Сенсей, а мы раньше были знакомы?

      Зима приближается. А значит все будут в спячке, за исключением Зейна, который будет сново дежурить. Остальные будут дремать три месяца в одной просторной комнате.       Зейн уже был готов к дежурству. Нужная одежда была на нем, и оружие было готово. Всё как обычно.       Он помогал остальным обустраивать комнату для зимнего сна: застилая ее огромными простынями и одеялами, принося множество подушек и закрывая все окна. Вшестером они управились за один день, оставшись усталыми под конец. Пижамы уже были готовы Джеем для них, и завтра все были готовы ко сну.       Ния по традиции засыпал ближе к середине комнаты, а рядом с ним располагался Джей, который хватался рукой за ногу друга. Коул предпочитал спать рядышком с этой парой, изначально облокотившись об стенку, а под конец лежа животом на Джее. Но потом подползал Ллойд и утаскивал Коула за собой, от чего они оказывались близко друг к другу по среди комнаты. Неподалеку лежали Кай с Морро в темном углу. Первый сворачивался в клубок, укутанный в одеяла, на коленях самоцвета, а второй клал собственную ладонь на Кая, чтобы чувствовать того рядом. Они держались друг за друга. Каждый боялся потерять кого-то и больше не увидеть.       Зейн смотрит на них с мягкой улыбкой. Уже завтра он будет бродить один по земле, засыпанную снегом; оставлять следы за собой; порой заходя в спальню, чтобы посмотреть на остальных. Три месяца пройдут быстро. — Скучать будешь? — Коул стоит рядом с ним в последний день, уже одетый в белоснежную пижаму. — Зачем? Если вы рядом, — Зейн поднимает одну бровь. — А я вот скучаю. Отдохнул бы ты, а то уже семьсот лет на ногах, — Коул заносит руки за голову и смотрит вдаль. — Я подумаю над этим предложением. И слежу я за вами семьсот пятьдесят два года, а значит, что дежурю я лучше всех. — Зануда.       Они смеются. Да. Будет немного одиноко в тишине и со скрежетом льдин, но Зейн давно привык. Это его обязанность и долг, ведь, если никому из его родных не будет угрожать опасность, он готов хоть днями напролет работать.       Зима завтра и постепенно темнеет, становится тихо. Зейн наблюдает за засыпающими друзьями, все располагаются точно также, как и прошлыми зимами. Только Ллойд ворочается. Но когда наступает мертвая тишина, Зейн нарушает ее цоканьем каблуков по полу — он уходит на три месяца в одиночество, в который раз. Всё будет хорошо.

***

      Зейн понятие не имеет, как дрейфующие льдины, находящиеся за несколько километров от монастыря, могут мешать самоцветам спать. Но Сенсей говорил ему, что он должен ломать льдины постоянно, если уж вызвался на зимнего дежурного. И Зейн не может отказать.       Сегодня работа с льдами была недолгой — значит он может немного расслабиться, ведь снег не успел выпасть. Всё это дежурство порой изнуряет, особенно, когда ты работаешь один, а просить помощи не собираешься. Чтобы проветриться Зейн направляется в библиотеку, дабы посмотреть на записи древних существ прошлого Мира. Он уже пытался перечитать все книги, но постоянно перегружал себя информацией и порой раскалывался пополам. Сенсей давно — несколько веков назад — рассказывал ему историю прошлого Ниндзяго, и Зейн был одним из тех, кто хорошо помнит это. Но всё так затуманено. Словно Сенсей тогда что-то недоговорил или скрыл специально. А книг в библиотеке было достаточно, чтобы потратить на прочтение и анализ много лет. Впрочем, Зейн и не против.       Он хватается за рукоять пилы, когда слышит шорохи поблизости. Зейн бегает глазами по коридору, ища признаки звуков. А ждать Ллойда долго не приходится: он выходит из-за угла и невинно машет рукой, тихо посмеиваясь. — Какого черта, Ллойд? — Зейн старается не кричать, но получается с трудом. — Тише, мне просто не спится, — он отводит взгляд, топчась на одном месте. — Я не чувствую сонливости, прости. — Ладно, но тебе стоит идти к остальным или колыбельную тебе спеть? — Зейн немножко успокаивается, а в душе желает остаться с младшим на всю зиму, хоть и говорит совершенно другое. — Нет, я не усну даже с песенкой. Почему бы мне не помочь тебе с дежурством? — Ллойд сводит пальцы в невинном жесте, слегка покачиваясь в стороны. — Я буду стараться, честно! — Но-о-о, — тянет он. Зейн мечется секунду, не хочет подвергать младшего опасности. Но как же раздражают эти голоса. — Хорошо, но будь очень осторожен.

***

      Ллойд с трудом принялся за работу: он так неохотно расчищал лопатой сугробы, но спать ему не хотелось намного больше. А убирать снег было цветочками, по сравнению с работой вдали от монастыря. И сначала Зейн опасался брать младшего вместе с собой, хоть оставлять его одного нежелательно, первое время он занимался льдинами один, но на этот раз Ллойд помогал тоже, практически. А младшего стало тяжелее терпеть на половине пути, когда тот стал жаловаться. А у Зейна выработалась прекрасная выдержка за тысячи лет: схватив Ллойда за шкирку, он волок его до самого места назначения.       Знакомые ледяные скалы приветствовали дежурных своим скрежетом. Ллойда пробило дрожью. Ему рассказывали про эти льдины: они опасны тем, что самоцветы могут понимать их речь, но те не всегда говорят самые хорошие вещи. И есть риск, что кто-то может попросту затонуть под этими глыбами. И Ллойд неосознанно представляет темную пугающую глубину и себя, уходящего всё вглубь и вглубь. Но Зейн быстро его отдергивает. — Держись рядом и не подходи близко к воде, кричи, если что-то случится. — Зейн хватается за оружие. — А теперь, смотри.       Зейн оттолкнулся от земли и стремительно побежал к скалам, звук каблуков приятно отдавался эхом по округе. Он изящно прыгал по верхушкам льдов, замирая на мгновение, а после, приземляясь, со всей силы ударял пилой по поверхности, и трещины делили гору по пополам. Ллойда завораживала эта картина, завораживал Зейн. Старший повторяет все эти действия со следующими льдами, а Ллойд лишь наблюдает за этим превосходством. Все движения чистые, изящные, четкие. А сам по себе Зейн был еще тем совершенством… — Попробуешь? — самоцвет не сразу замечает старшего рядом, который слабо тычет в него оружием. — Эй! Аккуратнее! — Ллойд шуточно отпрыгивает, трясясь от страха. — Ты не настолько хрупкий, — улыбается он Ллойду. — Так будешь помогать мне? — А ты научишь? — Что за вопросы? Поднимайся, — Зейн проходит дальше, а младший быстро подбегает к нему и ждет приказаний. — Хорошо запомнил мои движения? — в ответ активный кивок. — Что ж, тогда приступай. Я поддержу тебя.       Старший протягивает меч Ллойду, и он хватается за него, прилагая чуток усилий, чтобы держать в руках. А слова Зейна обнадеживают очень сильно, и Ллойд верит в них, верит ему. Он начинает с легкого бега, но быстро ускоряется, видя ледяную скалу перед собой. Ллойд старается делать всё также: подъем к верхушке, на секунду надо остановиться, держась на одном каблуке, а после прыжок и приземление, поворот и удар. Удар и треск. Ллойд улыбается старшему, когда скала раскалывается на две части. Зейн бежит к младшему, когда у того трескаются и отваливаются руки.

***

      В монастыре тихо и темно, лишь две медузы освещают комнату, а оттуда и доносятся приглушенные голоса. — Я же предупреждал, что не стоит перенапрягаться, — Зейн аккуратно смазывает инклюзии клеем, а после осторожно соединяет по кусочкам. — Но ты… ты так усердно работаешь все эти годы, ты отсыпаешься хотя бы? — Ллойд говорит тихо, ведь голос и так подрагивает. Он чувствует вину. — Я готов работать вечность, лишь бы вы были в порядке, — кусочки рук постепенно соединяются, становясь подобием конечностей. — Прошу, Ллойд, мы все переживаем друг за друга. Это всё мелочи, так как сейчас ты здесь и целый, но если тебя или кого-либо еще заберут, мы не сможем собрать вас по кусочкам. Ты дорог нам. Ты дорог мне.       Ллойд пугается. Нет, нет, нет.Эти варвары больше никого не заберут. Ллойд обещает, что защитит всех любой ценой. Он не позволит этому произойти вновь. Никогда. И Ллойд с уверенностью смотрит на Зейна. — Я буду помогать тебе и всем остальным. Просто прошу, дай мне шанс, я не дам им забрать никого, обещаю.       Старший смотрит на него с распахнутыми, округлившимися глазами несколько секунд, но после он показывает Ллойду самую мягкую и нежную улыбку, которую только видел младший. Руки Ллойда были уже целыми к этому моменту, но старший продолжает держать его за ладони. Зейн прислоняется лбом ко лбу младшего, он прикрывает глаза и тепло смеется. И Ллойд может почувствовать это тепло всем телом. — Я верю в тебя, малыш. Ты потрясающий, Ллойд.