Can't stop

Выдержав напряжённую паузу, Чонин проговорил медленно и максимально тихо, словно боясь спугнуть что-то, только что выглянувшее из глубины души старшего: — Продолжай. Я буду слушать тебя столько, сколько захочешь. Сынмин опустил голову на свои ладони, глубоко вздыхая. Ещё несколько секунд ему потребовалось для того, чтобы собраться со своими разбегающимися мыслями. Он, честно говоря, не думал - говорить или не говорить. Как будто на это не было времени, зато было на то, чтобы решить, что именно сказать. — Не пойми меня неправильно. Чонин молчал. — Я не верю, что ты такой. Ты просто не оставляешь выбора. Слишком хороший, тебя все любят, все рады видеть, всегда в хорошем настроении. Я не понимаю, как ты можешь таким быть. Или, точнее... Парень осёкся. — Я не понимаю, почему я не могу быть таким. Кажется, мысль закончилась, вот только Ян молча продолжил сохранять позицию слушателя. Он был уверен, что разговор не может прерваться на этом, и оказался прав. Ким, сделав глубокий вдох, вдруг словно распался на кусочки. Это не выражалось визуально, но было видно невооружённым взглядом. Слова, вырывающиеся из него, тоже как будто рассыпались. Или это Чонин так необычно ощущал ситуацию сейчас... — Чёрт возьми, как же я грубо всё это говорю. Я даже в этом ужасен, видишь? Думаешь, я сам для себя это придумал? Конечно! Сочтёшь меня очередным загнавшимся из-за мелочей подростком и скажешь, что тебе всё понятно. Но ты не можешь понять! Тебя не травили, с тобой не отказывались общаться, не называли злобным щенком. Тебя любят, и ты принимаешь это как должное. Поэтому и думаешь, что проблемы окружающих легко решить разговором. Ты говоришь, что такой же, как я, но даже на толику не знаешь, какой я! Вот какой? Скажи, какой?! Спокойным голосом Йени проговорил: — Весёлый, понимающий, искренний. Думаю, что очень заботливый и любящий. Сынмин откинул голову назад, на спинку стула, и засмеялся. — Думаешь, что из жалости сможешь сказать мне что-то приятное? — выражение его лица резко стало серьёзным и каким-то уставшим, — Хотя знаешь, спасибо. Но всё равно ты не сможешь понять, какой я внутри. Это даже хорошо. — А ты сам-то понимаешь? Ким, удивившись неожиданному вопросу, резко замолчал, глядя в лицо младшему. — Ты понимаешь, что внутри тебя? Разбираешься? Если бы разбирался, то мог бы понять, что недостатков у тебя столько же, сколько у каждого окружающего тебя человека. Только для тебя эти недостатки становятся проклятьем, а кто-то не обратил бы на них внимания, разберись ты сам с собой перед тем, как общаться с другими. Думаешь, только у тебя есть плохие черты? Не дожидаясь ответа замершего Сынмина, парень продолжил, явно оживляясь: — Хочешь сказать "да"? А вот и неправда! Я, например, очень навязчивый. А ещё много трачу денег. Но понимаешь, мне всё равно. Я просто живу, просто счастлив и радуюсь. Жизнь не такая длинная, чтобы закрывать себя от всех. Чонин взглянул на старшего. Черты лица у того стали вдруг мягче и смиреннее. Дождавшись полной тишины, он сказал, словно выплеснув из себя всё, что было: — Извини. Я понял. Это всё глупо. Младший, улыбнувшись, сжал прохладную руку Сынмина в своей. Не успели они успокоиться и насладиться молчанием после "бури", как из шторки вынырнул Хван, словно был здесь всё это время. — Ну что, ты и твой симпатичный друг определились с заказом?