Сенсей, а мы раньше были знакомы?

      Нию давно интересуют море и океан. Пускай это и иронично, исходя из материала, которого он состоит. Ния много раз спрашивал старших по поводу моря и можно ли туда ходить, на что получал неоднозначные ответы. Но единственное, что он знал о море — им туда лучше не соваться, а вот причину ему не раскрыли. Ния часто бродил по берегу, соприкасаясь голыми ногами с водой, а вся пудра успевала смыться, и каждый раз, возвращаясь в монастырь, он закатывал глаза на упреки старших. Но как же манил этот океан.       Джей поддерживал Нию и внимательно слушал его теории о безграничной водной глади. И порой удавалось ускользнуть от других и вместе пройтись по берегу, заходя почти по пояс в воду. Они могли долго резвиться и играться друг с другом, но всё же возвращались поздно вечером домой, где их ждали недовольные братья. И Ния не упускал возможности искать книги в библиотеке, подходящие его интересам. Его океану. И Ния знает, что становится одержимым этой идеей, но он не может отказать себе, он точно побывает там, на глубине морской.       Вот только, когда Ния спрашивал портного о том, чтобы отправиться в путешествие вместе, самоцвет ему ничего не отвечал и уходил от ответа. Джей всегда был рад выслушать, но он понимал, что затея очень опасна, ведь, несмотря на твердость, напарника запросто разломают на кусочки огромные волны и сильные течения. Джей прекрасно знал какого терять близких. Он не вытерпит ухода еще одного, но на этот раз, самого дорогого брата.       Но Джей знает, что ничего не может сделать, потому что у Нии в глазах виден глубокий океан. Это пугает его. Он боится, что тот уйдет, но помочь никак не может. Ния становился подобием жидкости в его глазах и всё дальше уходил, сливаясь с океаном. Джей видел, как он отдалялся от него. Всё дальше и дальше.       Ния очень любознателен и многогранен, а Джей лишь сидит в монастыре и дальше собственного дела уйти не может, ведь кроме шитья он не пытается делать что-либо еще. Но Джей готов быть лишь маленькой тенью на фоне напарника, который блистал во тьме. Лишь бы Ния был счастлив.       А Ния постепенно становится прозрачным и неосязаемым, что аж руки проходят насквозь. Он уже не слышит доводы других самоцветов, он слышит шум волн, ничего больше. Он не видит больше перед собой что-либо кроме водной глади. Нию тянет туда, далеко-далеко, туда, где его никто больше ни увидит, ни услышит. Он хочет утонуть в объятиях океана.

***

      И остальные прекрасно видят, что их Ния всё больше и больше становится другим. Это пугает. Они уже много раз говорили ему, чтобы тот остановился и вернулся к ним. Они готовы запереть его в монастыре на несколько сотен лет, хоть на тысячи, лишь бы Ния не уходил. Но с каждым разом он возвращается домой всё позже и позже, лишь бы возвращался. Самоцветы боятся, что однажды единственное, что вернётся — это осколки.       А Ния их больше не слушает, больше не знает их. Когда Кай схватился рукой за него, то реакция была резкая, а удар сильным. Кай лично почувствовал это лицом, когда оно потрескалось и развалилось по кусочкам. Тогда Морро накричал на Нию и был готов ударить, но его остановили. Второй же попросту заперся в собственной комнате, не понимая, что он делает не так. После этого Кай и Морро забыли про его существование, сказав, что больше это их не касается, что будет, то будет. И Ния придерживался такой же позиции. Зейн уже не знал, что может сделать для Нии и когда спрашивал, получал единственный ответ — океан. С каждым разом их руки медленно опускались, а Нию сдерживать было намного труднее, пускай всё становилось бесполезно и бессмысленно. Его уже не вернешь.       Как бы Ллойд не горел желанием спасти всех, старший попросту не подпускал его к себе и не пытался слушать. А вспоминая случай с Каем, младший начинал боятся Нию. Коул же сам удивлялся собственному безразличию, ведь он буквально ничего не чувствовал к этой проблеме. Но он не пытался что-то сделать с этим, Коул смирился и тихо отпустил Нию. Ему же это всё на руку. Потому что он чувствует, как приближается день его побега, и он ждет его с нетерпением.

***

      Этой ночью все были тихими, но усталыми, не смотря на то, что день был обыкновенным и никто не наведывался к ним. Казалось, что больше ничего не произойдет в ближайшее время. Но Ния думал иначе. Он был готов ко всему; все тело было покрыто маслом, дабы пудра не смылась; меч тоже был при себе; разум предвкушал последующие события. Была середина ночи, и Ния не сомневался, что его могут заметить, ведь все крепко спят. Переодетый в стандартную форму, он старается делать всё бесшумно и это получается — ширма открывается беззвучно, а шагов словно не существует. Он идет по коридору не спеша, опасаясь, что могут услышать или кто-нибудь проснется. Но, к счастью Нии, он добирается до выхода и переходит на обычную ходьбу.       И касаясь рукой дверей, ведущих наружу, Ния оборачивается и смотрит на столь знакомый дом. И перед глазами проносятся самые прекрасные моменты их совместной жизни. Ния улыбается этим воспоминаниям, мягко. Они будут злиться на него, а кто-то может быть расстроится, но он готов к тому, что будет. На минуту Ния делает шаг назад, он слышит их голоса, как они зовут его обратно. Но ему очень жаль. Судьбу не изменишь.

***

      Коул не знает, что ему делать с собой. Его настораживает собственное отношение к Ние, а сам разобраться он не может, но беспокоить старших хочется еще меньше. И единственным решением становится пойти в пустующую комнату Сенсея. Коул не успел застать много времени вместе с ним, но, хоть немножко, он был знаком с ним. Сенсей заменил тогда им всё: они были потерянными камушками, и он смог вдохнуть в них капельку жизни. И все были благодарны. Но сейчас приходится справляться самим, что с трудом, но выходит.       И смотря на изображение с Сенсеем, Коул отчаивается. Он не знает, что ему делать с собой. Он не может никому помочь, даже себе не может. Поднимая взгляд на Сенсея, Коул смотрит в его глубокие глаза и теряется. — Я, наверное, бесчувственный… — но ему никто не ответит. Картинка лишь смотрит на него и молчит, а Коул ждет ответа. — Сенсей, что мне делать? — тишина. Тишина, которую он ненавидит.       Коул не будет кричать, не хочет будить братьев. Содрогаясь в немом крике, он тихо скребется пальцами о лицо и шею. И пальцы стираются, окрашиваясь в черные оттенки. Лицу не лучше: пудру соскребают, оголяя темный минерал, который слабо блестит в лунном свете. Коул сидит так минут десять, пока лицо и шея не остаются полностью в естественном цвете самоцвета. Маленькая истерика заканчивается, и Коул осматривает себя. Пальцы остаются более-менее целые, поэтому он не переживает. Он также осматривает место на наличие осколков, но не находит их. Поднимаясь, Коул хватает себя за плечи и смотря на портрет Сенсея, улыбаясь, уходит из комнаты.       Он направляется в свою комнату, не заморачиваясь о том, что завтра ему скажут, увидев его расцарапанное лицо. Он просто собирается немного отдохнуть. Самоцвет, уже по привычке, смотрит на ширмы комнат и если будет щель, то он ненадолго заглянет в нее. Комната Нии оказывается следующей, как раз немного приоткрыта, чем Коул и пользуется, останавливаясь, чтобы заглянуть внутрь. Спальное место Нии находится практически перед входом, из-за чего его очень хорошо видно, когда он спит. Но Коул не обнаруживает брата на месте и осмеливается отодвинуть ширму, дабы убедиться в том, что самоцвет на месте. А комната оказывается полностью пустой. И он на момент думает, что Ния всего навсего мог спать с кем-нибудь другим, но вспоминая его поведение, он осознает, что Ния сбежал. И Коул знает, что многие будут расстроены, если Ния не вернётся, поэтому он мгновенно бежит к остальным.       Резко врываясь в первую попавшую на глаза комнату, хозяином которой был Морро, он подбегает к нему и трясет, дабы тот поскорее проснулся. Судорожно начиная говорить тому: — Морро, Морро, вставай, пожалуйста, — старший потихоньку начинает ворочаться и нечленораздельно бормотать что-то. — Ния сбежал, мы должны скорее идти за ним, просыпайся! Ну же, давай, Морро!       Морро начинает подниматься и медленно разлепляя глаза. Он смотрит на Коула недовольным взглядом, точно проклиная, но когда зрение привыкает к темноте, разодранное лицо младшего настораживает. — Ты с ума сошел? Зачем меня будить так рано, че с твоей рожей случилось? — Морро готов лечь обратно, но младший отдергивает его. — Ния сбежал, его нет в своей комнате- — В смысле сбежал! — в комнату заходит Джей, явно разбуженный криками отсюда. — Ты точно уверен, Коул? — Я несколько минут пялился на его пустую комнату, — Коул с уверенностью смотрит на брата. В это время Морро поднялся и быстро оделся в их общую форму, хватая свой длинный меч. — Ты точно не бредишь? — Коул мотает головой. — Тогда буди остальных. Джей, идешь со мной, знаешь любимый берег Нии? — К востоку отсюда, — Джей понимает к чему всё идет, поэтому также быстро возвращается в собственную комнату, чтобы переодеться.       Коул бежит к остальным, а Морро, не дожидаясь и пяти минут, уже вместе с Джеем выбегает из монастыря, направляясь к тому берегу.

***

      Им повезло, что они могут бегать намного быстрее, чем остальные, ведь уже через минут пятнадцать они видят безграничный океан перед собой, из-за которого постепенно поднимается солнце. Мелкие, еле заметные следы на песке говорят им напрямую, что он здесь был. Джей подрывается с места и бежит в воду. Морро тут же хватает его в охапку, пытаясь оттащить, а тот лишь брыкается. Он начинает кричать, но сопротивляться прикосновениям перестает. — Ния! Ния, пожалуйста вернись! Скажите мне, что это всё кошмар! Нет, пожалуйста, нет… — Морро опускает его на землю, аккуратно поглаживая Джея по спине. Он не может ему что-либо сказать. Младший лишь сильнее впивается пальцами в песок. — Почему всё это происходит..? — Морро сам задается этим же вопросом, но, к их несчастью, никто не знает ответа. — Предатель, — тихо цедит он, но Джей прекрасно слышит эту ненависть. Они понимают, что на вряд ли от Нии осталось хоть что-нибудь знакомое, некоторые надеятся, что он всё ещё их брат. Но Морро уже всё решил для себя: он ненавидит Нию. — Это всё я… Я должен был отговорить его от этой затеи сразу же. Мне жаль, — у Джея голос дрожит, а конечности словно ослабли.       Морро почти собрался тихо возразить, но, только осветившее берег солнце, заслоняется огромным черным пятном. Морро проклинает этот мир. Черное пятно превращается во всем ненавистное судно, где сидят, приготовив оружие, Óни. Старший вытаскивает меч из ножен и ощупывает Джея, тот дает ему руку, и он с тяжестью в теле поднимается. — Вы издеваетесь над нами? Почему именно сейчас! — Морро отпрыгивает от стрел, но видит Джея, который продолжает еле двигаться. — Если хочешь уйти за Нией, то пожалуйста! Могу лично тебя к ним закинуть!       Джей словно просыпается, услышав имя напарника, и мгновенно ускоряется в движениях, не давая стрелам и копьям попасть в себя. Морро, отталкиваясь от земли, подлетает к судну, продолжая отражать атаки, он развеивает несколько Они. Оказываясь снова на земле, старший видит, приближающихся остальных самоцветов, поэтому всё будет хорошо. Морро решает сам добраться до главной статуи на судне, дабы поскорее закончить с этим. Он отталкивается от берега сильнее, чем в прошлый раз, и приземляется уже на судно. Быстрыми взмахами меча самоцвет атакует врагов, всё ближе подбираясь к центру. Он справляется со всеми в считанные секунды, имея за спиной огромный опыт, Они буквально испаряются на глазах. Морро больше ничего не мешает, поэтому, также быстро, он разрубает центральную статую и уже готовится падать на землю. Но судно не рассеивается. В это время остальные самоцветы тоже оказываются наверху вместе с ним. — Братец! — к нему подбегают Кай и Коул, дожидаясь объяснений, но старший и сам не знает, что говорить. — Это что-то новое… Не расслабляйтесь! — Морро крепко держит свой меч, а телом заслоняет Кая, придерживая того свободной рукой.       Коул внимательно наблюдает за статуей, сжимая в руках косу. Вдруг из ниоткуда появляются еще одни Они, которые достают из центра новые копья с блистающим на солнце наконечником. Враги разбредаются по судну, целясь во всех самоцветов разом. Морро успевает добраться до одного и атаковать первым, одновременно успев уклониться от копья вместе с Каем. Коул, следуя примеру старшего, разрубает одним ударом двух Они, тут же переходя к другим. У Кая получается отражать атаки и передвигаться, медленно направляясь к центру. Самоцветы на берегу лишь отбиваются от большого количества стрел, не имея возможности попасть наверх. Пока остальные занимаются Они, Кай оказывается перед статуей. Он не знает точно, как работает она в этом случае, но решает попросту поделить ее пополам, чтобы это поскорее закончилось. Разогнавшись Кай чувствует, как меч плавно рассекает статую и остановившись, он ощущает ногами, что поверхность под ним начинает таять.       Но он успевает заметить последние копье, направленное в спину Морро. И когда старший оборачивается на звон позади себя, то видит Кая, раскалывающегося на глазах. Перед этим младший успевает заметить промелькнувшую тревогу в глазах Морро. Судно под ними испаряется, и самоцветы начинают падать. Морро тут же хватает голову и тело Кая, чтобы при падении они сильно не повредились. Самоцветы оказываются на берегу. Морро, подбегая к Зейну, передает тело и голову ему в руки, а сам отходит, чтобы поискать красные осколки. — Остальные целы? — Зейн осматривает всех, кроме физического состояния Кая и морального Джея, остальные в норме. — Джей, зачем тебе это копье? — Ллойд видит, как тот возиться с копьем Они. Остальные тоже подходят и наблюдают за этим, ожидая ответа. — Ния… — единственное, что выдавливает из себя Джей. Он вертит оружие в руках, а пальцами ощупывает наконечник, прожигая его взглядом. Другие же всё ещё не понимают, что он имеет в виду. Кто-то уже собирался что-то сказать, но Джей его обрывает. — Эти наконечники сделаны из Нии! Видите! — Джей показывает голубой камень, красиво переливающийся на солнце, до боли знакомый всем. — Нам пора домой, — Морро, как ни в чем не бывало, выходит из воды, держа в руках осколки. — Но мне нужен мешок, — он смотрит на Ллойда, и младший подходит к нему, вручая нужную вещь. Морро сваливает всё в него и закрывает, подходя к остальным самоцветам. — Нам нужно передохнуть, тогда и обсудим всё дома. Я не собираюсь здесь торчать, —Морро аккуратно поднимает Кая на руки, чтобы тот еще больше не рассыпался. — Пойдем, ребят, — Зейн идет следом за Морро.        Ллойд берет Джея за руку, и все двигаются в сторону монастыря. Им будет нелегко, ведь переносить уход напарника — самая отвратительная вещь для них. Ния был дорог им всем, наверное. Коул видит лица остальных, такие хмурые, грустные. А сам он абсолютно не чувствует печали, наоборот его что-то заставляет улыбаться. Он наклоняет голову, чтобы не было видно его сумасшедшей улыбки. Коул и так с расцарапанным лицом выглядит нездоровым, а с неизвестной радостью в противовес остальным он настораживает. «Может быть нам будет лучше без Нии», — Коул пугается своих мыслей, тут же пытаясь забыть это, но теперь слова эхом повторяются в его сознании. «Абсолютно»,— доносится голос в голове Коула.