танцуй, дарующая жизнь.

      Никто из них никогда не узнает, что внутри у неё творилось, когда её забрали в Фивы против воли. Там был хаос и адский раздор. Там ведьмы устраивали шабаш и разжигали в груди костёр. Эвтида и сама была своего рода ведьмой, хотя бы потому, что колдовала. Правда с умершими, ну и не так чтоб прям вот зелья варила и заклинания читала, конечно, но ей и это было по душе. Правда сейчас с этими делами вопрос стоял особенно ожесточённо. Под носом самого эпистата, который буквально танцевал на струнах души каждого из небольшой группы её коллег по ремеслу, зарабатывать на горе других просто нельзя. Потому что иначе головы полетят, а её и вовсе могут сжечь заживо за подстрекательство. Она действительно была из всех товарищей самой экстраординарной. Эвтида знала, что она точно не хочет так закончить свою недолгую, но бурную жизнь. Но только стоило приехать им в Фивы всё кардинально изменилось. Каждое утро было одинаковым, да и все дни здесь были одинаковыми. Проснулись, пошли на завтрак и снова эти уроки письменности до самой ночи с перерывами на приём пищи. Девушка и правда писала откровенно плохо, потому что интерес к этому не испытывала. Да и к тому же в писари она не нанималась. Душа у неё к другому лежала. Поэтому дни и ночи в столице тянулись для неё медленно. Эвтида сторонилась людей. Единственный человек, которого она здесь любила, — Исман, был вечно занят. Он в отличии от неё выбрал профессию легальную и востребованную, особенно в нынешней ситуации.

***

      — Эва… Эвтида! — Дия толкнула её локтем в бок и девушка встрепенулась. Почти уснула, бедняжка, так уж ей тут скучно.       Реммао в этот момент бодро хлопнул в ладоши и сказал, что тренироваться нужно непременно, времени у них нет, а ходить с ощущением лезвия у горла доставляет мало удовольствия. На улице уже постепенно темнело. Они каждый день оставались в библиотеке до позднего вечера. Писали-писали-писали. Да так активно, что у Эвтиды уже мышцы руки и пальцы застыли в положении, удобном держать письменный прибор. А эти чернила въелись в мозг. Жаль помыть голову изнутри нельзя. Могла бы видеть сны, то каждую ночь чудились бы чёрные — для основного текста и красные — для заголовков и ключевых слов.       — Реммао ведь пошутил, что мы ночью тоже писать должны? — громко спросила Эвтида, а затем обернулась по сторонам.       Ищейка в виде эпистата могла прямо сейчас стоять за колонной. Это единственное за чем он мог скрыться. Нужно запомнить, что орать на все Фивы о своём недовольстве — затея дурацкая и изначально обречена на провал.       — Ой, да брось, это не так сложно.       — Это тебе не так сложно, Дия. Может, если бы я научилась этому раньше, то проблем у меня бы не было. А проблемы у меня большие, — шатенка буркнула вслед подруге и остановилась, а та прошла вперёд по поселению.       Соседка в последнее время куда-то пропадала ночами и была отстранённой, но Эве не было до этого дела. О ней бы кто позаботился. Взрослая девочка — сама разберётся. Темноволосой было о чём думать, например, о деньгах, которые рано или поздно закончатся.       Сегодня Эвтида ужинать не будет. Насытилась буквами и преисполнилась смыслом чёртовых свитков. Заметьте: как истинный писарь.       Главное, чтоб эпистат был доволен.

***

      Шатенка вошла в их с Дией жилище, которое первая в шутку называла хоромами вельможи. Так оно было богато обставлено.       Интересно, только им повезло или тут все так живут?       Скинула сумку на пол, и подумала, что хорошо хоть чернила с собой не носит, иначе бы все её корявые труды стали кляксой и новыми разочарованиями учителя. Девушка легла на свою кровать, прикрыла глаза и с шумом выдохнула. Когда же уже будет что-то интересное? Что-то такое, что взбудоражит её живую плоть?       — Никогда, — прошептала Эва, — пока я тут — никогда.       Время тянулось для неё и бежало для всех тех, кто поспешно заканчивал свой день на улицах поселения. Все боялись переступить порог своего жилья позже дозволенного. Ведь большой и строгий верховный эпистат может случайно вцепиться руками в шею и свернуть её. Эва и правда считала его таким, но в душе понимала, что приукрашивает. Хотел бы — давно бы так сделал. Амен был хладнокровным и обладал невероятным интеллектом. Ни одно, ни второе не было замечено в Эвтиде с самого детства. Была бы такой — не пошла бы в шезму, не занималась бы некромантией и не болтала бы ничего лишнего своим очаровательным ртом. А он и правда был очаровательный. Аккуратные, пухлые губы ярко-розового цвета дикой ягоды. Эвтида любила ягоды, но ещё больше любила танцевать. В танце она находила спокойствие и создавала свой мир, где шезму не убивают. Нет, не так. Создавала мир, где она счастлива.       Девушка медленно обошла хорошо обставленную комнату, в воздухе витал запах благовоний и пламя свеч нервно дрожало в тенях на стене от плавных движений её рук. Эвтиде не нужна была музыка, чтобы начать танцевать. Тем более, где она сейчас найдёт музыкантов? Танцы стали единственным её спасением с малых лет, когда она осталась сиротой и её приняли в дом названного брата. Поэтому и композицию создавала она сама в своей голове, медленно дёргала за ниточки, делая её то грубее, то мягче. Кружилась и думала-думала-думала о том, чего ей не суждено познать. Мягко ступала по полу, вставала на носочки и извивалась, забывая о том, где она, кто она. Слышала только как шуршит в ногах её безумно откровенный наряд.       Неудивительно, что Амен тогда спутал её со жрицей любви.       Движения становились быстрее, а она всё не могла остановиться. Эва танцевала изящно. Сохраняла традиции и привносила что-то своё, наделяя танец каким-то сакральным смыслом, который известен был только ей. Она могла бы собрать толпу зевак, делай это где-нибудь на площади. Главное, чтоб Дия не вошла. Эвтида не хотела, чтобы об этом кто-то знал, кроме Исмана, который всегда поддерживал её во всём, хоть и был абсолютно деревянным. Надо бы дверь закрыть, но прерываться на это уже не хотелось. Девушка дышала неровно, а двигалась плавно, последовательно, талия её была пластичной, будто костей в ней не было, и она превратилась в змею. Хотя бы так она могла стать собой. Чувственной, податливой, утончённой. Руками шатенка рисовала узоры в воздухе, покачиваясь из стороны в стороны.       В доме появилась тень. И отношения к свечам или к друзьям шатенки она никакого не имела. Фигура замерла, видя, как совершенно беззащитная и очень хрупкая сейчас Эвтида отдавалась своему танцу в тишине. Кто бы мог подумать? Амен не ожидал. Амен хотел сказать, что завтра её ждёт большая работа. С ним. Ну и хотел проверить не встретится ли она ему на пути, конечно же. Поэтому отправлять Тизиана он не стал. И был прав. Блондин ожидал, что она снова съязвит при взгляде на него, хотел увидеть в её глазах панику и злость. А увидел то, как она элегантно плывёт по комнате, извивается всем своим телом и даже не подозревает, что он наблюдает за ней. С особым удовольствием.       Надо бы потом узнать, где шастает её подружка-соседка. Но пока это подождёт.       Рука эпистата легла на подбородок и несколько раз прошлась вверх к скулам, которые непроизвольно сжались. Светловолосый всегда питал слабость к женщинам. К красивым особенно. А Эвтида очень подходила под это описание. Это он понял ещё в тот раз, когда поймал её в подворотне. А сейчас она была исключительно прекрасна. Он видел много танцев, ведь в Египте без этого не обходилось ничего — искусство танца высоко ценилось. Но сам он никогда не танцевал. Верховному эпистату не положено, он должен только наблюдать.       Девушка замедлилась, наклонилась, выгибая спину и запрокидывая голову назад. Вены на её шее проступили и Амену потребовалось много сил, чтобы не окликнуть Эвтиду. Будто ощутив это напряжение за своей спиной, она резко поднялась и волосы полетели вверх. Эпистат был готов поклясться, что они невероятно красиво упали на её лицо. И через секунду он в этом убедился, потому что шатенка развернулась на пальцах, остановилась и открыла глаза. Звонко вскрикнула, испугавшись, и прикрыла рот ладонью.       Боги, помогите. Сейчас она готова молиться вам.       Амен тоже замер. Увидев такие эмоции на лице самой дерзкой девушки, которую он встречал, увидев в глазах вуаль стыда, внутри мужчины что-то упало тяжёлым камнем и канаты опутали это тугим узлом где-то в животе. Ему понравилось. И теперь вздрогнул он. А она раскраснелась. Да так, что даже в таком интимном свете это было видно. Амен выдохнул, пытаясь прийти в себя. Такого с ним точно никогда не было. Нельзя показывать, что ему неловко, ведь он вторгся в личное пространство. Вся эта смесь чувств была незнакома, но приятна. Он прокручивал в эту секунду молчания, что было бы, если бы она испытывала такое каждый раз и он это видел. Внутри что-то вновь отозвалось перезвоном, и он почувствовал, что по телу бегут волны.       — Смутил? — прямо и немного грубо спросил эпистат.       Это вырвалось само, не так он хотел нарушить тишину. Шатенка вздохнула, будто возвращаясь в реальность, и тут же «протрезвела».       — На дворе ночь. Осторожнее, охотники по улице рыщут в поисках шезму, — это было первое, что пришло ей в голову.       К чему это вообще? Какие охотники, какая ночь, Эвтида?       Абсурд этой ситуации и правда вызвал в ней стыд. Кто угодно, только не этот человек. Но Эвтида не могла сдаться, хотя головой понимала, что уже сдалась, стоя перед ним. Амен прокрутил мысль, что ему нужно уйти прямо сейчас. Однако судьба решила иначе.       Тогда пусть лучше думает, что так и было задумано.       Эвтида плавно убрала руку с лица, коснулась губ длинными пальцами, прищурив глаза, и наклонила голову вбок. Голоса внутри просили остановиться, но было уже поздно, ведь мягкой поступью шатенка подошла к Амену и аккуратно взяла его за руку. Он не сопротивлялся, хоть и отнёсся к этому с настороженностью. Девушка попятилась назад и как только поняла, что кровать уже рядом, развернула его. Эпистат поддался. Эва небрежно толкнула его, и он грузно уселся на ложе, наблюдая, как стройная фигура отдаляется от него и останавливается. Девушка обвела его взглядом и зафиксировала на руках эпистата. Они были её слабостью. Бледная кожа обтянула вены на его кистях, которые будто притоки реки тянулись вверх до локтей. Ей понравилось.       Пальцы Эвтиды аккуратно коснулись бретелек её чёрного платья, которое подчеркивало всё то, что раньше ей казалось изъяном. Она помедлила, ожидая реакцию того, кто молча наблюдал за ней. Тогда и сейчас особенно. Пыталась прочесть в его глазах что-то, что он тщательно скрывал и как только встретилась с холодно-голубым цветом, продолжила. Опустила бретели вниз, одеяние нежно и постепенно спадало с её тела, обнажая каждую его часть друг за другом. Так, как хотела она. Отныне и навсегда будет так, как хочет она. Когда на теле девушки не осталось ничего, темноволосая переступила наряд на полу и на шаг приблизилась к Амену.       Глаза искрились. И у неё, и у него. Медленно дотронулась ладонями своего живота, прошлась ими по нему в разные стороны, аккуратно скрестила запястья кистей в районе груди и плавно подняла их над головой, вытягиваясь вверх на носочках и продолжая зрительный контакт. Длинные и тонкие руки девушки создавали тени на стенах, а браслеты звякнули друг об друга, когда они словно крылья раскрылись. Очертила грудь и спустилась к талии, которую не оставила без внимания, видя, что эпистат напряжённо наблюдал за каждым её действием. Он был поражен. Да и для него никто ничего подобного не делал. Он бы такое запомнил.       А Эвтида ни в чём не была уверена.       Обычно женщин он раздевал сам и так небрежно, что даже не знал, что это может быть красиво и просто. Без резких движений. Амен подметил, что Бастет наградила эту девушку красотой, какой не обладали все те, кого он встречал ранее. Да, у неё были изъяны как и у него, но то, как она преподносила себя сейчас, уносило внимание от них куда-то далеко.       Тем временем Эвтида всё также медленно и аккуратно, шаг за шагом, движение за движением, полностью обнажённая, подбиралась к Амену ближе. Как к дикому коту, который никогда не знал любви и ласки, и теперь сторонился людей. Она мягко коснулась его челюсти, пока его взгляд был направлен прямо на её грудь. Губы дрогнули в непроизвольной ухмылке, но руки всё также покоились на ногах. Его выдержке сейчас позавидует даже сам Амон. Ладонь шатенки спустилась ниже, она присела перед ним на колени и посмотрела вверх. Мягко дотронулась до его пальцев и перехватила их, прислоняя к своим горячим губам. Руки Амена — это то, что стало для неё в эту секунду чем-то ещё более до безумия прекрасным. А целовать их было ещё прекраснее. Грубая кожа, широкая пясть и всё те же выступающие вены. Мягкие губы Эвтиды касались их, а застывшему эпистату её невесомые поцелуи казались углями, которые проникали под кожу и бурно распространялись по всему его телу, растворяясь где-то возле ключиц. Он с шумом вздохнул, когда девушка подвинулась чуть ближе к нему и прошлась горячим языком от локтя вверх до плеч, приподнимаясь на согнутых ногах. Остановилась. Помедлила. Испугалась? Амен повернул к ней голову и чуть наклонил её, чтобы быть с Эвой на одном уровне. Между ними осталось всего пару сантиметров, преодолев которые, ни один из них не останется прежним. Взвешивать «за» и «против» больше не было смысла, он не остановил её ранее, идти назад сейчас — не в его правилах. Правая рука светловолосого поднялась вверх и утонула в густых тёмных волосах, которые стали для него паутиной. И сейчас он был не против. Амен мягко притянул девушку к себе и провёл языком по нижней губе Эвтиды, словил выдох и расценил его как согласие. Резко придвинулся вплотную и накрыл уста хрупкой шатенки своими, оставляя на них сладкий поцелуй, который нельзя было заканчивать.       Эвтиду просить не нужно было, она всё поняла сама и потянулась за эпистатом, который постепенно укладывался на кровать, продолжая целовать, кусать и теперь уже трогать. Когда девушка оказалась сверху, он позволил своим рукам блуждать по её обнажённому телу, касался нежной кожи, сжимал пальцами, пока темноволосая целовала его шею, забыв о том, кто он и что было до этого. Она хотела этого. Прямо здесь и сейчас.       У Эвы уже был один мужчина. По дурости, по обману, вопреки всем. Она помнила, что было с ней, когда рядом был тот, и сейчас ощущения с этим были другие. Такое с ней было впервые. Девушка ощутила внизу живота жар, который поднимался вверх к её лицу, распаляя его. Ладонь эпистата мирно лежала на её ягодице, пока он желал приподняться на ложе, чтобы темноволосой было удобнее. Поцелуи становились горячее, язык Амена облизывал кожу её шеи, а после оставлял на ней укусы. Мягкие, но говорящие о том, как он хочет её в ответ. Светлые волосы упали ему на лицо, когда Эвтида зарылась в них рукой и оттянула его за затылок, заставляя взглянуть на неё. Она была уверена: с ним себе такого никто и никогда не позволял. Ухмыльнувшись собственным мыслям, она припала губами к его, увлекая в долгий поцелуй. Он направлял её. Показывал как правильно, параллельно водил ладонями Эвы по своему телу. Он дал ей возможность сделать это самой, положив свою руку ей на поясницу и надавил, толкая вперед. Стон разорвал их поцелуй, когда девушка почувствовала как твердеет его плоть, и поняла, что нельзя останавливаться. Она двигалась на нём и думать не хотела о том, что неумело. Он часто дышал, зажимая соски грудей между двух пальцев, теребил их, а затем накрывал своей ладонью. Трогал аккуратно, слегка надавливал и мягко массировал, покрывая поцелуями ключицы и спускался ниже. Ни один сантиметр тела девушки не должен был быть без внимания. Кусал, зализывал и снова кусал, пока Эвтида извивалась на нём, закидывала голову назад и стонала.       Амен понял, что девушка не так опытна, как были у него до неё, но эта поза была одной из его самых любимых. Почему бы не попробовать? Тем более открывался вид, который он хотел бы запечатлеть в своей памяти надолго. Эпистат без какого-либо труда приподнял Эвтиду и поставил её коленями на кровать.       — Не бойся, — проговорил он, оставляя поцелуй на плече.       Когда светловолосый потянулся стянуть с себя низ одежды, Эва остановила его. Он удивлённо посмотрел, но не стал противиться. Ему понравилось. Девушка расстегнула пояс и тут Амен помог ей, приподнявшись. Темноволосая аккуратно сняла элемент одежды и отбросила его в сторону, смущённая. Она никогда не видела мужчин так близко. Эпистат по-доброму усмехнулся и за шею подвинул её к себе, целуя. Пальцы руки мягко легли между ног девушки, массируя и мягко проникая внутрь. Сначала на половину, а затем на всю длину. Всё это время он с особым удовольствием наблюдал за реакцией Эвтиды. Видел, что ей нравится и как. Хотел, чтобы она довольна осталась. О себе вообще не думал, пока рука девушки волнительно не коснулась его члена и не провела рукой вниз-вверх.       — Намочи, — прохрипел Амен, потому что даже нежные движения Эвы не притупляли ощущение дискомфорта.       Этот приказ ввёл девушку в ступор и пока эпистат активно двигал в ней пальцы, сам получая от этого удовольствие, девушка наклонилась и погрузила мужской орган в полость рта сквозь собственные стоны, проводя по нему языком. Несмело, но это заставило светловолосого резко распахнуть глаза, от неожиданности и… приятных ощущений. Он чуть толкнул бёдрами вперёд, без напора. Понимал, что она и не делала такого никогда, явно услышала и поняла его не так, но всё равно — чертовски приятно. Мужчина глухо простонал, ощущая как в её рту влажно, а причмокивающие звуки заставляли хотеть девушку ещё больше. Хотя казалось бы, куда больше-то?       Нервы Амена, как и его возбуждение, натянулись словно струна. Он был буквально на грани, чтобы не сделать ей больно своими резкими движениями, поэтому из последней выдержки взял Эвтиду за подборок, чуть сжав его, и повернул на себя. Девушка по наитию двинулась к нему навстречу, и блондин оставил сочный поцелуй на её губах, чувствуя, что челюсть и шея девушки мокрая от испарины и собственных слюней. Рука переместилась на затылок, пальцы впутались в волосы, и он усадил её на себя, заставляя чуть подняться вверх, чтобы ему было удобнее войти в разгорячённое тело. Он отлично подготовил её, ведь коснувшись промежности Эвтиды своим членом, было ощущение, что оно в масле. Амен аккуратно двинул тазом вверх, чтобы оказаться внутри, а затем постепенно опустил шатенку ниже, заполняя её изнутри всецело. Эва втянула носом воздух, а после шумно выдохнула, издавая какой-то животный рык. Положила ладони ему на грудь и повторила движения, которые делала в самом начале. Когда он без одежды и в ней — это гораздо приятнее.       Амен был полулёжа, поэтому он мог помочь темноволосой. Но она и сама неплохо справлялась. Прогнулась в пояснице и двигала бедрами вперёд-назад, делая приятно не только ему, но и себе. Ощущения были необычные, но она точно не хотела, чтобы это заканчивалось. Мужчина ласкал её грудь, сжимал талию и стонал.       Верховный эпистат, от которого у всех кровь в жилах стынет, стонал под малышкой Эвой. Не зря он говорил, что она безумна и непокорна.       Движения становились быстрее, девушка держалась из последних сил, чувствуя, что мышцы напряглись и немного затекли, а поясница предательски заныла. Пришло осознание, что долго она не сможет, поэтому мужчина пришёл на помощь, останавливая её ласковым поглаживанием по шее и вниз до пупка. Секунда и вновь движение. Только теперь он сам. Вцепился в бёдра своими грубыми руками, оставляя на коже белые следы. Он очень сильно держал её, потому что она сама просила этого. Громкие стоны и затуманенный взгляд говорили об этом больше, чем если бы она сама могла выдавить из себя хоть слово.       Наблюдать за ней — одно удовольствие.       В очередной раз пришёл Амен к этой мысли и больше не хотел от неё отказываться.       — Громче, — это был приказ, который не обсуждается.       Движения стали интенсивнее и размашистее. Звуки двух сталкивающихся тел и спёртый воздух, который витал в жилище, делал эту ситуацию восхитительной, а громкие вскрики Эвтиды, что сидит на нём, — незабываемыми. Она была на пределе. Ему не нужно было смотреть в будущее, чтобы знать это. За неё всё говорили эмоции, которые она прямо сейчас испытывала. Шатенка вздрогнула и замерла. Амен остановился чуть позже, давая девушке насладиться моментом. Внутри неё будто что-то лопнуло и волной соединилось, падая вниз. Эва распахнула затуманенные глаза, облизнулась и встретилась взглядом с мужчиной, на котором всё ещё сидела. Он смотрел на неё исподлобья, а на губах все та же фирменная ухмылка. Его ухмылка. Он выпрямился и потянул девушку к себе, обхватывая её руками в кольцо. Она тяжело дышала, и слышала, что его сердце бешено стучит, а грудь неровно поднимается от такого же сбитого дыхания.       — Верховный эпистат, ты… — Эвтида отпрянула от мужчины, испуганно смотря на него, а затем сглотнула и собралась. Говорить такое мужчине — дело непривычное, несмотря на её вечную дерзость. — Ты же… ну…       Амен смотрел на неё, прищурившись, пытаясь понять, что же она так забеспокоилась. А затем рассмеялся. Да так звонко и по-настоящему, что в такой абсолютной тишине его могло бы услышать всё поселение.       Боги, их же, наверное, все слышали. Подождите, он умеет смеяться?       Мысли менялись в голове у шатенки со скоростью света. От былой дерзости и уверенности не осталось ни следа. А смех эпистата привёл в ступор.       — Нет, кошка, я не закончил, — Амен поцеловал её в макушку и сел удобнее. — Не в этот раз.       Не в этот раз? Так, секунду. Кошка?       Эвтида почувствовала какой-то странный укол в груди. Она расстроилась. Девушка слышала, что важно всегда доставлять удовольствие мужчине, иначе он будет недоволен. Как жаль, что Эвтида столкнулась с этим. Светловолосый пересадил её с себя на кровать и встал, поднимая одежду с пола.       — Но… Почему? — в этом вопросе шатенки было столько наивности, что эпистат вновь улыбнулся.       — Потому что не сегодня. — он оделся, взглянул на Эвтиду, сидящую в постели, и двинулся в сторону выхода, затем помедлил, бросая через плечо, — Продолжай танцевать, дарующая жизнь, мне нравится. Я даже забыл зачем пришёл. Но не забыл кое-что другое… Скажи своей соседке, что я всё равно её поймаю. И лучше бы ей сейчас не попадаться мне на глаза, — последняя фраза была брошена будто бы самому себе, как убеждение в чём-то.       Развернулся на пятках и вышел, нагибаясь, чтобы не задеть головой дверной проём. Эва затряслась, понимая, что теперь всё стало ещё сложнее.