы были пожелтевшие― кажется, Джон пролил на тетрадь кофе. Он часто пил его из-за того, что больше всего предпочитал работать над книгой ночью. Линч решил взять тетрадь с собой чтобы дома внимательнее изучить всё написанное. Бегло пройдясь по предметам, находящимся на кухне ещё раз, парень нерешительно вышел оттуда и медленно пошагал в сторону личной комнаты Эванса. *** Стоя перед дверью, он дотянулся до холодной металлической ручки и аккуратно открыл её, войдя внутрь. Осветив пространство перед собой, журналист подошёл к столу. Его внимание резко привлекла небольшая прозрачная баночка, которая стояла на краю. На ней было вручную написано ″Пустырник″. А рядом ещё был маленький пустой флакончик с белой крышечкой. ― Валерьянка? Но зачем? ― в мыслях спросил сам себя тот. Парень осторожно взял в руки ёмкость, которая была только наполовину заполнена белыми таблетками с небольшим углублением в форме полоски посередине. Он был в замешательстве. Однако вспомнив о чём говорила ему Лили, журналист медленно опустил взгляд на единственный выдвижной ящик этого стола. Пальцы дотронулись до холодной ручки, чуть заметно вздрогнув от соприкосновения с металлом. Светлый ящик легко поддался действию руки. Линч мгновенно изменился в лице ― там ничего не было. Но открыв до конца, Егор обнаружил простой карандаш. Только отличие было в том, что его диаметр был в два раза меньше, чем у обычного. Парень с недоумением рассматривал предмет в своих руках, периодически смотря на открытый ящик перед собой. Через пару мгновений журналист понял в чём дело. Решительно опустив руку к деревянной поверхности, он несколько раз постучал по внутренней стороне. Звук, который Линч услышал в ответ на своё действие насторожил. ― Двойное дно! ― с восторгом произнеся это в мыслях, парень тихо опустился на колени всё ещё держа в руках карандаш. Поднеся правую руку к нижней части ящика, Егор где-то посередине нащупал небольшое углубление. Быстро передав карандаш в другую руку, журналист аккуратно протиснул предмет в отверстие, почувствовав лёгкое сопротивление. Он сильнее надавил на простой карандаш и смог приподнять ″второе дно″ ящика. Линч суетливо поднялся с пола, кинув куда-то в сторону предмет, который до этого всё ещё держали холодные кончики пальцев. Нервно схватив крышку-тайник, журналист поспешно положил её на стол. Второе дно было прикреплено с использованием железных держателей в форме полоски под прямым углом. Они крепились к внутренним стенкам ящика с помощью 4 маленьких металлических шурупов. В тайнике лежала небольшая синяя флэшка с надписью ″Прости меня″. Надпись была торопливо начёркана на бумаге красной ручкой и приклеена скотчем. Казалось, что у Эванса дрожали руки во время написания. Егор бережно взял предмет, рассматривая надпись на нём. Прозрачные кристаллики с приглушённым звоном мгновенно посыпались на пол, иногда попадая на край записки, тем самым размывая написанное. Журналист осторожно сжал в руке флэшку, отчаянно пытаясь остановить слёзы. В этот миг всё стало чёрно-белым. Гардины потускнели, жадно поглощая остатки света. За окном был слышен шум машин. А уличные фонари тускло освещали дорогу. Егор постепенно приходил в себя небрежно вытирая слезы краем рукава тёмной рубашки. Линч вспоминал как вёл себя Джон до момента его смерти. В голове было много вопросов. Однако ни на один он не смог дать ответ. *** Машина подъехала к серым металлическим воротам. Вокруг была непроглядная темнота. Сияющие дождинки на стекле машины поблёскивали, нежно отражая в себе тусклый свет луны. Парень неторопливо вышел из автомобиля, аккуратно закрыв за собой дверь. Девушка оставила дверцу у водительского сиденья открытой и подошла к брату. ― Спасибо, Лили… для меня было очень важно поехать сегодня к Джону… ― журналист старался вести себя так, будто ничего не произошло. Егор обнял старшую сестру, заботливо прижав её к себе. Художница заметила, что с её братом что-то не так, но решила не беспокоить расспросами. Она понимала, что сейчас совсем не подходящее время для этого. ― Очень-очень люблю тебя, Егор. И, пожалуйста, помни― ты всегда можешь рассчитывать на меня, ― с искренней улыбкой сказала Лили, мягко притиснувшись в объятья младшего брата ещё сильнее. Но она всё ещё чувствовала, насколько холодны его руки. Чувствовала, насколько быстро бьётся сердце. Девушке не хотелось отпускать его. Что-то ей не давало покоя. *** Как только парень вступил на порог дома он услышал приглушённый шум машины, который быстро отдалялся. Сняв обувь и тёмно-синюю курточку, Егор поспешно достал из внутреннего кармана тетрадь и флэшку Эванса. Линч целенаправленно шёл в конец здания. Открыв металлическую дверь, журналист торопливо закрылся изнутри. Темнота. Егор медленно прошёл дальше и, найдя выключатель комнату осветил яркий свет. Он невольно прищурился, стараясь привыкнуть к новому освещению. Его изумрудные глаза, казалось, стали бледнее. Подойдя к компьютерному столу, брюнет бегло осмотрел комнату. А ведь здесь ничего не изменилось… раньше парень проводил тут всё своё время, пытаясь понять, как работает портал его двоюродного дяди. Каждый раз он перечитывал свои заметки, пытался найти информацию об этом портале и возможности перемещаться во времени, рассматривал символы, которые были аккуратно вырезаны на окантовке. Вся мебель покрыта слоем пыли. А вот тут, на столе, лежит дневник его дяди. Сколько же раз он перечитывал его? О, он делал там собственные записи и даже иногда можно было встретить и рисунки. Сколько же времени прошло? Месяц? Два? Нет… намного больше. Журналист осторожно сел за стол, включив ноутбук. Тихо прозвучал сигнал, оповещающий о включении устройства. На экране загорелся синий значок, а после плавно показался рабочий стол. Ох, эта фотография… Егор, Лили, Лукас и... Джон. Парень невольно улыбнулся. Вставив носитель информации в USB-порт, справа в низу пришло оповещение. Затем открылось содержание флэшки. ― Одно видео? ― недоумевая, спросил сам себя парень. Руки уже трясло, а кончики пальцев ощутимо похолодели. Посмотреть это? Нет… ему очень страшно. С каждой секундой тревога становилась всё сильнее. Она охватывала каждую часть его тела. Прожорливо поглощала каждый сантиметр. Нервно вздохнув, Линч поднёс курсор к файлу и кликнул дважды. *** ― Так… к-х… вроде звук есть! ― Джон сидел в своей комнате напротив камеры ноутбука. ― Привет, Егор! Ха, да, я знаю, что, скорее всего, ты впервые слышишь такое обращение к себе, ― писатель выглядел очень обеспокоенным, однако всё же старался заставить себя улыбаться. Как только парень его увидел, глаза наполнили слёзы. Маленькие хрусталики непрестанно посыпались на деревянную столешницу. Не было сил сдерживаться. Журналист рефлекторно прикрыл рот руками, заглушая всхлипы, однако стараясь продолжать сосредоточено смотреть в экран. ― Если ты получил доступ к этому видео, то… я уже мёртв. Мне тяжело представить, что ты сейчас чувствуешь, но хочу сказать тебе одну очень важную вещь ― твоей вины в моей смерти нет. Я уверен, что ты сделал все, и даже больше, чтобы спасти меня. Ты сейчас, конечно, задался вопросом ― откуда я знаю о своей смерти? ― голос предательски дрожал, и, казалось, Эванс с большим трудом сдерживает слёзы. Он непроизвольно поднёс правую руку к шее, через силу сглотнув подступающий ком в горле: ― Помнишь тот раз, когда на тебя напали Дримеры? Тогда мистер Болтон спас нас с тобой. Мы смогли отвезти тебя домой. Ты был без сознания… и твой дядя дал какое-то лекарство. Он сказал, что через пару часов ты придёшь в себя, однако ему нужно было уже уходить. Когда мистер Болтон был у портала, на мой вопрос ″Слушайте… а там в будущем, мы Линчем так же боремся с нечестью и помогаем людям?″, он ответил: ―″Там в будущем… тебя, к сожалению, нет, Джон…″, ― писатель отчаянно закрыл лицо руками погрузив кончики пальцев во вьющиеся кудри волос. ― Я… я… не хотел, чтобы кто-то из вас знал об этом. П-прости… прости меня! Я безумно жалею, что не рассказал тебе этого ранее. Уверен, ты бы обязательно придумал что-то! Но сейчас уже ничего не изменить. Я чувствую, что в скором времени умру. Я виноват перед всеми вами. Хотел, чтобы всё было как раньше и старался справиться со всем самостоятельно, однако, как видишь, ничего из этого не вышло… знаю, ты наверняка увидел баночки с под успокоительного у меня в комнате. Я очень много пил их. Везде и всегда. Не мог позволить себе показать, что со мной что-что не так! По ту сторону экрана раздались заглушённые всхлипы. Пустой взгляд чутко следил за происходящим на видео. Линч впервые увидел его слёзы. Это было так… горько? Горечь заполняла всё. Казалось, он и взаправду чувствует её на языке. Даже через несколько минут этот привкус не исчез, а стал ещё отчётливее. ― Егор, ты… ты самый прекрасный человек, которого мне довелось встретить на своём жизненном пути. Прошу, продолжай жить! Продолжай помогать людям! Они нуждаются в тебе. Вселенная всегда выбирает самый лучший исход событий, помнишь? Мой путь окончен. Сейчас уже нет смысла. И всё равно даже в данный момент мне тяжело понять, насколько много ошибок я натворил, не рассказав тебе обо всём в тот злосчастный день! ― заплаканные глаза истощённо посмотрели в объектив камеры. Прекрасное тёмно-синее зеркало души, которое напоминало ночное небо, померкло. Будто все звёзды в один момент перестали гореть. ― Только я, слышишь?! Только я виноват в своей смерти! Я не справился… а ты… прошу, продолжай жить. Прости за всю боль, которую тебе причинял. Вы… все… Лили, Лукас, Дэйл. П-пожалуйста простите меня. Чёрный экран жадно поглотил собою последнее слово Эванса. В глазах потемнело. Был слышен только шум. Шум, бесконечный шум, который не прекращался! В ушах зазвенело, и журналист судорожно погрузил руки в тёмные пряди волос. Начиная от ледяных кончиков пальцев постепенно дрожь охватила всё. Словно тело перестало подчиняться своему хозяину. Тревогу было невозможно остановить. Егор приоткрыл уставшие глаза и, уже не контролируя свои действия направился к выходу. *** Парень неторопливо закрыл дверь в ванную комнату на замок. Медленно потянув за нижний край тёмной рубашки, предварительно расстегнув пуговицы, Егор плавным движением стянул её с себя. Поступив так же с синими джинсами, журналист швырнул одежду на пол. Ступив с мягкого светлого коврика в ванну Линч поёжился. Поверхность была до жути холодной. Включив душ, капельки воды ударялись о кожу, обжигая её и задевая каждый шрам на теле. Но, когда капли попали на свежие раны парень зашипел от пронизывающей его боли. Набрав полную ванну, Егор умиротворённо погрузился в кипяток. Брюнет тяжело выдохнул, стараясь не обращать внимание на жгучие пульсации в области предплечья. Горячая вода приятно обволакивала тело, согревая его. Однако, Егор понимал, что это ― конец. Он облегчённо ухмыльнулся. Трясущиеся пальцы левой руки уверенно держали окровавленный нож… по щекам лились слёзы. Острый конец багрово-красного лезвия смело дотронулся до свежих, ещё не затянувшихся порезов. ― Мы скоро увидимся, Джон.