Путь спасения. Между двух миров

― Егор! Его-ор! Тебе лучше? Я обработала твои раны и поменяла повязку… ― нервничая, но всё же стараясь держать себя в руках сказала его сестра. Парень потихоньку приходил в себя. Казалось, он будто весь горит. А особенно болела его левая рука. Устало открыв глаза, Линч взглянул на испуганную Лили, которая озабоченно смотрела на него, приложив руку ко лбу парня словно пытаясь померить температуру. Журналист мельком осмотрел комнату и понял, что находится на кухне. ― Тебе всё же нужно принять жаропонижающее, я сейчас приду. Послышались отдалённые шаги, следующие по уже светлому коридору. *** Через минуту парень выпил лекарство, которое принесла его сестра. Художница, заметно нервничая, настраиваясь на разговор, аккуратно села на диван рядом с брюнетом. На улице до сих пол был слышен шум дождя. Дождинки бились о стекло, медленно стекая вниз будто пытаясь перегнать друг дружку. Сейчас уже совсем потемнело. Ливень за окном и мокрые дорожки от капель создавали особую тревожную атмосферу. Линч старался не смотреть девушке в глаза. До этого они не говорили на эту тему, потому что парень всячески избегал разговора. А сегодня его собственные неосторожные действия привели к такому. ― Егор… почему ты это делаешь? Разве не понимаешь, что ты наносишь себе и физическую и психологическую травму? Джона уже не вернуть! Всё! Это в прошлом! ― пытаясь вразумить брата сказала художница. Поджав губы, стараясь таким образом сдержать слёзы Линч молча сидел, уныло смотря в окно и разглядывая чёрные силуэты деревьев. Он эхом слышал слова сестры, ведь перед глазами появились его самые тёплые воспоминания. Парень полностью погрузился в них. *** Этим летом они были ещё вместе! Джон был рядом! Оба всегда спасали друг друга из любых передряг. Они весело проводили время вместе с Лили и Лукасом. Егор с искренней улыбкой вспомнил и прошлое лето. Тогда им пришлось поехать в деревню чтобы помочь одному парню. А ещё помнит, как их угораздило оказаться в посёлке на болотной местности. Когда прибыли к большому особняку, на следующий день всё здание было окружено водой. Единственная дорога, по которой они приехали туда была затоплена. Если бы он умел пользоваться тем порталом… обязательно бы вернулся в прошлое и ни за что не поехал на ту миссию! Как же он ненавидит тот ужасный день, а насколько же он ненавидит себя… *** Лили услышала тихие всхлипы. Егор закрыл лицо руками стараясь скрыть слёзы. Дрожащие пальцы осторожно прикрывали глаза. Во всепоглощающей темноте за окном слышна трель сверчков. Вдруг ветер мгновенно стал сильнее, заставляя ветки деревьев гнутся, а крону создавать шум, который иногда даже поглощал собою ливень. Девушка, не говоря ни слова, подвинулась ближе к парню и мягко приобняла его, прикрыв бледно-голубые глаза. Линч только сильнее погрузился в тёплые объятья старшей сестры. Они молча сидели так ещё несколько минут до того момента, пока журналист не решился начать диалог. ― Лили… я виноват в его смерти! Я бы мог всё исправить если бы умел пользоваться порталом. Столько времени изучал его… да всё без толку! Только наш двоюродный дядя знает, как им управлять. Художница выглядела так, будто хотела что-то сказать, но сильно сомневалась в этом. Она с печалью в глазах взглянула на брата, держа его руки в своих, словно пытаясь что-то понять. Однако собравшись с мыслями сказала: ― Джон просил меня рассказать тебе что у него в квартире, в его столе есть выдвижной ящик. Он говорил, что оставил там что-то для тебя, ― отпустив уже немного согревшиеся руки Егора, она аккуратно достала из кармана тёмных штанов маленькую связку ключей и протянула её младшему брату. *** После поездки в деревню вместе с Линчем и всё-таки успешного изгнания домового, Джон приехал домой к Лили и Лукасу. На улице уже темнело. Найдя нужный адрес, Эванс целенаправленно зашагал в сторону главного входа. Даже в поздний июльский вечер было безумно жарко. Ветер хоть как-то спасал положение. Он всё усиливался, словно специально издеваясь над причёской парня, развивая на ветру светлые локоны. Нажав на дверной звонок несколько раз, парень услышал шум внутри дома и сначала отдалённые, а после уже приближающиеся шаги. Кажется, это была Лили. А вот быстрые скорее не шаги, а прыжки по второму этажу спешно спускающиеся вниз―это неутомимый мальчишка Лукас. Дверь открылась и перед Джоном, держась за серую ручку двери стояла сонная Лили, которая поверх белой футболки и серых шорт надела фартук весь испачканный в краске, казалось, всех оттенков, которые только могли быть. От раньше когда-то существовавшего блекло-синего фартука не осталось ни следа. Так же она осторожно держала в руках несколько кистей разных размеров. И тут же подбежал любитель секретных материалов и самый ярый фанат своего дяди. ― Джон? А где Егор? Почему так поздно? ― удивлённо спросила та, глядя на растерянного парня. ― Дядя Джон! Как ваши дела? Я слышал вы только сегодня приехали с задания! Пожалуйста, расскажите, что было? ― глаза мальчика загорелись от любопытства, а сам он не мог перестать задавать вопросы по поводу их последних миссий. ― Я… ― писатель явно занервничал, увидев Лукаса, стоявшего рядом с художницей. Лили непонимающим взглядом посмотрела на Эванса, а затем на сына. ― Лукас, дорогой, оставь пожалуйста нас с Джоном наедине, ― девушка заботливо погладила мальчишку по каштановым волосам, мило улыбнувшись. Лукас послушно кивнул и быстро-быстро убежал на второй этаж дорисовывать новый постер для своей комнаты. Художница провела парня в светлую гостиную, которая соединена вместе с кухней. Там стоит огромный мольберт, а на нём холст с уже почти готовым пейзажем леса. Рядом небольшой дубовый столик, на котором лежала палитра и ещё около 8 кисточек. Панорамные окна завораживали. Джон любопытно посмотрел сначала на картину, разглядывая каждую деталь, а после на небольшой лесок напротив дома и понял, что именно его только что рисовала Лили. Однако на картине был закат, а на улице сейчас ― полная темнота. ― Я рисую это уже несколько дней, ― задумчиво сказала девушка, ярко представляя конечный результат картины. Она уверена, что эта работа, безусловно, будет одной из лучших. ―Очень красиво… ― заворожено произнёс Эванс, продолжая внимательно исследовать картину. Пейзаж помог отвлечься от мрачных мыслей на несколько минут, но тревога по-прежнему была с ним. Когда писатель отвлёкся от изучения лесного пейзажа, он подошёл к дивану и сел рядом с девушкой. Его лицо побледнело, а руки обдало леденящим холодом, который прошёлся по всему телу. ― Послушай... у меня серьёзная просьба к тебе, ― Джон взял край пёстрой жёлто-оранжевой рубашки и нервно перебирал пальцами, надеясь, что хоть так сможет держать свои эмоции при себе. Лили нельзя ничего знать об этом. Никто не должен знать. Эванс не хочет, чтобы близкие ему люди страдали из-за него. ″Смерти не избежать″ ― бес конца повторял себе тот. Ему суждено в скором времени умереть. С одной стороны, благодарен дяде Линча за то, что он сообщил ему это. А с другой… теперь то время, которое у него осталось Джон не будет по-прежнему жить и радоваться каждой секунде, проведённой с близкими. Он будет выживать. Выживать среди собственных страхов. ― Джон? Джон! Всё в порядке? ― А? Д-да… всё нормально. Я просто задумался, ― руки стали ещё холоднее, в глазах на секунду потемнело. Эванс дрожащими худыми пальцами отстегнул светлую пуговицу маленького кармана на рубашке. Содержимое кармашка тот протянул Лили и сказал: ― Передай это Линчу. ― Что? Зачем это? Разве вы не видитесь каждый день? ― девушка осматривала ключи с забавным брелоком револьвера, недоумённо смотря на парня. ― Не говори ему о нашем разговоре. Он ничего не должен знать. Когда передашь это, скажи, что я оставил кое-что для него в выдвижном ящике моего рабочего стола. ― Когда нужно отдать? ― Ты сама поймёшь это, ― Джон поднялся с дивана и повернувшись к Лили грустно улыбнулся. ― Что всё это значит?! Джон, что с тобой? ― возмущённо произнесла художница с удивлением глядя на писателя. ― Лили-лапушка, я не могу тебе ничего сказать. Прости меня. Он часто называл так её, и та наигранно возмущалась, чем постоянно забавляла парня. Однако сейчас никакой реакции не последовало. Лили была по-настоящему возмущена поступком и проигнорировала эти слова. Эванс молча пошёл к выходу. *** Парень будто ожил. Глаза округлились и, кажется, он не знал, как выразить свою обиду и какое-то ещё давно забытое им чувство одновременно. ― Что?! Но почему ты не сказала мне раньше? Столько времени прошло! Впрочем, это не сильно важно. Мне срочно нужно поехать туда! Прямо сейчас! ― второпях произнёс Егор, резко вставая с дивана. Он бережно взял в руки ключи. Рассмотрев блестящий металлический брелок, журналист вспомнил ― точь-в-точь такие всегда носил с собой Джон! ― Хорошо, я отвезу тебя. Собирайся, ― произнесла девушка, вставая следом за братом.